Первоначальное сообщение
| Kholodov
ЗабуГорец
  |  "Беженцы, переселенцы"
, Thu 21 Dec 01:14: 
Один из посетителей РГ, ищущий статус беженца, просит посоветовать или помочь в поиске координат и информации о "комиссии по делам беженцев и переселенцев" в Швейцарии. Он слышал, что по этой программе можно переехать в Парагвай, где обещают выплату 10.000 ам долл. каждому переселенцу.
РГ-З:
Мы знаем, что эта организация находится в Женеве, называется "UN High Commissioner for refugees" (UNHCR). На сайте (на англ. языке) выделена в отдельную рубрику программа "resettlement", где есть некоторая полезная информация.
Просим посетителей РГ, обладающих дополнительными или практическими данными о деятельности UNHCR и другими по поднятой теме (особенно по Парагваю) поделиться ими здесь.
Евгений Холодов
ЗАГРАНИЦА РГ
[this message was edited by Kholodov on Thu 21 Dec 01:16] |
| Ответы:
|
| Kholodov
Руслянин
|  "Беженцы: спекуляции и махинации в России"
, Tue 30 Oct 05:39
"ЛИЦА, ВЫНУЖДЕННО ПОКИНУВШИЕ МЕСТА ПОСТОЯННОГО ПРОЖИВАНИЯ"
Очень неудобная проблема успешно используется в большой политике
Илья Максаков
О беженцах из Чечни говорится много и будет говориться еще больше, потому что не уменьшается ни их количество, ни количество их проблем. А разговоры вокруг людей, лишившихся крова, в большинстве случаев направлены не на помощь им, а на решение неких политических задач. Поэтому беженцы стали поводом для многих политических конфликтов.
Примечательно, что одна из основных проблем этих людей заключается в том, что чисто юридически они не являются ни беженцами, ни вынужденными переселенцами. Официально их именуют "лицами, вынужденно покинувшими места постоянного проживания в ЧР". Единственным законом, регламентирующим оказание помощи людям в ситуации вынужденной миграции, является Федеральный закон "О вынужденных переселенцах". Но лица, покинувшие Чечню с начала контртеррористической операции в 1999 году, строго говоря, не подпадают под действие ряда его положений. Это касается, например, утраты ими жилья и имущества. А жители Чечни, не покинувшие ее пределов, но вынужденные бежать из своих домов, по закону не могут получить статус вынужденного переселенца. Примечательно также, что Закон "О борьбе с терроризмом", в соответствии с которым и проводится контртеррористическая операция, вообще не оговаривает возможности массового исхода населения. В принятом недавно Законе "О чрезвычайном положении" значительные материальные потери и нарушение условий жизнедеятельности населения вообще не упоминаются ни в каком контексте. Все это вкупе с тем, что многие из беженцев утратили свои документы, не позволяет им не только получить статус вынужденного переселенца, но и решать элементарные жизненные проблемы: трудоустройство, получение медицинской помощи, пенсий, образования для детей.
По официальным данным, количество граждан, покинувших ЧР после 1991 года и получивших статус вынужденного переселенца, составляет около 115 тыс. человек. Всего же сейчас количество беженцев в самой Чечне превышает 230 тыс. человек, в Ингушетии, по разным данным, - до 150 тыс., еще около 15 тыс. - в Дагестане, Северной Осетии и Ставрополье. И эти сотни тысяч человеческих судеб не перестают быть оружием политиков в их схватках друг с другом. Наиболее ожесточенное противостояние развернулось между властями Ингушетии и Чечни. Официальный Грозный обвиняет Магас в небескорыстном двукратном завышении численности беженцев, находящихся на территории Ингушетии, и обещает в скором времени вернуть всех переселенцев в родную республику. Глава администрации Чечни Ахмат Кадыров не раз называл лагеря беженцев в Ингушетии местом скопления чеченских боевиков. В Магасе в ответ говорят о бедственном положении этих несчастных людей, о том, что ингушские власти были бы рады, если бы беженцы вернулись в Чечню, но этого не произойдет, поскольку люди не вернутся туда, где продолжается война, а также упрекают грозненские власти в том, что те ни разу не посетили лагеря беженцев.
