РАМИН НАГИЕВ

                                                                            персональный сайт

Бывший следователь по особо важным делам МНБ Азербайджана: "Не имею права молчать!"

Дело об убийстве Шамси Рагимова
Это дело лишь условно можно так назвать. На самом деле убийство Шамси Рагимова, Афиаддина Джалилова и его водителя звенья одной цепи и имеют общую подоплеку. Рассматривать каждое в отдельности в корне неверно. Но, как бы то ни было, лица, совершившие вышеуказанные преступления, понесли наказание. Однако наказание - незаслуженное. Со всей уверенностью заявляю, что истинные заказчики и убийцы остались безнаказанными. За решетку попали невиновные. Изложу собственную версию, основанную на достоверных данных, выявленных в ходе следствия. Все они тщательно скрывались от общественности. Ее и сейчас пытаются держать в неведении, постоянно поддерживая ту самую сомнительную версию, навязанную режимом народу. Примером может служить книга Э. Ахундовой и Исы Наджафова.

29 сентября 1994 г. в подъезде своего дома был убит Афиаддин Джалилов и его водитель. Спустя два часа в 23.30 был убит Шамси Рагимов… в подъезде собственного дома.

В ходе проведения оперативных мероприятий сотрудники правоохранительных органов вышли на гражданина Аббасова Р. Р.. Он сообщил следующее: во время, когда произошло убийство им были замечены двое подозрительных мужчин. Они в спешном порядке сели в автомашину модели ВАЗ 2107 светлого цвета и скрылись с места происшествия.
Оперативная группа сразу же приступила к поискам автомобиля. Уже на следующий день, 30 сентября сотрудники полиции задержали автомашину модели ВАЗ 2107 белого цвета с номерными знаками Т7614 МТ. Было установлено, что именно эта машина с вечера 29 сентября до утра 30 сентября находилась в распоряжении сотрудников МВД АР Алиева Эльчина Гараоглан оглы (сотрудник ОМОН) и Гусейнова Фазиля Зульфугар оглы (сотрудник ГАИ). Именно ее видел в ночь преступления свидетель Р. Аббасов.

В тот же день Э. Алиев и Ф. Гусейнов были арестованы. Вместе с ними был взят под стражу и Мухтаров Фазиль Фамиль оглы (бывший сотрудник ОМОН). Надо сказать, что Фазиль Мухтаров был арестован случайно. Дело в том, что на момент ареста Фазиля Гусейнова Фазиль Мухтаров находился рядом с ним, и сотрудники полиции, боясь ошибиться, "заодно" прихватили обоих Фазилей. Забегая вперед скажу, что мне довелось заниматься Ф. Мухтаровым и со всей ответственностью заявляю: этот человек никакого отношения к убийству не имел. Об этом свидетельствует видеозапись свадьбы, на которой в тот злополучный день присутствовал Ф. Мухтаров. Это доказывают и показания родственников, которых он развозил после свадьбы по домам до поздней ночи.

30 сентября все трое задержанных были доставлены в Ясамальское РОВД г. Баку. Я тоже подъехал туда для дальнейшей работы с задержанными и стал невольным свидетелем скандала, разразившегося между Махиром Джавадовым и генеральным прокурором Али Омаровым. Генеральный прокурор обвинял братьев Джавадовых и омоновцев в организации и убийстве Шамси Рагимова, обещая доказать это во что бы то ни стало. Эти обвинения звучали не только в присутствии руководства Ясамальской полиции, но и заместителя генерального прокурора Ханлара Велиева. То, что генеральный прокурор, не имея на руках достаточных доказательств вины подозреваемых, не имеет право делать подобные обвинения, Али Омарова не смущало. Впрочем, как и очевидцев происходящего. Дальше - хуже. На следующий день генеральный прокурор,. выступая по национальному телевидению, сделал официальное заявление: "Организаторами убийства Шамси Рагимова являются братья Джавадовы, а убийцы - трое омоновцев - задержаны!".

После подобного прокурорского заявления, стало ясно: ни о какой объективности в расследовании этого дела речи быть не может! А это означало, что настоящего убийцу искать не будут. Невольно возник вопрос "почему?". Но, чтобы ответить на него, нужно было провести тщательное расследование. Я же такой возможности был лишен. Но это произошло позже, а с самого начала я был в следственной группе и слышал все голословные (иначе бездоказательные заявления не назвать) обвинения Али Омарова. Все вокруг понимали, что ни генеральный прокурор, ни кто бы то ни был другой, не решился бы на подобное, не имея санкции руководства республики. Ему было поручено "озвучить" установку, поступившую сверху, для правоохранительных органов. И они должны были это понять как руководство к действию: добиться показаний у арестованных на причастность в организации убийства братьями Джавадовыми. А что происходит с теми, кто не выполняет подобные указы, мне известно не понаслышке.

