Первоначальное сообщение
| Ozerov
Руслянин
  |  "Романов против милиционеров - убийц детей"
, Sun 21 Oct 20:47: 
ДНЕВНИК ПОДПОЛКОВНИКА
15 дней идет голодовка ветерана афганской войны. Он требует правды о гибели детей, погибших от рук липецких милиционеров
«1.04.2001. ...Приснился Алеша и сказал: «Когда вы плачете, у меня по стенам бежит вода и очень сыро, не плачьте, пожалуйста». Не знаю, кто сейчас читает эти строки, но не плачьте, пожалуйста» (из дневника подполковника Романова).
Дневник Леонида Романова — уникальный документ смутного времени. Без малейшей неловкости я могу сравнить этот текст под названием «Глухая власть» с дневником, например, Анны Франк. Потому что это такая же предельно точная и бесхитростная фотография, запечатлевшая отражение глобальных социальных процессов в одной малозаметной судьбе.
«28.03. Елец. Просыпаюсь в 4 утра, звоню в реанимацию, мне говорят: Алеша умер 10 минут назад. Все померкло. Все, жизнь разрушена, нас обрекли на пожизненное заключение в мире людей. Умер не только Алеша, погибли его дети, внуки. Погибло все доброе, что они могли сделать. Погибла вселенная целого человека».
За три месяца до выпускного бала единственного ребенка Леонида Романова, семнадцатилетнего Алешу, сбил машиной подонок, которому это сошло с рук. Убийцу покрывали местное УВД и прокуратура — и в итоге от ответственности благополучно отмазали. Вскоре Романов убедился, что это — не единственный шокирующий случай. Это — закономерность. Гибнут дети, часто — по вине сотрудников милиции или их близких. И в Липецкой области такие дела не получают объективного рассмотрения, эти менты избегают наказания. Их тоже отмазывают. До начальника УВД Липецкой области такие дела либо не доходят... либо вершатся с его ведома?
Во время следствия по делу Алеши были допущены грубейшие нарушения, которым, как мог, пытался противостоять подполковник Романов. Запоздалый вызов «скорой», искажение фактов времени и обстоятельств, изменение положения тела, чистые бланки, подписанные свидетелями... Алешу ударило в спину, и убийца не скрылся только потому, что от сильнейшего удара полетели все предохранители (кстати, практически сразу машина была отремонтирована). Несмотря на данные экспертизы, сотрудники ГИБДД сразу стали убеждать всех вокруг, что Алеша был пьян до беспамятства.
Отдав Российской армии 27 лет, пройдя Суворовское училище, Афган, Германию, Узбекистан, Белоруссию и Молдавию, навоевавшись на всю оставшуюся жизнь, но не потеряв ни одного солдата, подполковник Романов привык уповать на единый для всех порядок, — в этом и была его ошибка. Армейский порядок ничего общего с гражданским бытием не имеет, и когда военному заново приходится доказывать, что он — мужчина, его вынуждают идти против всяких правил. Надеясь добиться правосудия, Леонид Романов сполна испил чашу унижений в Ельце и дошел до Москвы, сражаясь с чиновничьим аппаратом. Уверовав в силу его отчаяния, Романова избрали своим представителем родители других детей, погибших в результате милицейского произвола, от рук самих сотрудников милиции или их родственников. Сегодня у него на руках более пятнадцати дел, поражающих нагромождением абсурдной подлости. Десятиклассница сама бросается на машину, влюбленные в обнимку падают на дорогу, у пятилетнего ребенка — повышенное содержание алкоголя в крови... За память этих детей он тоже считает себя в ответе. Все это время подполковник Романов вел дневник, ставший его единственной защитой, единственной визитной карточкой, единственной надеждой быть услышанным.
Его личный крестовый поход лишь в самом начале напоминал битву Дон Кихота с ветряными мельницами. Сегодня все страшнее и безысходнее: «20.07. Принимаю убийственное для своей карьеры решение. Пишу заявление, что отказываюсь с этого времени выполнять приказы и распоряжения командования. Невыполнение приказа — воинское преступление, карается уголовной ответственностью. Надеюсь, в рамках уголовного дела будут расследованы причины, побудившие меня на это. Пусть я буду бунтарь-одиночка, но власть сама из законопослушного гражданина, лояльного ей, создала себе врага, имеющего неоднократный опыт боевых действий, умение убеждать и вести за собой людей».