Но даже если в ингушских палаточных городках нет ни одного чеченского боевика (правда, в это с учетом известной ситуации в Панкисском ущелье Грузии верится с трудом), эти лагеря являются хорошей почвой для организации многочисленных акций недовольства. Поэтому-то беженцы в Ингушетии фактически являются враждебной средой для администрации Чечни, и неудивительно, что на встречу с ними не спешат ни Ахмат Кадыров, ни Станислав Ильясов. Но те, кто организовывает многочисленные голодовки и другие акции протеста беженцев, добиваются своих политических целей. Ведь несчастные люди отказываются от пищи не под требованиями улучшения условий их проживания, а под требованиями вывода войск из Чечни, начала переговоров с Асланом Масхадовым и другими. А баталии вокруг беженцев, развернувшиеся в московских коридорах власти, не говоря уже о многочисленных общественных организациях, бьющихся перед международными фондами за право заниматься "гуманитарной" деятельностью или защищать права лишенных крова людей, порой выглядят просто неприлично.
А тем временем беженцы из Чечни встречают свою кто третью, а кто и восьмую зиму. "НГ" предлагает два репортажа об этих судьбах. Один из них посвящен русским беженцам из Чечни, другой - чеченским. Но масштабы проблем и тех и других поистине не имеют национальных различий.
http://www.ng.ru/regions/2001-10-30/10_faces.html
|
| | Kholodov
Руслянин
| "Беженцы: Ставрополье, Ингушетия" , Tue 30 Oct 05:45
ВСЕХ НЕ ПОЖАЛЕЕШЬ
От беженцев все стараются избавиться
Александра Ларинцева
Весна 1995 года на железнодорожном вокзале в Минеральных Водах запомнилась сумрачным серым небом, одиноко стоящим возле первой платформы вагоном с надписью "Гостиница" и плохо покрашенной массивной дверью, ведущей в зал ожидания. Скорее, она походила не на дверь, а на доску объявлений, потому что вся была заклеена маленькими клочками бумаги. Но это были не объявления, а письма к людям, потерянным в страшной суматохе исхода из Чечни, - боль и надежда, доверенные ненадежной бумаге на чужом вокзале.
Первые беженцы из Чечни появились в Ставрополье еще в начале 90-х, сразу после прихода к власти генерала Дудаева. И тогда же, девять лет назад, рядом с городом Нефтекумском был запроектирован микрорайон для вынужденных переселенцев из бывшей советской автономии. 400 семей получили земельные участки для строительства. Деньги на обустройство жилого района должна была выделить миграционная служба. За эти годы в новом микрорайоне появилось три десятка домов и три улицы. Улицами их, правда, можно назвать только условно. Саманные домишки, сливающиеся по цвету с землей, разбросаны хаотично между пустырями. Из коммунальных удобств есть только электричество, и то далеко не у всех. Воду развозят бочками, но только летом. Жертвами житейских неудобств уже стали двое бывших грозненцев: к одному не успела приехать "скорая помощь" и он умер от сердечного приступа, другого еще живым вытащили из петли, но помощь тоже запоздала.
С наступлением холодов в Северном, как официально называется этот микрорайон, начинаются новые проблемы - с топливом. Дома здесь топят по-старинке дровами и соляркой, все покупают за свои деньги. Пенсионеры жалуются, что пенсии на дрова не хватает и зимой приходится мерзнуть. В администрации Нефтекумского района о микрорайоне Северный говорят с раздражением. Чиновники считают, что его жители слишком часто требуют к себе внимания и пишут во все инстанции. Жалобы все равно возвращаются назад, в район, где вынужденным переселенцам в который раз напоминают, что в местном бюджете деньги на них не предусмотрены. В 1998 году Ставропольское отделение Управления Верховного комиссара ООН по беженцам было готово профинансировать все работы, но в миграционной службе сказали, что поселок не входит в число их приоритетов. Сегодня найти 4 млн. руб. на обустройство Северного уже никто не берется.