То, что Гейдар Алиев всегда старался избавиться от братьев Джавадовых, не было секретом для многих. Гейдар Алиев всегда боялся неуправляемой им самим вооруженной силы и боевых отрядов, особенно таких, которые прошли Карабах и неоднократно проявляли свое мужество, отвагу и бесстрашие. Зная необузданный, крутой и несдержанный нрав Махира и Ровшана, их постоянно провоцировали на какие-то необдуманные действия. Такой провокацией и стало заявление Али Омарова по телевидению. Реакция последовала незамедлительно. Омоновцы помчались захватывать прокуратуру. Или, к примеру, за Р.Джавадовым, который занимал пост заместителя министра внутренних дел, велось круглосуточное наружное наблюдение сотрудниками МНБ. Причем, абсолютно открыто и где-то даже демонстративно. Однажды нервы у Ровшана не выдержали. Его ребята заманили двух наблюдавших сотрудников и отвезли в поселок 8 км, где был в то время расквартирован ОМОН. Отобрав у задержанных удостоверения с оружием и избив, омоновцы отпустили чекистов. Как провокацию можно расценивать и случай, когда возле здания, где располагался исполнительный комитет Насиминского района Баку, нашли машину марки "Жигули". В ней находились оружие и снаряды от гранатомета. Поскольку данная машина в последнее время находилась в распоряжении сотрудников ОМОН, то сразу же был пущен слух, что этим оружием был убит Афиаддин Джалилов. Услышав об этом, несдержанный Махир Джавадов с отрядом омоновцев совершил нападение на 20 отделение полиции Насиминского района, куда была отогнана машина, и угрозами забрал ее оттуда.

Я не сторонник Джавадовых, но правда такова, что власти поначалу заигрывали с Джавадовыми, потом сделали все, чтобы их опорочить, скомпрометировать, уничтожить. Можно по-разному относиться к братьям, но то, что Ровшан Джавадов в свое время поддержал Г. Алиева, а не Сурета Гусейнова, общеизвестный факт.

Ближайшее окружение Алиева делало все, чтобы спровоцировать Джавадовых на бегство, а потом, объявив преступниками, требовать экстрадиции, посадить в тюрьму. Я уже упоминал, что это излюбленный прием, используемый властью по отношению к своим личным врагам. Однако Джавадовы и не думали о бегстве.

У большинства в Азербайджане еще свежи воспоминания о событиях марта 1995 года. По официальной версии произошедшее событие назвали попыткой вооруженного переворота, совершенного братьями Джавадовыми. Однако вряд ли кто-то знает, как все обстояло на самом деле. А дело было так. Перегонялась очередная партия цветного металла для продажи в Турцию через Казах и Грузию. Груз сопровождали сотрудники Казахского ОМОН. Несмотря на то, что груз был официально оформлен и имел всю соответствующую документацию и разрешение на вывоз, руководством республики был дан приказ остановить колонну любыми способами. Чтобы предотвратить вооруженное столкновение в Казах помчался Ровшан Джавадов. Но опоздал. К тому времени кровь уже пролилась. Ровшан вернулся в Баку и "засел" со своими сторонниками на 8 км, заняв круговую оборону, и не делая никаких попыток пройти в центр города. Думаю, тогда он уже догадался, что Гейдар Алиев хочет отделаться от своего бывшего сторонника. Версия властей, что Джавадовы хотели захватить власть в Баку, и не выступили потому, что ждали подмоги со стороны, звучит неубедительно и рассчитана на наивных людей.

Во всех действиях Джавадовых чувствовалась растерянность и… нежелание проливать кровь. Чего не скажешь о Гейдаре Алиеве. Мало кому известно, что еще за неделю до казахских событий в Нахичевани начался сбор сторонников Алиева. Их в спешном порядке переодевали в милицейскую форму и, выдав оружие, перебрасывали на самолетах в Баку. Эти силы были ядром вооруженного отряда, которые штурмовали базу ОМОН. Снова пролилась азербайджанская кровь. Пытаясь спасти своих людей, Ровшан приказал поднять белый флаг. Но штурм не прекратился. Все это было похоже на расправу и бойню.

Конечно, в красиво придуманную версию правительства можно было бы поверить, не будь я сотрудником МНБ. Мне было известно, что после мартовских событий ряд сотрудников МНБ и МВД, которые были внедрены в состав ОМОН, были награждены правительственными наградами, в том числе и удостоены звания национального героя Азербайджана. Хотелось бы спросить, за какие заслуги они получили эти награды? И не эти люди продолжали вести огонь по правительственным войскам тогда, когда Ровшан Джавадов отдал приказ поднять белый флаг и не оказывать военного сопротивления? Сейчас это трудно сказать. Однако история все расставит по своим местам.

Но тогда живые Джавадовы многим мешали. Именно поэтому Ровшан Джавадов погиб не от пули, а от потери крови, потому что в госпитале врачи не торопились ему оказать медицинскую помощь. Уверен, что Махир Джавадов, бежавший сначала в Австрию, а потом Иран, еще многое расскажет, если захочет. Я не исключаю его причастность ко многим негативным событиям, как не исключаю и то, что совершены они, были при участии руководства республики. Но тогда, как впрочем, и сейчас, многим хотелось сделать их виновными в преступлениях и убийствах, совершенных в 1994-1995 годах.