Когда бюрократическая машина сбила Леонида Романова ударом в спину, он бросился в прессу, надеясь, что гибель детей покажется проблемой не менее актуальной, чем нью-йоркские небоскребы. Мало кто заинтересовался его «проблемой». Ему говорили о том, что «дети в Ельце москвичам не интересны», о том, что это — «тема для разговора на кухне», о том, что «не сезон» и о том, что «детей гибнет много, и Романов просто зациклился на своем сыне»... Могу по-человечески понять коллег: каждый день десяток сумасшедших «с проблемой» осаждают редакции, и проще всего их мягко выставить. Правда, иногда в этом десятке попадается такой человек, как подполковник Романов.
Я не знаю, здоров или болен сейчас этот человек. Я знаю, что если он не болен сейчас, то скоро это произойдет. Потому что количество испытаний, отпущенных на его судьбу, явно превышает норму.
Он голодает с 4 октября. Неумело. Не так, как профессионалы-правозащитники. Просто решил однажды: объявляю голодовку. И объявил. Живет на кофе, витамине С, валидоле и сигаретах. «Прима», две пачки в день. Кружится голова, мучают боли в животе, опасается внутренних кровотечений («8.10. Вечером пришла мысль что-нибудь съесть, ведь никто не видит, а в столе — четыре пачки макарон. Сказал себе: «Я-то вижу». Можно обманывать кого угодно, себя не обманешь никогда»).
Цель голодовки — проще некуда: чтобы президент Путин прочел дневник Романова. Никому, кроме Путина, Романов уже не верит и видит особый смысл в том, что оба они служили в Германии и что Алеша родился в Дрездене всего на два года раньше, чем ребенок президента. Он надеется на личный прием и говорит, что ему нужно десять минут — меньше минуты на каждую загубленную человеческую жизнь. Впрочем, предвидя логичный исход, Романов уже позвонил жене и сказал, что им вряд ли суждено увидеться, — он намерен идти до конца.
Кто-то скажет: если ваш Романов — такой вояка, так прибил бы убийцу сына, и дело с концом. Но он не может так. Он считает, что в стране беспредела может победить только закон. И добивается законности, не обращая внимания на унижения. Как ходоки к Ленину, как просители «батюшки-царя», Романов решил проторить дорогу туда, где его называют «народом».
Вдумайтесь: офицер, привыкший принимать быстрые СИЛОВЫЕ решения, нашел в себе силы отказаться от личной мести в стиле «ворошиловского стрелка». Он убивает не врагов. Он убивает себя, медленно, но верно. Убивает себя за то, что в окружающем мире нет справедливости. Отвечать за это должны другие люди, но он убивает себя! Выбор порядочного человека, если хотите — христианский выбор.
Все это ужасно похоже на фильмы Данелии. «Паспорт». Или «Орел и решка». Мытарства, хождения, встреченные люди — известные и неизвестные. Иногда добрые. Чаще — злые. Еще чаще — равнодушные. Он добивался протекций или просто приходил «с улицы», допечатывая все новые экземпляры дневника и ксерокопии портретов погибших детей. Проходя мимо очередного митинга, пробивался к лидерам и совал им документы. Видя вывеску учреждения, имеющего пусть самое косвенное отношение к «проблеме», сворачивал туда. В одиночку стоял в пикете. Наивно блефовал, бросая громкие имена. Ставил на случайные знакомства, пытаясь получить из них хоть крупицу пользы. Он шел в православный монастырь и в мечеть, в желтую газету и в антисемитское издание, запрещая себе думать о принципах и твердя одно: может, у них есть выход на самый верх. Он проштудировал гору специальной литературы, придя к выводу, что разговаривать с законниками можно только на их языке, но погряз в прихотливых формулировках. Референты и бесчисленные замы иногда не в силах были сдерживать напор, и армейская настойчивость Романова позволила ему добраться до нескольких громких депутатов, лидеров фракций, а также до Солженицына и Ковалева. Охранники посольств стали ему друзьями — пусть они не пропускали его, зато выслушивали, давали советы и снабжали телефонами. Ветераны войны, новые русские из бывших афганцев, мелкие бандиты, бомжи, монашки, случайные иностранцы в кафе, студенты, вокзальные фельдшеры, пьяные налоговики в электричке — кому только не рассказывал о своей беде подполковник Романов. Тонкая куртка со сломанной молнией поверх кителя, увешанного орденами, набитая документами сумка взамен украденного на ночной улице дипломата, глаза, пугающие просительной пристальностью.
