Первоначальное сообщение
| Limanov
Руслянин
  |  "Израиль: наша убивает. От безысходности?!"
, Sat 15 Sep 11:11 
КАТЮША МАСЛОВА ИЗ НАЗАРЕТА
Несколько недель назад израильская полиция устроила облаву на “массажный кабинет”, действовавший в тихом районе Хар-Йона в Нацерет-Илите. Во время разгрома этого лупанария были арестованы работавшие в нем три туристки из СНГ, а в ходе обыска полицейские обнаружили там наркотики и крупную сумму денег. Но самой потрясающей их находкой стал дневник, который вела одна из арестованных — 20-летняя девушка из России, волею судьбы оказавшаяся в Израиле и вынужденная торговать своим телом. В этом дневнике она подробно описывала историю своей жизни, и, прочитав его, полицейские поняли, что она совершила три убийства: первое — в тринадцать, второе — в пятнадцать, а третье — в девятнадцать лет, причем последней жертвой стал отец ее ребенка.
Слухи об этом дневнике немедленно проникли в прессу и стали предметом широкого обсуждения. А следователи, ведущие это дело, говорят, что были поражены как интеллигентностью и умом этой молодой россиянки, так и тем хладнокровием, с которым она признавалась в убийствах.
Сейчас владелец этого “массажного кабинета” арестован и вскоре предстанет перед судом по обвинению в торговле живым товаром. Так как все описываемые в дневнике убийства были совершены на территории России, то полиция решила не привлекать девушку к суду, а просто депортировать ее из Израиля, передав содержание дневника в Интерпол.
Но перед тем, как дневник ушел в Интерпол, с его содержанием успел ознакомиться журналист “МК”...
14 мая 2001
И вот я докатилась: пришлось купить блокнот (записывать свои мысли). Раньше я назвала бы это дебилизмом, а теперь... Очень тяжело писать, разучилась, но держать в себе я не могу, рвет крышу. Голова распухла от невысказанности, безысходности. У меня нет близких друзей, любимого человека, нет не в том смысле, что нет, а в том, что я сама никогда никого не любила. Почему?
Опять самопродажа. Помню себя с Сергеем. Четырнадцатилетняя девочка в норковой шубе, в золоте с затравленным взглядом. Мне завидовали все подруги, нормальные парни смотрели с опаской, когда он подъезжал на своем “БМВ” с цветами. Только я знала, что это за чудовище. Но с ним я была защищена от других чудовищ. Бритоголовый, в наколках, с золотыми зубами, накачанный, под 2 метра ростом, и я рядом — разодетая сопля с сигаретой в зубах.
После школы я стояла во дворе с одноклассником. Мы болтали, курили, тот слегка по-дружески приобнял меня. Я не видела, что к нам идет Сергей... На следующий день он при мне избил его. Пацан оказался в реанимации: сломанные ребра, нос, отбиты почки, сотрясение мозга. С ... (неясно. — Ред.) мы пошли в ресторан, и он сказал, что это любовь, а я билась в истерике, мне было страшно, он еще говорил, что никто никогда меня не обидит, ведь я только его девочка. Со мной он был нежен, но только со мною. В тот день я с ним трахнулась (не занялась любовью, а именно трахнулась) в первый раз. Когда он понял, что я не девственница, у него случился шок, он орал, что я шлюха, а перед ним корчу из себя целку. Это было так ужасно, грязно. О том изнасиловании в 13 лет я ему ничего не сказала. Я не плакала, не кричала, взяла такси и уехала домой. Через неделю он приехал ко мне с кучей цветов, подарков, встал на колени и стал плакать. Я позволила себя купить...
Позволить и сейчас с Михаэлем? Какая разница — за 100$ в сутки или за целое состояние на всю жизнь. Голова пухнет. Может, ни о чем не думать? А как? Звонила Наташке в Ростов. Мы так мило болтали. Опять во Францию она ехать не хочет, а я бы на ее месте поехала, чем торчать в этой клоаке. Здесь я потеряю последнее здоровье. Вонючий Израиль, дебильная работа. Терпеть все тяжелее, боюсь сорваться. При всех стараюсь улыбаться, шутить, делаю вид, что все отлично, а сама готова рыдать. Я не слабая. Я выдержу. Должна!