Потому и последовали заявления о том, что Шамси Рагимова убрали ОМОНовцы. Эту версию как основную (читай, единственную) выдвигает "придворный" журналист Эльмира Ахундова. В качестве аргумента пишет: "в аппарате президента главным сторонником ликвидации ОПОНа был начальник Особого управления полковник Шамси Рагимов". Абсурд! К расформированию ОПОН имели прямое отношение министерства внутренних дел и национальной безопасности. Логичнее было бы убрать руководителей этих ведомств, чем начальника особого управления при президенте. Но даже в этом случае Джавадовы не пошли бы на убийство. Общеизвестен случай, когда Ровшан Джавадов набросился с кулаками на министра внутренних дел Рамиля Усубова, узнав, что тот подписал приказ о расформировании ОПОН. Помешала охрана, оттеснив Ровшана и дав возможность РамилюУсубову спрятаться в кабинете. С тех пор Рамиль Усубов даже в здании МВД ходил под усиленной охраной, опасаясь Ровшана. Впрочем, Ровшана уже давно нет, а министр до сих пор при охране даже в собственном министерстве. Уверен, что Эльмира Ахундова, готовя статью "Восстание ОМОНа"("Литературная газета", 30.10.96г.) даже понятия не имела о функциях, возложенных на Особое управление при президенте и о том, чем они занимаются. Написала статью под диктовку, лишь приукрасив ее. Я утверждаю, что статья заказная не только из-за вышеназванных строк. Проводя, так называемое, журналистское расследование Эльмира Ахундова брала интервью у некоторых высокопоставленных чинов, однако даже не удосужилась встретиться со следователем, который вел данное дело, то есть со мной. Я склонен считать, что такой задачи перед ней не ставили, иначе она не смогла бы написать следующие строки: "Освобождение Фазиля Мухтарова -действительно, самая загадочная страница в этом уголовном деле. В декабре 1994 года срок содержания всей троицы в СИЗО был продлен до 30 января 1995 года, но уже через несколько дней, в канун нового года капитан юстиции Р. Нагиев освобождает Мухтарова из-под ареста…О том, что Мухтарова освободили, прокуратура республики, с чьей санкции это должно было произойти, узнали лишь спустя через 3 дня" ("Литературная газета").

Хотелось бы провести небольшой ликбез для Эльмиры Ахундовой в качестве товарищеской помощи на будущее, на случай написания подобных статей. Во-первых. Особое управление при президенте АР (военная контрразведка) занимается контрразведывательной деятельностью только в вооруженных силах АР, то есть Министерстве обороны. Принимая во внимание, что ОМОН не является структурой Министерства обороны, а входит в систему МВД АР, начальник Особого управления никак не мог быть инициатором их роспуска. Я акцентирую внимание именно на этом, так как в соответствии с приговором суда, мотивом убийства Шамси Рагимова явилась его инициатива роспуска ОМОН. Во-вторых, санкция на продление срока содержания троицы под стражей на два месяца (до 30 января 1995 г.) была получена 30 ноября 1994 года. Освобождение Мухтарова произошло 31 декабря, то есть спустя месяц, а не три дня после получения санкции. В-третьих, в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом АР следователь, расследующий дело, имеет право без санкции прокурора изменить меру пресечения с более тяжкой на мягкую, то есть заменить заключение под стражей подпиской о невыезде. О принятом решении он обязан в течение 24 часов сообщить в прокуратуру, что мною и было сделано. Оставлю без комментариев высказывание сотрудников МВД АР, на которые ссылается в статье Э.Ахундова. В нынешней ситуации, сложившейся в республике, другого они сказать и не могли.

Однако вернемся к самому расследованию уголовного дела, и конкретно к Мухтарову Фазилю. В течение трех месяцев следствию не удалось установить даже косвенную причастность Ф. Мухтарова к убийству Ш. Рагимова. Были допрошены десятки свидетелей. Которые, наоборот, подтверждали алиби Мухтарова о том, что вечером 29 сентября 1994 года, то есть на момент совершения убийства, он находился на свадьбе в г. Сумгаите. Понятно, что многие свидетели являются близкими людьми Ф. Махмудова и считаются заинтересованной стороной. Однако их показания совпадали даже в мелочах. Все свидетели, независимо от возраста, четко указывали, кто и в какой машине находился, в каком порядке машины возвращались в Баку, кого и в каком порядке отвозили домой. Были опрошены даже старые женщины, показания которых тоже совпали даже в мелочах. Оставлять все эти показания я как следователь не мог.