Все это время он жил у добрых людей и томился своей назойливостью. Когда стало совсем невмоготу, попытался решить вопрос ночлега. Трое суток в монастыре, откуда его выгнали, не позволив даже оставить вещи. Двое суток у иностранного корреспондента. Сутки на улице, в компании бомжей — они учили друг друга навыкам выживания в «полевых условиях». И снова добрые люди, от которых можно хотя бы позвонить жене и узнать, как ее травят.
В отсутствие Леонида Романова его жена Галина тоже выпила свою чашу унижений. Она опровергала слухи о том, что сын ее — наркоман. Она видела убийцу, разъезжающего на новой машине. Она ездила на кладбище, каждый раз находя могилу сына разграбленной. Она видела детские лица на работе в маленьком кружке при домоуправлении. И она выдерживала чудовищное давление армейских чиновников и следователей: скажи своему мужу, что он будет нищим, вам не на что будет памятник сыну поставить.
«20.07. Командование возмущено моим поведением. Из Москвы были предложения направить меня на принудительное лечение в психушку, уволить за дискредитацию воинского звания. Жене сообщили, что меня уволят без пособия, льгот, пенсии...»
Она плакала и кричала в трубку, что ни во что не верит, что мужу ее лучше вернуться, потому что ничего добиться нельзя. А он отвечал, что не вернется. Или умрет — или дойдет до Путина.
На увольнение он согласился. Минимальная пенсия. Лишение права на ношение формы и личного оружия. Унижение для военного страшное. В характеристике на увольнение сказано: «Раздражительность и невыдержанность Романова являются основанием многих конфликтов как внутри коллектива, так и в быту. На неоднократные личные беседы правильных выводов не сделал. На замечания и указанные недостатки реакция нервная и болезненная». А перед этим — полторы страницы, списанных с какой-то «кадровой» характеристики и трескуче говорящих о том, какой Романов герой. Сам он над этим смеется — мол, как на орден представляют.
Он больше уже не требует, чтобы преступников немедленно покарали. Он просит всего лишь об одном — чтобы его услышали и выслушали. В дневнике он написал: «Глухим говорят громко и повторяя сказанное». Подполковник Романов располагает пакетом документов и свидетельских показаний, которые делают его «проблему» по меньшей мере неголословной...
«Нам с женой говорят: «Возьмите из детдома ребенка, хоть кого-то сделаете счастливым в этом мире». Не могу этого сделать, пока не остановлю машину убийств... В настоящее время у меня нет моральных прав воспитывать ребенка. В нашем городе вольготно себя чувствуют только преступники, воспитывать преступника я не могу, раба — не хочу. Как я смогу объяснить ребенку, которого мне предлагают взять на воспитание, почему не сделал всего, чтобы наказать преступников, убивших Алешу?»
Мы только и говорим сегодня, что о терроризме. И знаете что? Есть два вида терроризма. Один — разовый, шокирующий, в виде этакой масштабной акции. Второй — бытовой, монотонный, от которого гибнет людей не меньше, а то и больше, чем от первого. Усама бен Ладен — ничто по сравнению с армией зажравшихся мелких подонков, которых поддерживают традиционные «областные» связи. Легко и безнаказанно они уничтожают нас, и счет жертв этого террора давно перевалил за тысячи.
Словно в «Рэмбо» или «Крепком орешке», с терроризмом приходится бороться одиночке. Но это — не американский супермен, готовый крушить все вокруг. Это — русский офицер, у которого слишком много совести и мозгов, чтобы стать Рэмбо. И это — не кино, усталой и громкой победы не будет.
Леся ОРЛОВА
P.S.
Редакция берет под особый контроль дело о высших чинах липецкой милиции, которые покровительствуют убийцам в погонах.
ЖУРНАЛИСТАМ ДЛЯ СВЕДЕНИЯ
Можете отключить факс, можете сделать вид, что не читали.
Вы идете под пули ради информации. Вы стояли на баррикадах Белого дома. Вы митинговали у НТВ, отстаивали свое право говорить правду. Вам в этом отказали. Я объявил голодовку. Власти этого не замечают, но я пойду до конца, отстаивая и Ваше право говорить правду.
Ваш народ бесправен, потому что Вы не свободны. Вы сказали, что народу будет неинтересно знать, что есть люди, которые могут сказать правовому беспределу в стране — нет. А вы спрашивали народ? Народ говорит: «Не останавливайся». Они знают, что я отстаиваю их право на жизнь.
У Вас мало эфирного времени? Его хватает показать, как благодарный народ вышивает портреты президента к пятидесятилетию. Вы что, давно отмечали семидесятилетие Леонида Ильича?