15 мая 2001
Обычный день, как всегда, скучный. Стояла у окна и жалела, что я не бабочка. Я бы улетела, там такая погода, солнце, не сильно жарко. Я бы летала над морем и дышала, дышала, села бы на камни и подставила лицо солнцу. Задыхаюсь. Когда я была маленькой, я один раз летала. Стояла во дворе и вдруг полетела, сверху мне было все видно, это было так прекрасно, а потом я вернулась. Наверное, это летала моя душа. Больше такого не повторилось, а жаль. В детстве у меня было много радостных моментов. Мама варила манную кашу, наливала в плоские красивые тарелки с розами и ставила остывать на форточку. Отчего-то я это хорошо запомнила. Интересно, а что запомнит мой сын? Я очень боюсь, что он будет похож характером на Сергея. Его нужно воспитывать, прививать уважение и любовь к женщине, а кто это сделает? Ему нужен отец, такой, как Андрей. Андрей видит в нем сына, но я еще колеблюсь. Боже! Мне всего 20 лет, а я должна решать столько проблем, содержать 6 человек, никто в семье не работает, кроме меня. Сколько же это будет длиться?! Отец на пенсии, бабушке 76 лет, мать сидит с моим сыном, брат учится, маленький ребенок, я сама.
Наверное, в свое время я сделала что-то не так. Брат уже обнаглел, по 500$ в месяц уходит только на него, шмотки, гулянки, оплачивание его учебы, аборты его девочкам. Я его избаловала. Отец бухает, бабушка болеет, сын растет, мать стареет, а я больше не могу! Почему они не интересуются, как я, работая то “официанткой”, то “домработницей”, имею такие деньги? Я ведь тоже хочу учиться, нормальную работу, семью. Тащить всех я не могу, а надо. И они привыкли. Помощи ждать неоткуда. Как сказал мой братец: “Выходи замуж за Михаэля и будешь высылать нам деньги”. Мать его поддержала. То есть я должна жертвовать своей свободой ради них. Приснилась баба Таня, она меня любила, и я ее больше всех, ее смерть была шоком для меня. Во сне она гладила меня по голове, разговаривала со мной и звала меня к себе. У нее там так светло, чисто, от нее веет добром и спокойствием. Я так хотела остаться, но что-то меня остановило. Я проснулась от жуткого приступа удушья, все лицо было в крови, полный рот крови. Я умылась. Хорошо, что Марта не проснулась. В тот момент я так хотела обнять ее и расплакаться. В Марте вижу маму, но мне стыдно сказать ей об этом. Я и не скажу. Зачем? Моя мама никогда меня не слушала, она, конечно, любила меня, но ласку проявлять стеснялась. Я сплю с куклой, так хорошо, может, она живая? Просто я этого не вижу, а во сне она меня греет. У меня есть еще одна подруга, моя кобра-татуировка. Помню, как я ее первый раз увидала, такую красивую, сильную. Эти придурки-татуировщики долго отговаривали меня, они не хотели видеть нас вместе, но я настояла, и мы подружились. Это было очень больно, я чувствовала, как каждая ее чешуйка сливается со мной. С нею мне стало так хорошо, с друзьями всегда легче. Я глажу ее, и она это чувствует, ее кожа подрагивает под моими пальцами. Ей не всегда приятно, когда ее трогают, не все умеют правильно дотрагиваться, и тогда она злится, я это чувствую. Она, как и я, любит сильных и нежных мужчин, которые целуют, ласкают все ее тело и относятся к ней серьезно и бережно. Она может укусить. Она защищает меня. Не всем она нравится, но я ее люблю и не расстанусь с ней. Она тоже меня не предаст. Я знаю. Девчонки кричат за дверью, столько мата. Это ужасно неприятно, режет слух, откуда столько бескультурия? Валяюсь одна в этой комнате и делаю вид, что учу иврит, даже словарик взяла для вида. Не хочу сидеть в салоне и слушать всякий бред. Тем более что отвратительно себя чувствую и не хочу, чтобы это заметили. Может, к вечеру станет легче? Где бы взять книги, хочу читать, а то уже тупею. Сюда бы томик М.Цветаевой с моими любимыми стихами:
И я вошла, и я сказала:
здравствуй,
Пора, король,
во Францию, домой,
И я опять веду тебя
на царство,
И ты опять обманешь,
Карл VII.
Не ждите, принц скупой
и невеселый,
Бескровный принц,
не распрямивший плеч,
Чтоб Иоанна разлюбила
голос,
Чтоб Иоанна разлюбила меч.