Что же касается "загадочного" освобождения, то все обстояло следующим образом. В середине декабря меня вызвал к себе начальник Следственного отдела МНБ полковник Р. Мансуров - непосредственный руководитель проведения расследования уголовного дела по убийствам Ш.Рагимова и А. Джалилова. Как и я, он был в курсе, что в отношении Мухтарова не удалось собрать никаких доказательств. В соответствии с законом его содержание под стражей считалось незаконным. Выслушав мой доклад, Р.Мансуров заявил, что необходимо снова перепроверить все данные по Ф.Мухтарову, в случае, если не удастся собрать никаких доказательство, необходимо будет принять по нему решение. Я попытался возразить, что прокуратура будет против освобождения Мухтарова. Однако Р.Мансуров ответил, что конец года и, он не намерен портить отчетность отдела незаконным арестом. При этом он подчеркнул, что уже проконсультировался по данному вопросу с руководством МНБ. Не удалось добыть никаких доказательств в отношении Ф.Мухтарова и в последующие две недели. 31 декабря 1994 года в 10 часов утра я снова был вызван к начальству. Р.Мансуров снова спросил насчет Мухтарова. Я доложил все, как есть. "Что будем делать?" - последовал вопрос. Я ответил, что начальству виднее. После долгих раздумий он приказал мне готовить постановление об изменении меры пресечения Ф. Мухтарова с заключения под стражей - на подписку о невыезде. Выходя из кабинета, я еще раз переспросил: "отпускать Мухтарова?". "Да", - последовал его ответ. Выполнив все полагающиеся в этом случае процессуальные действия, в 16 часов я освободил Мухтарова будучи в полной уверенности, что данный вопрос согласован Р.Мансуровым с руководством министерства. Но я ошибался. После нового года, прокуратура, узнав об освобождении Ф. Мухтарова, подняла такой шум, что дело дошло до президента, меня вместе с Р.Мансуровым вызвал к себе министр Н.Аббасов. Он стал выяснять, кто и на каком основании освободил Ф.Мухтарова. Р.Мансуров сразу же заявил, что сам узнал об освобождении только сегодня. Тут до меня дошло, что, спасая себя, Р.Мансуров меня просто подставил.
С того самого момента и начались все мои беды. Доказать свою невиновность я не мог: указания руководством даются устно. А подпись под постановлением поставлена самим следователем, тем более, что Р.Мансуров отказался от своих слов. После этого на совещаниях Н.Аббасов неоднократно, намекая на меня, недвусмысленно заявлял, что получена информация: за освобождение Мухтарова заплачено 30 тысяч долларов.
26 января 1995 года в соответствии с устным указанием начальника следственного отдела МНБ Р. Мансурова в нарушении закона, уголовное дело было передано следователю Тельману Гусейнову. Этот следователь вел со мной параллельно дело по убийству А.Джалилова. Практически с этого момента я был отстранен от расследования.

С 26 января 1995 года по 11 марта 1995 года вместо поиска убийц вся следственно-оперативная группа во главе с Р.Мансуровым занимается выяснением: получал Р. Нагиев взятку или нет. Были повторно опрошены все свидетели, перепроверялись их показания. Однако результат оставался тот же. Никаких доказательств причастности Ф. Мухтарова к делу не были найдены.

11 марта 1995 года в связи с незаконностью отстранения меня от расследования уголовного дела и не имея доступа к материалам дела, я вынужден был обратиться к руководству МНБ и генеральной прокуратуры. После этого я получил формальное разрешение на продолжение работы. Однако материалы дела мне так и не дали, да и допуска к обвиняемым Э. Алиеву и Ф. Гусейнову я не имел. Вся моя работа заключалась в том, что я выносил постановление о продлении сроков следствия и содержании обвиняемых под стражей.

С Ф.Мухтаровым я не виделся. Боясь нового ареста, Ф.Мухтаров на вызовы следственного отдела не являлся. Я был вынужден обратиться к его адвокату Рамизу Зейналову с просьбой, организовать встречу с его подзащитным. Мне хотелось убедить Ф. Мухтарова не скрываться от следствия, чтобы не осложнять свое, да и мое, положение. Адвокат пообещал, а через некоторое время пригласил меня на встречу с Мухтаровым к себе домой. Но там вместо Мухтарова меня ждал Махир Джавадов. Я сразу понял, что все это было подстроено и какие неприятности у меня будут, но уже ничего поделать не мог. Я только передал Махиру, чтобы он поговорил со своим подопечным и убедил того явиться на вызов следователя. Махир Джавадов заявил, что ему известно о моем отстранении от дела и мне все равно не дадут вести объективное расследование. А потом от него последовало предложение: дать пресс-конференцию и рассказать о том давлении, которое оказывает руководство на следствие. При этом Махир Джавадов обещал предоставить документы, связанные с убийством Ш. Рагимова. Взамен он гарантировал мне выезд в Москву, работу и жилье. Но я ответил отказом, потому что тогда верил своему министру. О нашей встрече я никому не сказал. Дело в том, что как раз после этой встречи произошли мартовские события, и признание могло бы стать для меня роковым.

После мартовских событий М.Джавадов бежал. Фазиль Мухтаров был задержан в Тюмени и этапирован в Азербайджан. Уголовные дела по убийствам Ш.Рагимова и А.Джалилова были истребованы из следственного отдела МНБ и приняты к производству прокуратурой. Следственную группу возглавил первый заместитель генерального прокурора Иса Наджафов. Я был в составе данной следственной группы в течение месяца, но, видя, как ведется следствие, я отказался участвовать в подобном балагане. О том, как велось следствие, можно было узнать из газет. К примеру, статья "Письма из тюрьмы", опубликованная в "525-ой газете" в мае 1998 года. К слову сказать, на допросах Ф.Мухтарова факт получения взятки начальником следственного отдела Р.Мансуровым нашли свое подтверждение. Материалы в этой части были выделены в отдельное производство и приостановлены, так как дать ход делу о взятке запретил министр Н. Аббасов.

