Первоначальное сообщение
| Smeshoutine
Вдохновитель
  |  "Чечня: нужно срочно остановить войну!"
, Thu 31 May 08:00 
ОСТАНОВИТЬ ВОЙНУ МОЖНО ЛИШЬ НЕ ПРОДОЛЖАЯ ЕЁ
Война в Чечне сделала Путина президентом. Эта же война в конечном счете может привести путинский режим к краху.
Российская власть не знает, как выбраться из чеченского тупика. Как заметил один из западных журналистов, Чечня для России стала тем же, чем был Алжир для Франции в 50-е годы. С одной стороны, официальные круги демонстрируют твердую решимость удержать территорию, а с другой — сами уже не знают, зачем эта территория им нужна и что они с ней будут делать в случае победы. Главный аргумент в пользу продолжения войны — с уходом российских войск в Чечне образуется вакуум власти и реальный контроль над положением дел в республике окажется в руках полевых командиров, бандитов.
Эти рассуждения выглядели бы достаточно убедительно, если бы не одно обстоятельство: Россия в любом случае выиграть войну уже не сможет. Для этого нет ни сил, ни ресурсов, ни психологической возможности. Если кто-то не желает видеть очевидного, ему придется столкнуться с неприятной реальностью, которая с каждым днем все более заявляет о себе. И дело не в том, что Россия как таковая слаба, а в том, что нынешнее коррумпированное государство и нынешняя разложившаяся армия — с их структурами, кадрами и идеологией — победить не в состоянии.
Осознание этого факта в общественном мнении уже происходит. К данным российской социологии нужно относиться с большой осторожностью, но показательно, что те же службы опросов, которые полтора года назад заявляли о почти всенародной поддержке войны, сегодня, применяя те же методики, опираясь на те же выборки, вынуждены констатировать: сторонников прекращения войны с каждым днем становится больше, а те, кто призывает к «войне до победного конца», уже стали относительным меньшинством. Что гораздо важнее, те же настроения начинают распространяться в армии. У военных просто нет рецептов решения для Чечни. Они могут лишь оставаться на блокпостах в качестве живых мишеней, большего требовать от них невозможно. А это не самая увлекательная роль.
В такой ситуации вывод войск является только вопросом времени. И чем дольше российские власти пытаются оттянуть неизбежное, чем меньше они готовы признать реальное положение дел и начать переговоры, тем хуже для России, тем больше риск, что мы получим в итоге именно то, чем пугаем друг друга: вакуум власти, беспредел полевых командиров в Чечне и дестабилизацию положения в самой России.
В принципе вполне возможно и иное решение «чеченского вопроса». Мировая практика показывает, что эффективное прекращение подобного конфликта возможно лишь на основе переговоров. На первом этапе — соглашение о прекращении огня, затем свободные (под международным контролем) выборы и, наконец, окончательное соглашение о статусе республики с той властью, которая будет сформирована на основе свободных выборов. Такое решение приемлемо и для официального руководства сепаратистов. Президентский срок Масхадова истекает, формирование новой администрации соответствует законам независимой Ичкерии точно так же, как законам России и нормам международного права. Есть только одно обстоятельство: по законам Чечни полномочия Масхадова продлеваются автоматически до тех пор, пока продолжается война. Если кто-то хочет создания в Чечне новой легитимной администрации, надо в первую очередь прекратить стрельбу.
Кстати, совершенно неочевидно, что новая администрация окажется радикально националистической. В условиях войны население зажато между армией и боевиками. Учитывая то, что творит армия в Чечне, неудивительно, что в конечном счете люди предпочитают боевиков. Эти, по крайней мере, свои. Но отсюда отнюдь не следует, что боевики сами по себе вызывают большую симпатию. К тому же те, кто воюет против федеральных сил, далеко не едины в своих представлениях о будущем республики. Пока Российская армия ведет войну, они будут действовать совместно. И любые попытки Кремля расколоть их неизменно провалятся. Но в мирной ситуации политические расклады будут другими. Люди станут объединяться не против «общего врага», а на основе собственных взглядов и интересов.