И вот опять в Руане
старый рынок,
Все будет вновь,
последний всхрап коня...
16 мая 2001
Сегодня чувствую себя немного лучше. Это хорошо. Злости меньше. Купила телефон и могу разговаривать с домом. Но равновесия в душе нет. Надо напиться, куражнуться, может, станет легче. Нужны деньги, а работать не могу. Еще эти проблемы со здоровьем. Вечная рвота, было 4 приступа удушья с кровью. Нехватка воздуха, замкнутое пространство. До хорошего это не доведет. Мне требуется свобода. По 17 часов в сутки сидеть в клубе я не могу. С другими девчонками подружиться не могу. Мы разные. Я так думаю. У всех свои проблемы. Свои настоящие проблемы обсуждать я ни с кем не хочу. Не смогу. Тянет к Олегу. Почему? Не понимаю. Знаю, что мне это не нужно, а тянет. Глупо, смешно. Такое в первый раз. Так нельзя, надо это прекращать. Той шуткой с лимоном в кошельке он меня сильно обидел. Зачем? Но он не знал о тех лимонах в крови на полу и не понял, насколько испугал меня. Я не сумасшедшая. Нет! Нет! Надо держать себя в руках, и никто никогда ничего не узнает. Куплю успокоительные таблетки. Спать очень тяжело, снятся кошмары. Снилась Юлька, я ее любила. Тот наркоман зарезал ее. Никто ничего не видел. Кроме меня. Я видела все. Позже мы с ним “подружились”, а потом он выпал из окна. Я ему “помогла” за Юльку. Он заслужил. Раскаяния нету. Все выглядело очень натурально. Обдолбался и выпал. Все просто. А вдруг Бог есть, и он меня накажет. Думаю, что нет. Я убила не просто так, он заслужил. Я никому нигде не желаю зла. Я люблю людей, а они причиняют мне боль. Полюбила Марту. Она видела мой приступ. Тони видел. Это плохо. Похудела на 5 кг. Из-за рвоты. Рвота из-за нервов. Такая жизнь не по мне. Это опасно. Для меня, для тех, кто рядом. Боюсь что-нибудь натворить. Нельзя принимать все близко к сердцу. У меня сын, и у него должна быть здоровая мать. Этот Израиль достал меня. Большая помойка. Хочу на море. Надо сходить, расслабиться, поплавать. Я так люблю плавать. Хочу к сыну, в семью. Зачем я уехала? Дура. Вышла бы замуж за Андрея, он так любил меня и сына. Я не люблю его, это проблема. Я отталкиваю всех, кто меня любит, я не готова принять это чувство. А ведь во мне столько нерастраченной нежности, сердце переполнено. Но знаю, отдав его, могу потерять себя. Меня растерзают в клочья. Ведь я еще не пробовала. А стоит? Наверное, нет. Потом, когда буду уверена в человеке и в себе. В себе в первую очередь. Меня опять тошнит. Что за дерьмо. Сейчас пойду в туалет. Меня вырвет, и так почти каждый день. Последние 2 месяца. Такого со мной еще не было. Все началось в Израиле. Ненавижу!!! Всех этих сутенеров тоже ненавижу.
17 мая 2001
День начинался хорошо, хотя я не выспалась. Ходила в супер, в каньон. Немного подышала воздухом. После еды опять было плохо, эти приступы уже достали. Вернусь домой, нужно полное обследование, кровь изо рта просто так не идет. Что это может быть? Жуткая слабость. Звонила в Германию Михаэлю, он от радости чуть не задохнулся. Дала свой номер телефона. Он хочет приехать в Тель-Авив на пару дней. Нужно взять выходные, прошвырнуться по Израилю и вытрясти из него пару тысяч долларов. Он даст. Я знаю. Как знаю и то, что с трудом выдержу это время с ним. Он хочет на мне жениться (вот дебил), я же от этой мысли прихожу в ужас. Конечно, это было бы решением всех моих финансовых проблем. Квартира в Париже, дом в Германии... И опять одиночество.