В результате, согласно приговору суда, Фазиль Гусейнов и Фазиль Мухтаров получили по 13 лет лишения свободы каждый, Тофик Гасымов - 14 лет, Эльчин Алиев приговорен к смертной казни, Махир Джавадов, как организатор преступления объявлен в розыск.

Я знаю, что Эльчина Алиева и Фазиля Гусейнова специально подставили, сделав так, чтобы машина, на которой скрылся убийца, в этот вечер находилась в их распоряжении.

Я официально заявляю, что Эльчин Алиев, осужденный судом как непосредственный убийца Шамси Рагимова на смертную казнь, этого преступления НЕ СОВЕРШАЛ! Достаточно ознакомиться с его показаниями следователям прокуратуры. В своих "чистосердечных" признаниях он показал, что застрелил Ш.Рагимова из пистолета с глушителем, произведя с расстояния 4-5 метров несколько выстрелов и не подходя к телу, ушел с места преступления. Но пистолет, которым он, якобы, пользовался, до сих пор не обнаружен. Помимо этого, судебно-медицинская и баллистическая экспертизы дали заключение, что убийцей было произведено четыре выстрела, два последних произведены с близкого расстояния, причем один из двух был контрольным. Показаниям Э. Алиева не соответствует и протокол осмотра места происшествия, в ходе которого установлено, что две стреляные гильзы обнаружены на лестничной площадке первого этажа, а две другие на лестнице ближе ко второму этажу (тело лежало на площадке между первым и вторым этажами), что еще раз подтверждает, что убийца хладнокровно, с близкого расстояния добивал Ш. Рагимова.

Всех могут удивить эти неточности. Объясню. В начале следствия все процессуальные документы (осмотр места происшествия, заключение экспертиз) составлялись сотрудниками следственного отдела МНБ на русском языке. Когда же уголовное дело было передано прокуратуре, их следователи и оперативные работники МВД, которые добивались "чистосердечного" признания, не владели русским языком и не могли знать этих тонкостей дела. Учитывая, что "чистосердечные" показания Э. Алиева являются на суде основными и единственными, то эти обстоятельства ставят под сомнение не только результаты следствия, но и приговор суда.

Мне могут не поверить, но все обстояло именно так. Следователи прокуратуры и оперативные работники, которые занимались этим делом, практически не изучали процессуальные документы, полученные в самом начале следствия. Так, оперативники МВД, пытаясь отличиться, добились от Ф. Мухтарова "чистосердечное" признание в том, чтобы он взял на себя и убийство А. Джалилова. Тот после соответствующей "обработки" признался. При этом в заявлении на имя министра МВД Рамиля Усубова было черным по белому сказано: Ф.Мухтаров признался, что убил А. Джалилова и его водителя из пистолета. После этого признания оперативники помчались докладывать о своих успехах руководству МВД, а оно доложило о раскрытии убийства Джалилова президенту страны. Трудно живописать, какое лицо было у заместителя генерального прокурора Исы Наджафова, когда он читал это заявление. А какие крепкие выражения он использовал при этом в адрес оперработников МВД, писать просто неприлично. Дело в том, что А.Джалилов вместе с водителем были убиты не из пистолета, а из автомата. Вот так и выполнялся заказ на Джавадовых и ОМОНовцев.

Еще раз подчеркну, что не являюсь сторонником Джавадовых, да и многие тогда говорили о причастности ОМОН к рэкету, но тогда за это и надо было судить, найдя весомые доказательства. Обвинять же в убийствах, к которым ОМОН не имел отношение, безнравственно и не делает чести.

Свое мнение по этому вопросу и отношение к такому раскладу я не скрывал и об этом было известно руководству МНБ и генеральной прокуратуры. В течение двух лет - с 1997 по 1999 годы (на момент моего увольнения) я неоднократно просил Н. Аббасова и Э. Гасанова дать мне разрешение на допуск к материалам уголовного дела по убийствам Ш, Рагимова и А. Джалилова. Я готов был в течение месяца предоставить в письменном виде все имеющиеся у меня доказательства о причастности к этим убийствам других лиц - настоящих убийц. С указанием мотивов убийств и именами заказчиков. Некоторые из них до сегодняшнего дня живут в Азербайджане. И даже более того, занимают ответственные посты в правительстве…

Я надеялся, что Н. Аббасов и Э. Гасанов предоставят мне такую возможность. Однако этого не произошло. До самого последнего дня моей работы в МНБ министр требовал, чтобы я в письменном виде предоставил ему все имеющиеся у меня доказательства по убийствам, и только после их рассмотрения, он решит вопрос о моем допуске к материалам уголовного дела. Наученный горьким опытом, я уже не мог доверять сослуживцам. Да и не мог подвергать опасности себя и свою семью. А все мои опасения в связи с этим были обоснованными.