В последние месяцы в Чечне и среди чеченской диаспоры все больше заявляет о себе течение, получившее название «третья сила». К нему близко и «Движение за гражданские права выходцев с Северного Кавказа». Для его представителей очевидно, что, как бы ни сложилась судьба Чечни, огромное множество чеченцев будет жить на территории России, а потому независимость сама по себе чеченский вопрос не решит (так же, как не решит она курдский вопрос в Турции). В конечном счете все зависит от демократизации и утверждения гражданского равенства в самой России. Но ясно и то, что без прекращения войны невозможно демократическое решение национального вопроса, а шансы на укрепление демократии в воюющей стране мизерны.
Прекращение войны требует переговоров с теми, кто реально держит в руках оружие. Без участия боевиков в мирном процессе не будет мирного процесса — банальность, с которой в Кремле все еще не хотят смириться.
Впрочем, рациональные аргументы вряд ли могут убедить расистов и фашистов, являющихся, по существу, единственно последовательными и принципиальными сторонниками политики, проводимой в Чечне российскими властями. Что бы вы ни сказали о «гражданских правах» или «мирном урегулировании», они в лучшем случае ответят вам, что не помнят ни одного чеченца, получившего Нобелевскую премию по математике.
Что-то я не могу вспомнить ни одного нобелевского лауреата, родившегося в Люксембурге. Значит ли это, что жителей Люксембурга следует лишить права на независимость и приступить к их планомерному истреблению?
Борис КАГАРЛИЦКИЙ
31.05.2001
Новая Газета
|
|
Ответы:
|
| Gladkov
Руслянин
|  "Чечня: мародёры и убийцы свихнувшейся страны"
, Sat 29 Dec 01:11
БРОНИРОВАННАЯ ГРЯЗЬ
На боевых машинах с замазанными номерами орудуют провокаторы и мародеры
Пять суток предновогодней командировки в Чечню. Что же, в конце концов, там творится сейчас — под шум афганской кампании и разговоры о выводе войск и «мирном процессе»?
Шалинские вещдоки
Приближалось время ночи, которая в Шали наступает в четыре часа дня. А ближе к пяти все, кто может, забиваются тут по своим норкам и ждут разбойников: ночь — время чеченского ужаса.
Мы сидим в стылой промозглой комнате, именуемой Шалинской районной прокуратурой. Все отопление — доисторическая электроплитка с оголенной «красной змеей» на кирпичах. В углу перед нами — груда барахла. Детские игрушки, тряпье, белье — женское и мужское, колготки, какие-то кастрюли… Простыня. Еще: ложки-поварешки и десятки видеокассет. Гантели… Сверху — полуоткрытый кофр кинокамеры.
Это не личные вещи Александра Рудых и Марата Бердиева, вконец замотанных хозяев кабинета — районного прокурора и его заместителя. Это — награбленное российскими военнослужащими имущество.
Обычное дело — что награбленное. Необычное — что лежит у прокуроров: подобное в Чечне случается редко. Поэтому — история этого барахла, в которой сошлось все необходимое, чтобы понять сегодняшнюю чеченскую жизнь.
…Ранним утром 26 ноября уходящего года в полном соответствии с приказом № 46 генерального прокурора России Владимира Устинова, предписывающим «территориальным прокурорам» участвовать во всех зачистках в Чечне и «осуществлять надзор за законностью действий подразделений Объединенной группировки войск», Марат Бердиев был зван военными на зачистку в селение Автуры.
Автуры — очень большое село. Оно тянется вдоль речки километров на семь-восемь, не меньше, и сначала Марат все пытался (о машинах и речи нет) обежать его несколько раз, стараясь держать процесс под своим прокурорским надзором. Но скоро понял, что бесполезно: люди в черных масках и камуфляже без каких-либо знаков воинского различия все крушили и громили вокруг себя, и надо было выбирать, что защищать — людей или имущество. И Марат занял позицию во дворе поселкового отделения милиции (ПОМа) — сюда стали сгонять задержанных автуринцев. Он всех их переписывал и фотографировал. С одной целью: пытаясь тем самым предотвратить последующее бесследное исчезновение — самую тяжкую беду нынешней Чечни.
Так продолжалось четыре часа.