Первую чеченскую в Ставрополье запомнили надолго. "Коридоров" мирным жителям тогда никто не предоставлял. Из-под бомбежек выбирались кто как мог. Посольства Греции и Израиля бронировали места в гостиницах Пятигорска и платили чеченским таксистам, чтобы вывозить из воюющего Грозного греков и евреев. Остальным помогала выезжать МЧС. Беженцев довозили до приграничной станции Ищерская и сажали на электричку, идущую до Минеральных Вод. Миграционная служба не успевала распределять бывших грозненцев по центрам временного размещения. Многим нужно было оказывать медицинскую помощь - людей с осколочными ранениями были сотни. Тогда же местное ставропольское руководство приняло решение временно расселить беженцев из Чечни в санаториях и домах отдыха. Думали, что на несколько месяцев. Однако многие семьи живут в крошечных гостиничных номерах до сих пор.
В пансионате "Теплосерный" в Пятигорске таких семей 19. Быт их особым разнообразием не отличается. В комнатах - три казенные кровати, электроплитка на балконе и иногда старый телевизор. Из личных вещей - только несколько старых фотографий. Вот и вся память о прошлом, да еще штамп в паспорте с грозненской пропиской. "Для нас самое тяжелое время - это весна", - говорит Галина Привалова, бывший старший эксперт республиканской судебно-медицинской экспертизы. Весна - это окончание отопительного сезона, а значит, надо ждать очередной "кампании по выселению". Бывший преподаватель кафедры математики Грозненского университета Людмила Шевердинова вспомнила, как в одну из таких кампаний их выселяли с помощью ОМОНа, а на нее крепкие ребята в масках даже надели наручники. Тогда беженцы остались в "Теплосерном" только после вмешательства руководства города. Но с условием освободить занимаемую площадь сразу же после получения "компенсации".
Компенсация - мечта любого беженца, но рассчитывать на нее могли далеко не все. По указу Бориса Ельцина документы на возмещение ущерба могли получить только те жители Грозного, которые выехали из него в период с 14 декабря 1994 года по 26 ноября 1996 года. Тогда же были установлены максимум и минимум выплат "за утраченное жилье и имущество": 70 тыс. руб. на человека, но не более 120 тыс. на семью. За четыре с половиной года после выхода президентского указа в крае смогли подать заявления на компенсацию почти семь тысяч семей, деньги получили меньше половины - чуть больше трех тысяч. В том же "Теплосерном" четыре семьи дождались своей очереди, но что делать с полученной суммой - не знают: ее не хватает на простую однокомнатную квартиру. Впрочем, беженцам последней волны, покидавшим Чечню в 1999-2000 годах, не обещали даже такой малости.
...На маленькую, очень юркую старушку никто не обращал внимания. Она умудрялась быть незаметной в толчее на вокзале, несмотря на то, что в самую жару ходила в свитере, вязаной шапочке и резиновых сапогах. Она что-то молниеносно вытаскивала из мусорных контейнеров и как ни в чем не бывало шла дальше. До этого Мария Федоровна Рыбчинская (так зовут старушку) много лет работала воспитателем детского сада в Грозном, имела там свой дом и уехала из Чечни осенью 99-го. На руках у нее только справка "формы 9", заменяющая паспорт. С этой справкой ее не регистрируют в миграционной службе и не оформляют пенсию. В собесе требуют пенсионное удостоверение, а в паспортно-визовой службе сначала предложили доказать гражданство России, а потом найти хотя бы адрес для прописки. Адреса она не нашла. В благотворительной организации "Вера. Надежда. Любовь" ей дали теплое пальто, сапоги, 200 рублей и направили в туркомплекс "Озерный" на окраине Пятигорска.