Так, в ноябре 1997 года, около 19 часов я получил указание Р.Мансурова не покидать здания МНБ, так как ожидался выезд на обыск. Я прождал до 22 часов. Именно в это время в кабинет зашел Р.Мансуров и сказал, что я свободен и могу идти домой. Здание МНБ я покинул через полчаса. Перед зданием комендатуры на меня неожиданно напали двое неизвестных. Я получил сильный удар по голове. Однако успел выхватить табельное оружие и выстрелить в одного из нападавших, ранив его в плечо. Мне пришлось проваляться в госпитале два месяца. Хотелось бы верить в случайное совпадение, но все говорит об обратном. Я неоднократно пытался доказать министру, что "наводку" о том, когда я выйду с работы, дал кто-то из своих, министерских. Н.Аббасов не придавал моим словам никакого значения. По данному факту Сабаилским РОВД было возбуждено уголовное дело и даже проведено расследование…формально. Соответственно, дело из-за неустановленности лиц нападавших на меня было приостановлено.

После выхода из госпиталя на работе меня поджидал сюрприз. В апреле 1998 года меня вызывают в кабинет министра. Сидит тройка - Н.Аббасов. Э.Гасанов и адвокат Рамиз Зейналов. Он уже успел рассказать присутствующим о моей встрече с Махиром Джавадовым в его доме в 1995 году. Как только я вошел, Р. Зейналов сразу же потребовал: "дай нам кассету, подтверждающую то, что организатором убийства Ш. Рагимова и А.Джалилова был Расул Гулиев". Отвечаю, что никакой кассеты у меня не было и нет. Но Рамиз Зейналов продолжает настаивать на своем. Потом его просят уйти и, Э.Гасанов стал меня уговаривать, чтобы я сфальсифицировал дело, обвинив Р. Гулиева в организации убийств Ш. Рагимова и А.Джалилова. При этом мне предлагалась хорошая должность с соответствующими заработками в прокуратуре. Естественно, что им двигало желание угодить президенту страны. Наказанные ОМОНовцы и Джавадовы уже "отработали" свое. Расул Гулиев стал на тот момент самым актуальным врагом президента. Я попросил материалы дела А. Джалилова, однако мне было отказано в этом. Уверен, что они опасались одного: все это дело, сфабрикованное прокуратурой, при пересмотре развалится как карточный домик и поставит под сомнение решение суда.

После этой встречи и вплоть до увольнения из МНБ я был отстранен от расследования уголовных дел. Начался процесс выживания меня из следственного отдела. Мое непосредственное руководство полковник Р.Мансуров, распределяя перспективные дела среди послушных следователей, всячески поощрял их, выдвигая на новые должности, представляя к очередным званиям. Меня же все время держали в стороне, поручая работу следователя-стажера. Я обращался с рапортами к министру с просьбой перевести меня в другое подразделение или уволить по собственному желанию. Однако ответа не получал. Так продолжалось до августа 1999 года, когда в республиканской прессе появились публикации, связанные с убийствами Ш.Рагимова и А.Джалилова. 80 процентов изложенных в них фактов имели место в действительности. Но в статьях шла ссылка на мое мнение о том, что истинные преступники остались в стороне и до сих пор не установлены. Помимо этого, в одной из статей приводился факт покушения на меня. Мне до сих пор неизвестно, из каких источников журналисты добыли эту информацию, и через кого произошла утечка информации, но я к этому был абсолютно не причастен. По приказу министра была создана комиссия, в состав которой вошли начальники управления кадров Р.Кязимов, особой инспекции Д. Алиев и следственного отдела Р.Мансуров. Они сразу же без какой-либо проверки заявили, что это моих рук дело. У меня отобрали табельное оружие. С этого момента на меня стали оказывать сильное давление с тем, чтобы узнать, что мне известно об организаторах и убийцах Ш.Рагимова и А.Джалилова. Помимо этого требовали, чтобы я официально опроверг информацию о невиновности омоновцев. Но я не мог отказаться от своих убеждений. Понимая, что стою на краю пропасти и, одно неосторожное слово может погубить меня, я вынужден был делать вид, что знаю не больше других. На все мои просьбы допустить к уголовным делам, министр Н.Аббасов говорил: "Ты письменно изложи все факты, которые тебе известны, после чего мы ознакомимся и решим, что делать дальше", Но я больше не верил Н. Аббасову.

31 октября 1999 г. после публикации в прессе статьи жены покойного Ш. Рагимова - Рафиги ханум, уже вечером начальник следственного отдела Р. Мансуров проводит совещание, где он вместе со всеми сотрудниками отдела в течение двух часов требовал от меня дать публичное опровержение на газетную публикацию об оказании на меня давления. Я не согласился. На следующий день появился приказ о направлении меня в распоряжение кадров.