— Около одиннадцати утра, замечаю, подъезжают два БТРа с замазанными грязью номерами. На броне, странно, полно народу, — рассказывает Марат. — Обычно все стремятся внутрь — холодно же, а эти сидят… Я подошел, походил рядом, пригляделся (на мне ведь тоже камуфляж), залез на броню. Улучил момент, открыл люки. А там — полным-полно барахла. Сфотографировал. Представился…
А дальше? Офицеры, хозяева БТРов, передернули затворы — и на прокурора: «Как ты смеешь? Это наши трофеи».
Против «калашникова», конечно, нет закона, и в этот момент подавляющее число прокуроров, работающих в Чечне, отступают на заранее подготовленные позиции. Но Марат все-таки стал оттирать грязь с бортов БТРов. А офицеры? Тут же приказывали солдатам снова замазывать номера. А потом, прямо у него на глазах, никого и ничего не боясь, стали разъезжать по двору на экспроприированной ими машине, с ногами забравшись прямо на крышу и снимая ворованной же видеокамерой себя, любимых, на фоне трофеев.
— Прикалывались, короче, — объясняет Марат.— Прикольно им тогда было, какие они крутые. Им настолько все по фигу. Полнейшая безнаказанность, и они даже не думали, что снимают против себя же — я изъял видеопленку и приобщил к материалам уголовного дела.
Марат приказал арестовать офицеров-мародеров: все факты налицо. Но сотрудники Шалинского временного райотдела внутренних дел (милиционеры, командированные из Алтайского края) отказались выполнить прокурорский приказ. Лишь чудом, благодаря личному мужеству подоспевшего шалинского районного военного коменданта генерал-майора Геннадия Нахаева, удалось затащить в прокуратуру для допроса три «маски», но даже там они отказывались снимать их с физиономий и представляться.
— Я не мог установить личность ни одного из офицеров. Я, прокурор! А что тогда делать просто жителю села?
Постепенно кое-что удалось. Офицеры — майор, капитан и старший лейтенант — оказались из дивизии особого назначения ДОН-2 внутренних войск МВД РФ, расквартированной на поле под райцентром Шали. Из той самой дивизии, на которую прокуроры уже слышали десятки людских жалоб.
Однако как только Бердиев и Рудых стали решать вопрос о возбуждении уголовного дела, «маски» опять заклацали затворами. На прокуроров навели автоматы. Мародеры в погонах вскочили в свои БТРы и укатили в дивизию.
Лишь утром 27 ноября прокуроры смогли туда прорваться для обыска и изъятия награбленного. Вот откуда эта гора в углу.
— Учтите, — подводит черту Марат, — это только процентов тридцать награбленного. Остальное они припрятали. Самое ценное: серьги, кольца, цепочки, часы. Царит тотальное покрывательство. Представьте: я, зам районного прокурора, еду по своему району — и солдат на блокпосту требует у меня взятку за проезд «через него». Я ему показываю свое удостоверение, и он злится, что я оказался прокурором и денег, значит, не будет. Он даже не боится, что вымогал, что я его задержу. Он знает: офицеры его всегда прикроют.
— Мы тут оказались между молотом и наковальней, — добавляет Александр Рудых. — Молот — военные, наковальня — чеченцы, воюющие с нами.
Прокуроры чуть стесняются и просят не писать, что означает это «между молотом и наковальней». Но я все-таки напишу — для ясности понимания процесса. У нас в последнее время наметилась дурная общегосударственная тенденция: стараться мало понимать и думать, что само собой рассосется. Так вот, «между молотом и наковальней» означает одно: прокуроров подстерегает пуля. Везде. Повсюду. Отовсюду. И с «той» стороны, и с «этой».
Это и есть сегодняшний чеченский мир: кто за закон — тот должен быть всегда готов встретить пулю.
— Пожалуйста, напишите главное, — добавляют прокуроры. — Чтобы навести порядок, первым делом должны быть категорически отменены маски. Маски здесь не нужны. Маски — только для того, чтобы после совершения преступления никто не опознал преступников. Военному маска не нужна, если он не бандит.