Здесь и живут беженцы, оказавшиеся без документов. Их немного, и за проживание они ничего не платят, работая через день на уборке территории - разумеется, тоже бесплатно. Руководство туристического объекта смотрит на беженцев без особой жалости. Говорят, что большинство из них горькие пьяницы и толку с них никакого. А еще "мрут как мухи": у кого сердце, у кого печень. За лето в "Озерном" умерли двое: 50-летние Юрий Блинов и Вера Копина. А 40-летний Сергей Лахтин чуть не сгорел заживо, вроде бы тоже из-за пьянки. Вообще, по статистике общественных организаций, смертность среди беженцев очень высока.
Кто-то, возможно, скажет: "Всех не пожалеешь" - тем более что, только по официальным данным, в крае осели около 30 тыс. вынужденных переселенцев, а по неофициальным - в три раза больше. В миграционной службе с раздражением говорят, что чеченские беженцы остаются именно в Ставрополье, где для них нет условий, и не желают перебираться, например, в Курганскую область, где для них готовы и жилье, и работа. Пожилые люди в "Теплосерном" рассказали, что такие смельчаки нашлись и взяли билет в один конец, вот только когда они оттуда вернулись, то просили передать всем знакомым, что в Чечне им было легче.
Чего ждать беженцам дальше, пока никто не знает. Летом, например, радовались, что Конституционный суд РФ после многочисленных обращений общественных организаций беженцев признал, что с компенсационных выплат необходимо снять ограничение, но с 1 сентября это решение потеряло силу, ибо вышло в свет новое постановление правительства России. Теперь документы на компенсацию у вынужденных переселенцев приниматься вообще не будут. Возможно, для кого-то это станет своеобразным сигналом для рапорта: "Надоевшей проблемы беженцев больше нет". Вот только что делать с теми стариками, которые, несмотря на возраст, бросают сейчас родные места в Чечне и едут в никуда, где их никто не ждет?
http://www.ng.ru/regions/2001-10-30/10_zhalost.html
--------------------------
ЧЕЧЕНСКИЕ БЕЖЕНЦЫ ОБУСТРАИВАЮТСЯ НАВСЕГДА
Многие из них не надеются вернуться домой
Милрад Фатуллаев
С весны прошлого года количество официально зарегистрированных в Ингушетии временно покинувших Чечню граждан уже не является показателем миграции населения из этой республики. С марта 2000-го по окончании боев в предгорном селении Комсомольское Урус-Мартановского района война в Чечне считается завершенной. С этим связан и отказ в регистрации беженцев, официально зарегистрированная численность которых с этого времени может только сокращаться: небольшая часть все равно возвращаются на свою малую родину. Однако бегущих от войны больше, поток мигрантов увеличивается с каждым новым обострением положения в воюющей республике. Последний такой виток связан с недавними боями в Грозном, Гудермесе и Аргуне, когда боевики средь бела дня вошли в эти города.
Без права на беженство
Спасающиеся от войны лишены и той небольшой, но крайне необходимой для обездоленных и лишившихся всего гуманитарной помощи. У них нет статуса перемещенного лица, и это значит, что они не могут размещаться в палаточных лагерях, лишены бесплатного медицинского обслуживания, дети остались без школьного образования, если их родители правдами и неправдами не смогли получить прописку в Ингушетии. "В среднем, по нашим наблюдениям, на одного возвращающегося домой приходится два прибывших беженца, - говорит заместитель руководителя территориальной организации Минфедерации РФ Башир Беков. - В палаточных лагерях находится лишь пятая часть временно покинувших Чечню из почти 150 тыс. официально зарегистрированных. Более 85 тыс. человек проживают в частном секторе, и 31 тыс. - в арендуемых помещениях. Часть из них все равно останется в Ингушетии навсегда, как осталось немало ссыльных вайнахов в Казахстане".