...Вас просили об одном, не надо сюжетов, скажите о самом факте голодовки. Увы, ответили: «Это Ваше частное дело». Вы же читали обращения к депутатам родителей погибших детей. Дай бог Вам не подписывать такие обращения.
Вы сказали, что работаете только с фактами. Мой контактный телефон 207-74-04. Я факт. Факт — погибшие дети, фотографии шестерых у меня с собой.
Подполковник РОМАНОВ Леонид Николаевич,
участник боевых действий в ДРА
22.10.2001
http://2001.novayagazeta.ru/nomer/2001/77n/n77n-s12.shtml
[this message was edited by Ozerov on Sun 21 Oct 20:48] |
| Ответы:
|
| Gladkov
Руслянин
|  "Романов против милиционеров - убийц детей - 1"
, Mon 29 Oct 06:23
ДЯДЕ-МИЛИЦИОНЕРУ ДЕТЕЙ НЕ ОТДАВАЛИ — ЗАБРАЛ САМ
Подполковник Романов умрет, если президент не накажет липецких ментов
Эта пресс-конференция в «АиФ» была чем-то средним между посиделками на кухне и безнадежными откровениями где-нибудь в коридоре поликлиники. Когда понимаешь, что реальных последствий от этих разговоров не будет, но и молчать не можешь, потому что здесь тебя хотя бы слушают с сочувственным лицом и бормочут что-нибудь вроде: это ж надо, бедняга, как жизнь-то тебя не балует
Мы сидели вперемешку: четвертая типа власть и родители погибших детей, теребящие папки с ксерокопиями документов и фотографиями. Подполковник Романов, отец убитого семнадцатилетнего парня и инициатор встречи, сказал, что родители погибших детей создали инициативную группу «Родители против милицейского произвола». И сколько вас таких, осведомилась четвертая власть. «Пока пять, но будет больше», — тихо ответил Романов. Тот факт, что подполковник Романов, на секундочку, с 4 октября голодает, как-то никого особенно не заинтересовал (см. «Новую газету» №77).
Я как-то не сообразила поинтересоваться, где остановились в Москве приехавшие из Ельца и Липецка родители погибших детей, как устроились и когда собираются возвращаться домой. Их ведь специально на пресс-конференцию вызвал подполковник Романов. И они приехали. Думая, что пресс-конференция — это, наверное, очень солидно и, уж конечно, теперь все пойдет по-другому. Набегут господа из аппарата Уполномоченного по правам человека и именитые правозащитники, президент ответит на телеграммы, причем лично, и менты, убившие детей, будут немедленно наказаны.
На лица родителей потом больно было смотреть. Они сидели, сами как дети, растерянные, недоумевающие. До начала пресс-конференции подполковник Романов раздал дискеты с материалами, в частности со своим дневником. Напомню: он надеется, что дневник прочтет президент Путин, и только тогда Романов прекратит голодать. И еще напомню: дневник фиксирует хождения по бюрократическим мукам Романова и других родителей детей, убитых елецкими и липецкими ментами или при их попустительстве.
Я вот думаю: может, и эти родители говорили когда-то своим детям: не будешь слушаться — отдам дяде— милиционеру. Прошло каких-то десять лет, и угроза сбылась. Дяди-милиционеры не стали дожидаться, когда им «отдадут» детей, пришли и забрали сами. Наказали от души, по полной программе. Проще говоря — убили. Или позволили убить.
Мне не передать вам ощущений, возникающих при взгляде на реальных людей, у которых «так бывает». Выходит, например, мужчина по имени Андрей Рябцев. Хочет рассказать о гибели своего четырнадцатилетнего сына. Достает фотографию. Потом говорит «извините» и снова садится на место, глядя в сторону и судорожно сглатывая, чтобы не разрыдаться на глазах у четвертой власти. А подполковник Романов тем временем глухо информирует собравшихся, как в Ельце развлекался пьяный мент, гоняясь по улице за детьми на машине, и как его машина подбросила на три метра вверх мальчика по фамилии Рябцев, а его подружку провезла на капоте 38 метров. И как потом мент сбежал, и ничего ему не было. Восстановился сейчас в органах, все нормально...
Или выходит женщина по имени Татьяна Целых, тоже из Ельца. Плачет. Смотрит искательно. Называет даты и фамилии. Ее сыну было восемнадцать. Майор милиции купил машину, обмыл и, еще даже не имея водительских прав, отправился катать двух дам, встреченных в кафе. И шедшего по обочине мальчика по фамилии Целых сбил и провез двадцать метров на капоте, сбросил и не остановился. А подружку мальчика отшвырнул в кювет. Следственного эксперимента не будет. И майору ничего не будет.