Пишу, конечно, «главное», потому что обещала. Но ни на секунду не забываю другого: генералы, с которыми приходилось обсуждать эту шалинскую историю, ИСКРЕННЕ удивлялись прокурорам, посмевшим встать на дороге БТРов: «А как вы еще живы после этого? Вас должны были убить. Наши такого не прощают». И это были те самые генералы, в чьем прямом подчинении офицеры, восставшие на шалинских прокуроров.
Это и есть главное. Чеченская война настолько выкрутила сознание людей, там побывавших, что даже генералы не понимают: подобное НЕЛЬЗЯ, НЕВОЗМОЖНО НИ ДУМАТЬ, НИ ПРОИЗНОСИТЬ. Иначе они — не генералы на службе у государства. Они — батьки в махновских отрядах, и не более.
Наконец мы доходим до точки — до статей, по которым возбуждено уголовное дело против ДОНцов. Есть ли возможности у гражданских прокуроров противостоять военному бандитизму?
— Есть, — убежден Марат. — Просто это трудно. Очень.
— Это был настоящий вооруженный мятеж, — добавляет Александр. — Со всеми его признаками. Однако уголовное дело № 24222 удалось возбудить по ст. 162, ч. 2, пункты «а», «в», «г» УК РФ — за разбой, учиненный в доме 34 по улице Черкесской, в доме 52 по Интернациональной, в доме 1 по улице Шалинской в селении Автуры. И даже это — очень большая удача. Хотя статей, на которые «наваляли» офицеры внутренних войск, — длинный список: 286-я (превышение должностных полномочий), 293-я (халатность), 298-я, 285-я…
— И где сейчас эти офицеры-разбойники: майор, капитан и старший лейтенант?
— У себя в дивизии.
— Продолжают нести службу?
— Конечно. Дальше решают генералы.
Нетрудно догадаться, что 26 ноября сотрудники Шалинской прокуратуры в последний раз следили за «законностью» на зачистке. Больше на эти «спецмероприятия» их не приглашали.
Нетрудно догадаться и о другом: на ком отыгрались оскорбленные мародеры.
Наказание № 1
18 декабря улица Кооперативная в Автурах тонула в нескончаемом женском вое. В доме 13 был третий день поминок по 25-летнему Тимуру Исмаилову. Мужчины жарили мясо во дворе, и не было сил переступить порог этого дома.
Там, за порогом, в рядок стояли осиротевшие дети Тимура мал мала меньше и совсем молодая жена Асмалика с упертым в никуда бесслезным взглядом. Все произошло просто и пошло, по-современному, по-чеченски: 2 декабря ДОНцы оцепили Автуры, никто не имел права ни входить, ни выходить из кольца, и началась жестокая карательная операция. «Маски» крушили и громили все, что попадалось под руку, и в довершение увезли из села в неизвестном направлении двадцать пять человек — 24 мужчины и женщину.
Когда глава сельской администрации Ибрагим Умпашаев смог вырваться из Автуров, первым делом он кинулся в Шалинскую прокуратуру. И весь тот день Александр Рудых гонял по округе, из одной лесополосы в другую, и смог найти там и освободить 17 человек из 25 — их держали в лесу неподалеку от селения Джигурта соседнего Ножай-Юртовского района, и если бы не настойчивость Рудых, скорее всего, их участь была бы — бесследно исчезнуть. Еще пятерых автуринцев военные выкинули к вечеру на дорогу. Все пятеро были со следами жестоких пыток, но хуже других — Тимур Исмаилов.
Гелани Исмаилов, дядя покойного Тимура, тоже сидит на поминках, среди этого воя, и не может произнести ни слова — племянника пытали на его глазах. Офицеры кричали Тимуру: «Почему ты такой упитанный?» — а Тимур действительно под два метра и плотный — и били его.
— Он был черный, как уголь, от побоев, когда его принесли домой с дороги. Я такого еще в жизни не видела, — говорит вдова Асмалика, сама медсестра.
Последнее, что сотворили над Тимуром — вогнали под кожу несколько шприцев с соляркой. На глазах у Гелани.
— Что они хотели узнать, Гелани? Спрашивали о чем-то?