Но, несмотря на это я сделал попытку в последний раз добиться допуска к материалам дела. Написал рапорт на имя министра (исх.N P-467 от 6.11.99 г.), в котором указал примерное направление, где следовало искать преступников без указания имен и фамилий источников информации. После этого рапорта у меня отобрали удостоверение сотрудника МНБ, а 27 ноября 1999 года я был уволен по статье полное служебное несоответствие занимаемой должности. Основанием для увольнения послужило: "разглашение в 1995 году при встрече с Махиром Джавадовым сведений, ставших мне известными в ходе предварительного следствия. Однако, учитывая огромные заслуги подполковника Нагиева Р.Б. перед республикой и МНБ АР в раскрытии особо тяжких преступлений, уволить его по статье полное служебное несоответствие занимаемой должности". Для меня до сегодняшнего дня остается тайной, какие сведения я разгласил и чтобы было со мной, не имей я заслуг перед Родиной?

Ознакомившись с документом, и видя его юридическую неграмотность, я поинтересовался у членов комиссии, что будет, если вдруг я пожелаю обжаловать этот приказ в суде? Д. Алиев ответил: "Если не будешь молчать, тебе же хуже будет". Это были последние слова от коллег.

Но я все-таки попытался обжаловать свое увольнение в суде Ясамальского района. У меня даже не приняли искового заявления, сославшись на отсутствие председателя суда и посоветовав подойти через несколько дней. Но через несколько дней я уже этого сделать не мог, потому что обнаружил за собой слежку. В тот же день какой-то мужчина стал приставать к моей жене на улице. Через день на улице Гагарина среди бела дня иномарка без номеров попыталась совершить наезд на мою жену и младшего сына. Их спас высокий бордюр. Все это было неслучайно, и я не мог больше рисковать собой и близкими. 30 декабря 1999 года я с семьей покинул Азербайджан.

Прежде, чем дать это интервью, я долго размышлял над вопросом, стоит ли обнародовать неизвестные широкой общественности факты по этим убийствам. Да и не только этим. В 1997 году было совершено еще одно убийство, напрямую связанное с этими уголовными делами, о котором я расскажу позже. В течение пяти лет на меня оказывали давление, шантажировали, угрожали мне и семье, покушались на нас. И все ради того, чтобы выяснить, что я знаю об истинных организаторах и убийцах. Странное поведение для руководителей силовых структур. Могли бы быть спокойнее: суд состоялся, приговор вынесен, виновные установлены и наказаны, организатор в розыске. Но нет покоя. А все потому, что всплыви вся правда и будет нарушена вся слаженная линия политики руководства страны, проводимая им с 1993 года. Наш главный "демократ" Гейдар Алиев любит многократно повторять: "…с момента моего прихода к власти Азербайджан стал на путь демократизации. Однако этому мешают темные силы, которые неоднократно пытались совершить на меня покушение.

Побег, совершенный из следственного изолятора МНБ, убийства А.Джалилова и Ш. Рагимова, захват в октябре 1994 года Суретом Гусейновым, попытка мартовского переворота в 1995 году, совершенная ОМОНом и т.д.". Практически нет ни одного совещания или встречи, где бы президент ни повторял эти набившие всем оскомину слова.

Красивая сказка о строителях демократии и темных антидемократичных силах…которую могли бы превратить в миф и разрушить моя правда об истинных мотивах убийств, ее организаторах и исполнителях. Вот и делалось все, чтобы президентские слова ни у кого не вызывали сомнения, а сказка так и оставалась сказкой.

Я официально заявляю: президенту Г.Алиеву и руководителям силовых ведомств доподлинно известно, что омоновцы не совершали этих убийств. Но он даже пальцем не пошевелил для того, чтобы наказать истинных убийц своих ярых сторонников. Каким надо быть бесчестным и жестоким, чтобы так обойтись с преданными людьми. В 1993 году, придя к власти. Г.Алиев еще не имел ни одного сторонника на руководящих постах и силовых структурах. В то время были только ставленники Сурета Гусейнова. Г.Алиев поручил Н.Аббасову разыскать Шамси Рагимова, которого знал еще, будучи первым секретарем ЦК компартии Азербайджана как высокого профессионала и порядочного человека. Профессиональный военный контрразведчик находился на пенсии. Г.Алиев убедил Ш.Рагимова занять пост начальника Особого управления. С момента назначения ему удалось сделать немало для укрепления вооруженных сил республики, и особенно внести свой вклад в расформирование батальона Сурета Гусейнова. Но с этого момента у Ш.Рагимова начались неприятности. На него предоставляли компромат, связанный с его личной жизнью. Обвиняли в непрофессионализме, неумении руководить управлением и.т.д. Дошло до того, что был арестован и посажен в следственный изолятор МНБ его подчиненный - начальник отдела полковник Олег Горбачев по смехотворному обвинению - хранение оружия. Всем было ясно, что сам по себе полковник не представлял никакого интереса. А вот Шамси Рагимов интересовал кого-то, вот и пытались через его подчиненного добиться показаний против начальника Особого управления. За этим стоял тогдашний министр национальной безопасности Н.Имранов. После убийства Ш.Рагимова полковника могли бы и отпустить, но этому воспротивился Н.Аббасов. сменивший Н.Имранова. Уголовное дело на О.Горбачева было доведено до суда. Я собственными глазами видел расшифровки всех телефонных разговоров Ш.Рагимова, которыми пытались шантажировать О. Горбачева, добиваясь показаний против его начальства. Прослушивание производилось без санкции прокурора и поэтому не фигурирует в материалах дела. Кроме того, еще Н.Имранов внедрил в Особое управление несколько своих человек. После убийства Ш.Рагимова один из них добровольно явился в МНБ, чтобы сообщить о поручении собирать информацию на Ш.Рагимова, которая передавалась им Н. Имранову. Он же сообщил и о встрече Ш.Рагимова и А.Джалилова. Однако я не могу более точно информировать по этому поводу, так как с этим человеком работал следователь Т.Гусейнов. Впоследствии Гусейнов назвал его мошенником, а сообщения ложью.