27 мая 2001
С утра было отличное настроение. Просто так, без причины. Хотя многие не поняли меня и подумали, что я под кайфом, как глупо. Я могу получать удовольствие от жизни без искусственных стимуляторов. Мне очень приятна Леська, я полюбила ее сразу. Она прикольная и, как мне кажется, не злая. Очень хочу подружиться с нею. Мне нужна подруга, но я боюсь сильно сближаться с людьми, могут предать, растоптать и пойти дальше своей дорогой. Сергей тогда тоже хотел пойти своей дорогой. Он думал, что такая малолетка, как я, не сможет отомстить. Дурак. Его друг Леха слишком сильно меня любил, чтобы позволить меня обидеть. Когда я подъехала, Леха уже усыпил его с помощью клофелина. Мы подождали около часа, связав его, конечно. Он был так жалок в момент пробуждения. Никакой опасности он больше не представлял. Я уже готова была стрелять, но Леха сказал, что там две пули, и я могу растянуть удовольствие. Пока этот “крутой мужик” хныкал, мы с Лехой думали, куда лучше выстрелить в первую очередь. В колено, в руку, в пах? Решили в колено. У меня даже руки не тряслись. Пистолет был тяжелый. Мне пришлось подойти поближе, т.к. меткостью не отличаюсь. Леха сказал, что может все сделать сам, но это меня не устраивало, я была слишком обижена и выстрелила сама. Как он орал! Слабак. Моя новая юбка забрызгалась кровью, и я пошла ее застирывать, пока он там выл.
Я вышла, и Леха спросил, хватит ли мне силы на второй выстрел. Что за глупые вопросы? Хватило бы и на третий. Мне хотелось, чтобы он помучился, но у меня не было времени. Я выстрелила второй раз, попала прямо в лицо. Все, он был мертв. Я не люблю, когда меня обижают. Понятно, что убить человека — это плохо. А убить доверие, счастье, это хорошо?
...Вечером в нашем курятнике опять началась пьянка, а Олег еще и догнался экстази. Я тоже сделала вид, что выпила. Зачем? Можно было просто отказаться. Зачем вообще нужна эта гадость? Наверное, Олег без таблеток уже не может. Ему все кажется пресным, серым. Очень жаль. И вообще, хорошим и добрым он становится только от виски или таблетки. Конечно, это кайф, но ведь это не по-настоящему. А может, ему и не нужно по-настоящему? А я вечно что-то пытаюсь доказать и, наверное, выгляжу очень глупо. Вот дура!
...По-моему, за меня уже кто-то все решил. Может, стоит расслабиться и наплевать на все? Сегодня были пацаны, поговорили со мною. Сказали, что изуродуют меня и засунут в самолет, если я буду возникать. Я слушала, слушала и подумала, что мне ведь это все по фигу. По сравнению с тем, что у меня в душе, испорченное лицо просто пустяк. Подумаешь, испугали! Вот только за свою семью я все-таки переживаю.
Август 2001
Сегодня долгожданная суббота. Но я не в Тель-Авиве, а на работе. Она никуда не поехала. Когда я об этом узнала, было такое ощущение, как будто меня ударили. Силы сразу ушли, я плакала все утро, спать не могла, потом начался приступ. Так плохо, ничего не... Я даже не могла позвонить ему, не могла разговаривать. Да и он не позвонил, даже сообщения не скинул. Что я должна делать теперь? Еще 3 недели. Это трудно. Сейчас хожу как робот. Есть не могу, только курю, даже слез нету. Просто очень плохо.
...Нет, не от бесчувственности, а от страха потерять потом это чувство. А друзья? Меня ни разу никто не понял до конца. Или я боялась раскрыться? Да, боялась, и поэтому вечно одна. В душе особенно. Наверное, я родилась не в то время. Люди грубы, жестоки, алчны. Планета летит ко всем чертям. Наркоманы, алкоголики и я — проститутка.
Почему я должна делать это? Я хочу заниматься литературой, историей, а вместо этого торгую собой. Мне так противно. В душе накопилось столько дерьма. И все началось в 13 лет. Я ведь была так счастлива. Тот урод разрушил меня, а я его убила мясорубкой. Ничего не помню. Только разбитое зеркало, по всему полу кружочки лимона. Кровь. Потом было полугодичное лечение у психиатра. Но свое отношение к особям мужского пола я определила навсегда. В семье это не обсуждалось, но мама меня понимала. Наверное. Я была на его могиле, но даже ничего не почувствовала, никакого сожаления. В тот день я поняла, что смогу убить любого, кто причинит мне боль. Убить мужчину так легко. Он отнимает у тебя счастье, а ты у него жизнь. Квиты!
Петр Люкимсон
"МК в воскресенье"
от 16.09.01
|
|
Ответы:
| |
|
|