— Где находится наш сосед, который живет через дорогу. Но мы не знали, где он. К тому же у соседа есть родственники, которые лучше нас могли бы ответить на этот вопрос.
Гелани больше не отвечает на вопросы. Он уверен, что виноват, — на его глазах убивали племянника, и теперь остались сироты, а он, хоть и распятый в те часы на БТРе, не помог.
Посмертный счет Тимура: переломы костей грудной клетки и черепа, множественные травматические разрывы легких, мошонки, печени, почек. И проклятый запах солярки, который до сих пор стоит в доме, в комнате, куда принесли Тимура. Лишь благодаря своему могучему телосложению и отменному здоровью он жил еще около двух недель — сначала дома: его отказались брать в Шалинскую районную больницу, врачи сказали, что боятся военных, да и оперировать бесполезно. Позже тело Тимура все-таки взяли в реанимацию, где 16 декабря он, студент 4-го курса Гудермесского филиала Московского заочного юридического института, готовивший себя к карьере адвоката, умер. Во неисполнение приказа № 46 генпрокурора Российской Федерации. Но ДОН-2 на этом не остановился.
Наказание № 2
Улица Мамакаева в Автурах идет вдоль реки Хулхулау. 16 декабря с раннего утра сюда пришли ДОНцы. Они шли вдоль улицы, не пропуская ни одного дома, и корежили все. На сей раз они не желали грабить — они просто хотели отомстить. И отлично справились с поставленной задачей.
У Эммы Дудаевой (она — одна из тех, кто рискнул и написал заявление в прокуратуру по поводу событий 26 ноября, когда у нее утащили ВСЕ одеяла, ВСЕ полотенца, ВСЮ новую посуду, ВСЕ шесть стульев и пылесос) — так вот, 16 декабря в доме Дудаевых докрушили все то, что осталось.
Иду по ДОНским следам. Следующий дом — 127-й, здесь жила семья Магомадовых.
— Я решил ничего не убирать. Все, конец, — говорит хозяин Мухаддин Магомадов. — Это третий погром за осень.
У Мухаддина разбили ВСЕ табуретки, раскрошили на мелкие части магнитофон. Зачем? Уж лучше бы унесли с собой. У Шерипа Садуева (следующий дом) БТРом снесли туалет и очень смеялись. У него же — стреляли по трубе печки-буржуйки, и теперь она вся в дырках и тепла в доме нет. Как и денег, чтобы купить следующую буржуйку.
— Уйдем мы отсюда. Нет больше сил, — говорит Шерип, тракторист госхоза «Автуринский». — Сходите к Сангараевым. Кто на такое способен?
Дом Сангараевых. Глава семейства тяжко болен — у него опухоль мозга. Чтобы жить без болей, ему нужны очень дорогие препараты. Женщины умоляли подкативших на БТРе № 331 с пометкой «ВВ»: «Не хватайте наши золотые украшения. Мы их постепенно продаем и покупаем отцу уколы…» Содрали с женщин все.
Наказание № 3
Мы сидим в доме, случайно не превращенном в пепел. Это придает стенам мистическую загадочность, но не спасает от холода. В Автурах нет света и газа ни для кого, даже для главы сельской администрации Ибрагима Умпашаева. Он — нервный, плохо слышащий человек. Ему всего 46 лет, а выглядит он на 60. Он рассказывает вещи страшные и предательские. Рядом слушают два сына-подростка.
— За мной идет настоящая охота, — говорит Ибрагим. — За то, что противодействую этому беззаконию. Причем охота с двух сторон.
Ибрагим, заметьте, говорит словами прокуроров Рудых и Бердиева. И эти слова ему также дались с боями. Как-то ночью в Автуры вошел отряд боевиков численностью около 50 человек. Первым делом они ринулись в дом Ибрагима. Нурди, 9-летнего сына Ибрагима, — он сейчас сидит рядом с отцом — долго били прикладами, потом затащили в комнату, заперли и начали поджигать дом вместе с Нурди. Жена Ибрагима, у которой еще четверо детей, сказала: «Делайте, что хотите, но я останусь с сыном. Поджигайте нас вместе». Только чудом они уцелели — их спас случай, и больше ничего.