Мне стало известно от одного доверенного источника (по понятным причинам не называю его имени), что Ш.Рагимов знал о том, что за ним в последнее время ведется "наружка", а рабочий и домашний телефоны прослушиваются. Знал начальник Особого управления и то, что это дело рук сотрудников МНБ. Есть и другие данные, полученные мной от сотрудников Особого управления, уволенных после смерти Ш.Рагимова. Последующий руководитель управления Эльман Ганбаров уволил всех сотрудников, работавших с Ш.Рагимовым. Я пытался уговорить их дать официальные показания, но они отказывались из-за боязни за себя и свои семьи. Настаивать я не имел права. Прекрасно зная на собственном опыте, чем это может им грозить.

Я обвиняю президента в том, что он ничего не сделал для того, чтобы найти истинных убийц. Это не голословное обвинение. С самого начала следствия одной из версий убийства была версия, связанная с выполнением профессиональных обязанностей Ш.Рагимова, в результате которого он кому-то слишком помешал. Но в течение четырех месяцев следствие так и не смогло установить, чем занимался Ш. Рагимов и какое поручение выполнял в последнее время. И не смогли установить по вине президента Г.Алиева. Ведь Ш. Рагимов выполнял только его указания. Отчет писался только для президента в одном единственном экземпляре и не фиксировался нигде. Все они до сих пор хранятся у Г.Алиева. Я не был допущен ни к одному из них.
Странным кажется и то, что за несколько дней до убийства Ш. Рагимов имел 15-20 минутный разговор с Г.Алиевым в аэропорту. Никто и никогда не может нарушать регламент отлета президента. Однако в тот день он сделал исключение для Ш.Рагимова, поговорив с ним наедине. Тайной остался тот разговор. Все слышали только одну фразу: "Приеду и разберусь с этим". С чем обещал разобраться президент, тоже осталось тайной и делом его совести. На вопрос, о чем шла речь, президент заявил: "Ничего серьезного".

Оставляя этот ответ без комментария, хочу сказать одно: не за этими ли словами кроется причина смерти Ш.Рагимова и А.Джалилова? Почему Г. Алиев до сих пор скрывает содержание того разговора?

После выступления генерального прокурора Али Омарова, в котором он обвинил в убийствах братьев Джавадовых, Г.Алиев не мог упустить такого шанса, чтобы раз и навсегда покончить с непокорным ОМОНом. Вот почему руководством республики и правоохранительными органами делается все, чтобы основные мотивы этих двух убийств не были установлены, а с теми, кто пытается докопаться до истины, расправляются. Так случилось с академиком Зией Буниятовым, с которым зверски расправились в 1997 году. Мотив этих убийств один и тот же. Точно также велось следствие по убийству Зии Буниятова, точно также искали убийц, предпринимались и предпринимаются меры цель которых увести внимание общественности от истинных мотивов. Все эти преступления управляются из одного центра, а исполнителями являются наемные убийцы.

Они же пытались расправиться и сыном Шамси Рагимова Низами, который до сегодняшнего дня не верит, да и никогда не поверит, что убийцами отца являются осужденные омоновцы. Вот эти сомнения и послужили причиной покушения на него. В ноябре 1995 года я пригласил Низами Рагимова в МНБ, чтобы снять признание потерпевшей стороны. После встречи он должен был поехать домой к отцу, но по дороге раздумал и решил заехать к себе на квартиру. Это оказалось счастливой случайностью, так как в этот момент в подъезде отцовского дома его поджидал убийца. Его заметила соседка Рагимовых, проживающая на третьем этаже, когда вышла в 23 часа на лестничную площадку. Убийца стоял между вторым и третьим этажом, держа в руках короткоствольный автомат и следя за дверью квартиры Ш.Рагимова. От страха женщина закричала и упала в обморок. Убийца бежал. Спустя сорок дней после смерти отца, кому-то понадобилось убрать и сына.

Я оставляю за собой право сегодня не оглашать истинных мотивов убийств Шамси Рагимова, Афиаддина Джалилова и Зии Буниятова, а также имена лиц, стоящих за этими преступлениями, так как не хочу дать возможность им уничтожить все имеющиеся у меня доказательства, в основе которых показания граждан, живущих в настоящее время в республике.

Вместе с тем я хочу обратиться к родственникам осужденных омоновцев. В случае их обращения с жалобой в Совет Европы, суд в Страсбурге, я готов в подтверждении сказанного представить для их рассмотрения все имеющиеся у меня доказательства.

Заявляю, что все имеющиеся у меня доказательства задокументированы и хранятся в надежном месте.

Продолжение