Намного проще беженцам ингушской национальности. Почти у каждого из них в республике проживают далекие или близкие родственники. Порой достаточно быть представителем одной из ингушских фамилий или тейпа, чтобы тебя не оставили без поддержки. Ингушам, не пожелавшим вернуться в Чечню, республиканские власти выделили сборные деревянные домики и земельные участки в Сунженском районе. На карте появилось новое селение - Берт-юрт.
Прошло уже два года с начала второй чеченской кампании, и большинство из тех чеченцев, которые проживали в домах у ингушей, постепенно переселяются в палаточные лагеря: гостеприимство не бывает безграничным даже на Кавказе. Они-то и пополняют ныне разбитые на территории Ингушетии палаточные лагеря - "Спутник", "Белла", "Олина", "Барт"... Эти лагеря уже заполнены беженцами, и прием новых не проводится. Зато еще достаточно места в новом, самом благоустроенном палаточном лагере "Сацита", организованном в феврале этого года саудовским "Красным полумесяцем". Название лагеря символично. В переводе с чеченского оно означает "останови". Если в начале года здесь было размещено всего восемь палаток, то сейчас здесь проживают почти 5 тыс. человек. И это еще не предел - на окраине огороженного железным забором лагеря виден большой пустырь, который организаторы лагеря предусмотрительно оставили для вновь прибывающих. Принимать новых беженцев из Чечни запрещено, но тех, кто прибывает из частного сектора или арендуемых помещений, - пожалуйста.
Магомед Исаев с тремя детьми раньше жил в Слепцовске, подрабатывал частным извозом. "Думал, денег будет достаточно, чтобы арендовать комнату в городе, не хотел, чтобы мои дети видели эти палатки, - говорит Магомед. - Но сейчас таксистов стало много, всем работы не хватает, а у клиентов и так немного денег. Перезимую здесь, а потом что-нибудь придумаем".
Когда палатка - дом родной
Жизнь в палатке как в вечном походе: ни уюта домашнего, ни спокойствия душевного. Но тем не менее очевидно, что с каждым годом условия в палаточных лагерях становятся более сносными. К городку подведены дороги, несколько раз в день до Слепцовска курсирует рейсовый "пазик", проложены водопровод, газопровод. Централизованного отопления нет, но это не проблема при наличии природного газа, который можно заменить торфом, если с голубым топливом возникнут трудности. Здесь уже не вспоминают первую зиму 1999 г., когда, чтобы согреться, беженцы собирали в одну палатку все горючее и нередко из-за отсутствия буржуек жгли костер прямо на полу посередине. В таких палатках размещались малолетние дети и больные. Сюда же приходили греться соседи.
Зима на юге, конечно, не то что в Сибири, но вполне под стать московской. Сейчас с гор уже веет холодным ветром, кто-то поспешно "обшивает" прохудившиеся палатки деревом и саманным кирпичом, другие творят из одной палатки "квартиру" с двумя, а то и тремя комнатами, из которых, чтобы было теплее, обогревают одну небольшую - спальню, где и греются в морозную ветреную зиму. Но и такое строительство не под силу многим. В целом, по данным местной миграционной службы, необходимо не менее 800 новых палаток, часть из которых пойдет на замену прогнивших и пришедших в негодность. Чтобы сэкономить жилплощадь, по периметру палатки устанавливаются трехъярусные самодельные деревянные кровати, посередине - печь, рядом - обеденный столик, тоже небольшой, чтобы осталось больше места. Потому обедать приходится по очереди. Коридор выведен наружу в импровизированное крыльцо, защищенное от дождя парниковой пленкой. Даже мечеть уже не палаточная, как это было раньше, а деревянная. В "Спутнике" же мечеть - саманная с каменным фундаментом.