— Я той ночью плакал по рации, — рассказывает Ибрагим, но сейчас он не плачет. — Передавал в эфир: «Нас атакуют силы, в 17—20 раз превосходящие… Прошу помощи… Прошу помощи… Боеприпасами или живой силой…» Военные мне ответили один раз: «Плохо слышим тебя». И отключились. Той ночью погиб, защищая село и убив нескольких боевиков, заместитель начальника поселкового милицейского отдела старший лейтенант Шарпудин Закриев, оперуполномоченный уголовного розыска Хамбулат Эмиев. Геройски погибли, я просил их посмертно наградить — ни ответа, ни привета.
Трое суток боевики были в Автурах. Ходили по улицам: автуринцы-боевики — в масках, остальные — даже без масок. Среди них было много русских парней, не знавших по-чеченски. И все трое суток ни одно воинское подразделение (кроме ДОНа, это 50-й и 70-й артиллерийские полки, дисцлоцирующиеся поблизости) не вступило с ними в бой, не попыталось выбить их из села, а все блок-посты (там обычно иркутские милиционеры и ДОНцы) оказались просто сняты. Через трое суток боевики просто ушли, откуда пришли — из леса и гор восточнее села, полностью сегодня оголенного. (Посты сняты и сейчас, сколько не кричит об этом Ибрагим.)
А войска вышли из укрытий, только когда боевики покинули село.
— Как это истолковать? — произносит Ибрагим. — Что мы — на другой планете? И за нами нет страны? Мы здесь защищаем сами себя. От тех и от этих. От всех. В Чечне теперь — ни Ичкерии, ни России. А еще в Автурах мы понимаем так: НИ У КОГО НЕТ ИНТЕРЕСА ОСТАНОВИТЬ ВОЙНУ.
Генералы за КПП
Весь следующий световой чеченский день уходит на то, чтобы встретиться с генерал-майором Игорем Артекбаевым, командиром дивизии ДОН-2, и спросить, что же у него творится.
Худющий издерганный лейтенант, старший дивизионного мобильного КПП, стоит на дороге вместе с такими же грязными и голодными солдатиками, греющимися у хилого костерка. Порядок понятен: ты должен подойти к КПП, предъявить документы, попросить связаться с оперативным дежурным и замполитом, изложить свои вопросы, те доложат генералу, и дальше машина закрутится. Быть может.
Лейтенант все делает так, как положено. Лейтенант старается, чтобы замполит дивизии доложил генералу Артекбаеву. Лейтенанту самому интересно, что ответит генерал. Но идут часы, и лейтенант в конце концов извиняется: «командование» передало по рации, что, «если она хочет задать вопросы, пусть идет вперед, к нам, сюда, прямо ПО МИННОМУ ПОЛЮ».
Спасибо, конечно, за откровенность. Но так не думает Абу Мусаев, региональный шалинский представитель Владимира Каламанова (спецпредставителя президента по соблюдению прав человека в Чечне), этот 57-летний подполковник милиции в отставке, всю свою жизнь проработавший тут, в Шали. Он умоляет уходить отсюда, с КПП, и как можно скорее. Заданным вопросам, им цена — жизнь. Так считает Абу. Впрочем, так тут считают все, у кого нет погон и «калашниковых», кто просто хочет жить в мире и закончить войну.
Кто погибает?
В пятницу, 7 декабря, Ризван Лорсанов, известнейший в Чечне человек, в доме которого в Новых Атагах, неподалеку от Шали, собственно, и шли те самые переговоры Масхадова и генерала Лебедя, позже завершившиеся тем, что называется Хасавюртовским миром 1996 года, так вот, 7 декабря 2001 года Ризван выехал из Новых Атагов на своей «Ниве» и сказал, что отправляется в Ханкалу, на главную военную базу Объединенной группировки.