А женщина из Ельца Валентина Теременко потеряла шестнадцатилетнего сына. Его забрали с урока, обвинив в участии в групповом изнасиловании. У примчавшихся в детскую комнату милиции родителей открытым текстом вымогали деньги. После чего сообщили, что их сын из ментовки сбежал. Спустя сутки его нашли на берегу реки повешенным на рукавах рубашки. Мальчик висел на высоте 4 метра, рядом записка печатными буквами: «Мама, прости». Накануне всю ночь шел дождь, но одежда на мальчике была сухой. Челюсть свернута, в области селезенки — опухоль. Менты даже не стали снимать его с веревки, предложили это сделать родителям... Следователь, который вел дело о предполагаемом самоубийстве, был быстро отстранен как «некомпетентный», после чего все быстро замяли. Никто не наказан.
Инициативная группа «Родители против милицейского произвола» будет собирать информацию о противоправных действиях сотрудников милиции, оказывать помощь родственникам пострадавших от этого самого милицейского произвола... По принципу: если вместе — оно проще. Хотя, по правде говоря, не представляю, как смогут эти люди, и без того сломленные юридической волокитой, справиться с бюрократическими проблемами, поджидающими на каждом этапе регистрации их НЕУДОБНОЙ некоммерческой организации.
Впрочем, у них нет больше иллюзий, и, наверное, именно это поможет в их безнадежной борьбе. Они больше не верят, что кто-нибудь им поможет — та же пресса, например. И они больше не верят, что в этой стране есть законность. Ведь именно представители закона лишили их детей.
Милиционер — тот, о ком вспоминаешь, когда беда. Дядя Степа. Полковник Гуров. Майор Пронин. На худой конец, капитан Ларин. Ни на кого больше не рассчитываешь, зажмуриваешься и орешь во весь голос: МИЛИЦИЯ! Но что же, что такое случилось с нами, если ты молишься об одном: не случись на моем пути, не случись на пути моего ребенка, слышишь, милиция!
Леся ОРЛОВА
29.10.2001
http://2001.novayagazeta.ru/nomer/2001/79n/n79n-s10.shtml
|
| | Gladkov
Руслянин
| "Романов продолжает голодовку" , Tue 6 Nov 12:09
ПОДПОЛКОВНИК РОМАНОВ ПРОДОЛЖАЕТ ГОЛОДОВКУ
История подполковника Романова, чей сын погиб под колесами машины родственника бывшего начальника ГИБДД города Ельца, взволновала многих наших читателей. Реация понятна: волнение, возмущение... Правда, одна категория граждан до сих пор не дрогнула — чиновничество. А ведь именно они должны принимать решения...
Сейчас у Леонида Романова имеются данные о более чем тридцати нераскрытых делах, в которых детоубийство остается безнаказанным.
— После публикации ко мне стали обращаться родители детей, погибших по вине правоохранительных органов. Список подобных случаев, к великому сожалению, растет, — говорит Романов.
Он продолжает свою голодовку в знак протеста против беззакония. Напомним, что единственное пожелание подполковника — чтобы его дневник с фактами убийств детей дошел наконец до власть имущих. А дневник так и не дошел. Не было и постановлений о расследовании этих дел и объективных служебных проверок в милиции.
И все же некоторые меры были приняты... против самого Романова. По странной случайности его рапорт об увольнении из Вооруженных сил потеряли.
— Я не желаю служить той власти, которая закрывает глаза на убийства детей, — заявил подполковник, коммментируя свой поступок.
Потеря рапорта привела к тому, что Романова обвинили в дезертирстве. Нам опять хотят доказать, что управа найдется на любого, только не на виновного?
8 ноября по делу о гибели сына подполковника Алеши состоится суд. В честный исход дела и в справедливое решение судьи Романов не верит. И у него есть на то основания. Следователь М. Сокольских отказал в допросе свидетелей. И потому на суде будут выступать только те люди, которые по каким-то причинам изменили свои показания в пользу подсудимого — милицейского родственника.
Сейчас Леонид Романов создал инициативную группу, чтобы основать ассоциацию «Родители погибших детей против милицейского произвола».
— Я не хочу, чтобы данные о гибели детей по вине милиции пылились в чьем-нибудь шкафу. Мы будем собирать всю информацию и обращаться во всевозможные инстанции до тех пор, пока надежда на справедливость не умрет совсем.
Виктория КРУШИНСКАЯ
05.11.2001
http://2001.novayagazeta.ru/nomer/2001/81n/n81n-s23.shtml
|
|
|