Марьям Башаева вместе с двумя соседками разбили возле своей палатки огородик с десятину, на котором уже поспела капуста. Но больше всего здесь цветов. "Хоть какая-то отдушина, - словно оправдывается она. - Тоска заела. Кругом одни серые палатки, палатки, палатки... А здесь цветы".
С думой о завтра
Недавно "Сациту" посетил президент Ингушетии Руслан Аушев, который, пообещав выделить 300 палаток, предупредил беженцев, чтобы они ни на кого не надеялись, кроме себя, и готовились не только к предстоящей, но и следующей зиме. Не исключено, что готовиться придется и к последующим зимам. По всему видно, что беженцы не скоро собираются возвращаться. Водопровод, газопровод и саманные домики строят не для того, чтобы бросить и вернуться обратно.
"Вернутся! - убежден комендант "Сациты" Хасан Тумгоев. - Бросят все и вернутся. Но только при одном условии - если будет гарантирована безопасность. Но этого нет. Зато людей продолжают запугивать и здесь. Тот же Ахмат Кадыров, как это отметил даже командующий СКВО Геннадий Трошев, ни разу не был в лагерях беженцев, не говорил с людьми, но зато с легкостью предлагает вариант, как вернуть чеченцев обратно: надо, дескать, несколько раз пальнуть по лагерям, и все побегут обратно. Связано одно с другим или нет, но через пару дней после этих слов был обстрелян лагерь "Спутник". Кадыров вводит общественность в заблуждение, утверждая, что боевики нашли "хорошее пристанище" в лагерях беженцев. Сколько у нас было проверок, чуть ли не раз в неделю, ни одного преступника не нашли".
Тяжелее всего приходится молодежи. Все эти годы, еще с прошлой чеченской кампании, беженцы испытывали проблемы, связанные с нехваткой детского питания, дефицитом лекарств. Не все могли получить школьное образование, которое доступно сегодня даже на территории все еще воюющей республики. У выпускников школ своя головная боль - куда пойти учиться или работать. В "Саците" сегодня обучаются в три смены только 300 ребятишек из более чем 600. Среди учащихся нет ни одного старшеклассника - не хватает мест. Даже у директора школы нет своего кабинета - его переоборудовали в учебный класс. Прикомандированная из Слепцовской городской школы Тамара Батаева не может привыкнуть к тому, что 10-летние дети не умеют читать и писать. "По два-три года нигде не учились, - объясняет она, - поэтому в первом классе можно встретить детей разного возраста - от шести до одиннадцати лет. Уровень знаний во втором, третьем классах крайне низок. Бывшие чеченские учителя частично потеряли квалификацию. Выпускники школ имеют мало шансов по сравнению со своими сверстниками в других регионах продолжить учебу в вузах".
Решению этой проблемы посвящена специальная программа открывшегося в этом году в Назрани филиала Северокавказского государственного технического университета - первого технического вуза в Ингушетии. Ректор университета Муса Гулиев организовал фонд поддержки студентов-беженцев из Чечни, а также сирот и малообеспеченных учащихся. Учебная программа составлена таким образом, чтобы подготовить специалистов, которые со временем будут востребованы в Чечне. Почти треть из 150 набранных в этом году - беженцы. "Рано или поздно война в Чечне закончится, и нынешние беженцы вернутся подготовленными специалистами - технологами, связистами, менеджерами, юристами, - убежден Муса Гулиев. - Тем более что за последние десять лет специалистов высокого класса, особенно технических специальностей, в Чечне почти не осталось. Выпускники вуза могут быть уверены, что без работы они не останутся".
Покидая даже такой благоустроенный, в цветах палаточный лагерь, как "Сацита", не хочется верить пессимистическим, но, увы, реальным прогнозам о том, что беженцам предстоит прожить здесь еще не один год, оставаясь вдали от родного дома, который, казалось бы, здесь, рядом, всего лишь в нескольких километрах - в Чечне.
http://www.ng.ru/regions/2001-10-30/10_forever.html
|
|
|