В последние месяцы Ризван понемногу входил в переговорный процесс, известный миру как «контакты Закаева от имени Масхадова и Казанцева от имени Путина». Переговоры не клеились, но к началу декабря Ризван успел встретиться с командующим Северо-Кавказским военным округом Геннадием Трошевым и президентом Ичкерии Асланом Масхадовым. Сегодня, после свершившейся трагедии, родственники уверены: Ризван только слегка двинул эти два трудных персонажа военно-чеченской новейшей истории навстречу друг к другу… Но 7 декабря уже наступило. Ближе к полудню, когда «Нива» Ризвана, прекрасно известная на ближайших блокпостах, катилась мимо здания бывшего Шалинского психоневрологического интерната, к ней вдруг «пристал» БТР с тщательно замазанными грязью номерами. Он прижал «Ниву» и заставил остановиться. Люди видели, как Ризван размахивал руками и что-то спрашивал. Потом все расселись по своим транспортным средствам и отъехали в сторонку. И вскоре раздался взрыв.
Никто точно не знает, что произошло. Ясно только одно: пока Ризван и двое его спутников отвернулись от «Нивы» и оказались к ней спиной, кто-то подцепил к днищу взрывное устройство, и не успела «Нива» отъехать, нажали на пульт дистанционного управления. Все. Тела погибших нашли не сразу. Да, собственно, более или менее уцелело только тело Ризвана — остальных разнесло до полной неопознаваемости.
Ильяс Лорсанов, младший брат Ризвана, говорит, что Ризван еще ничего особенного не успел сделать для новых мирных переговоров. Однако современная история чеченской войны-мира навсегда теперь останется с таким «пятном»: Ризвана Лорсанова, одного из лучших представителей своего народа, того, кто действительно мог способствовать РЕАЛЬНЫМ мирным переговорам, подло взорвали уже только на подступах к ним.
А как же БТР-убийца с замазанными номерами? Это «лицо № 1» сегодняшнего чеченского беспредела? Спокойно «прочавкал» по чеченской грязи в сторону Мескер-Юрта.
Кто выживает...
Бандит без погон, терроризирующий райцентр Шали и прилегающие села на паях с федералами, всем известен. Это Джамдула — 24-летний эмир Шамсутдин Эльсултанов, сам родом из Шали, его тут каждая собака знает. На счету банды Джамдулы — «неотраженное» федералами осеннее нападение на Автуры, Сержень-Юрт и Шали. Именно его люди вырезали и вырезают чеченских милиционеров, сотрудников районных и сельских администраций, да и всех, кого хотят.
Нынешней осенью Джамдулу наконец арестовали — силами Шалинского районного отдела ФСБ. Казалось, удача! Район зажил бы совсем по-другому: сел бы Джамдула, его банда вскоре разбежалась бы. Но дальше было так: за 90 тысяч рублей и 5 автоматов, при посредничестве бывшего радуевского бойца Имрана Байсарова, ныне беспрепятственно входящего-выходящего из Шалинского ФСБ, Джамдулу просто-напросто выкупили из этой райФСБ. И Джамдула ушел в лес. И в Шали все покатилось по-прежнему. Блокпосты попросту запираются изнутри, как только на большую дорогу выходят люди Джамдулы.
Надеетесь, исключение? Но то же самое — как по нотам — случилось и с «правой рукой» Джамдулы — бандюгой из бандюг Шамсудином Сапиевым. И с эмиром Такаевым из Дуба-Юрта (тоже выкуплен) — ближайшим человеком Хаттаба. За то, чтобы ЭТИ были живы, сегодня мертвы Тимур Исмаилов из Автуров. И Ризван Лорсанов из Новых Атагов. И ждут нападения — со всех сторон, и со спины, от «своих» — прокуроры Рудых и Бердиев.
Светланочка, Светланочка…
…Пора прощаться. В кабинете шалинских прокуроров совсем уж чеченская ночь — где-то семь вечера. Надо искать угол на ночь, чтобы надежнее схорониться до утра. Мы тоскливо смотрим на груду награбленного, этот «пик коммунизма», и нам противно. Разрывается телефон. Марат поднимает трубку и передает ее Рудых. И прокурор Рудых — тот самый прокурор Рудых, который ежесекундно ходит под пулями, летящими в него со всех сторон, — развернувшись спиной к нам и ко всему этому страшному шалинскому миру, начинает шептать в телефонную мембрану: «Светланочка, Светланочка… Обещаю тебе… Клянусь…»
Стыдно подслушивать. Но в чем же клянется бесстрашный и молодой прокурор Рудых? В любви?
«Светланочка, Светланочка… Будут у тебя деньги к Новому году. Я пошлю их тебе».
Анна ПОЛИТКОВСКАЯ, наш спец. корр., Чечня — Москва
27.12.2001
http://2001.novayagazeta.ru/nomer/2001/94n/n94n-s07.shtml
|
| Tikhonov
Руслянин
| "Контрактникам не платят, они остаются в Чечне" , Mon 18 Jun 03:23
КОНТРАКТНИКИ ОТКАЗЫВАЮТСЯ ВОЗВРАЩАТЬСЯ ДОМОЙ
В Чечне выявлены новые факты массовых убийств
Вчера в Чечню прибыл действующий председатель ОБСЕ, министр иностранных дел Румынии Мирча Джоанэ. Он открыл в райцентре Надтеречного района Знаменском офис группы содействия ОБСЕ, деятельность которой была прервана более двух лет назад. Джоанэ встречали глава администрации Чечни Ахмат Кадыров, спецпредставитель президента РФ по соблюдению прав и свобод человека в Чечне Владимир Каламанов и другие должностные лица. Миссию ОБСЕ возглавляет румынский посол Александру Корня. Председатель чеченского правительства Станислав Ильясов заверил, что в республике для группы содействия будут созданы условия максимальной безопасности. Он считает присутствие миссии в Чечне важным и для республиканского руководства, и для местных жителей. О ситуации в республике - очередной репортаж нашего корреспондента.
В ГРОЗНОМ назревает бунт. Но не среди местного населения, а среди уволенных месяц назад военнослужащих военной комендатуры Ленинского района города, отказавшихся без заработанного ими денежного довольствия, в том числе "боевых", возвращаться домой в Сибирь. По улицам разрушенной чеченской столицы, начиненной фугасами, бродят без оружия, постоянно рискуя быть похищенными или убитыми, контрактники. Закончился срок их службы, но из войсковой части # 22727, расположенной в центре Грозного, неподалеку от бывшего здания правительства Чечни, они без денег уезжать не собираются. С одним из таких бедолаг, старшим сержантом Сергеем Гуляевым, я встретился в центре города, когда он попросил угостить его сигаретами.
- У меня в Новосибирске остались жена и трое детей, - рассказывает Гуляев. - В Чечню я поехал, чтобы на заработанные деньги прокормить семью. Когда со мной через военкомат заключали контракт, командование обещало золотые горы и своевременную выплату всех видов денежного довольствия. Попал я служить в самое пекло - в центр Грозного. За год в нашей комендатуре 17 человек были убиты, 27 - ранены. Комендатура была как кость в горле у боевиков, ее неоднократно пытались взорвать террористы-смертники, подъезжая на грузовиках, начиненных взрывчаткой. И вот теперь, когда, казалось бы, самое страшное позади, похоже, меня обманули и не хотят платить заработанных денег. Я и мои товарищи оказались никому не нужны. Лично мне, с учетом боевых, Минобороны должно 100 тыс. рублей. Мы прекрасно понимаем, что, если уедем, нам денег уже никогда не получить. Обратно приехать из Сибири в Грозный будет не на что. Судиться с родным Министерством обороны не очень просто, да и бессмысленно.
Выслушав горькую исповедь сержанта-контрактника, я отправился в центральную комендатуру Ленинского района, где меня встретил заместитель коменданта по воспитательной работе подполковник Вячеслав Макаров, подтвердивший, что из части действительно не могут уехать многие военнослужащие. Они живут в ожидании чуда, надеясь, что им все-таки заплатят деньги. На сегодняшний день долг государства перед уволившимися сотрудниками Ленинской комендатуры составляет 8 млн. руб. Командование не знает, что делать с "отказниками", и пока вынуждено мириться с их пребыванием в части. Чисто юридически им нельзя запретить ходить безоружными в городе, где каждый день похищают и убивают военнослужащих и милиционеров.
Как сообщил корреспонденту "НГ" прокурор Грозного Юрий Дин, на днях сотрудниками ФСБ и прокуратуры Грозного на территории Ингушетии проведена спецоперация и задержаны двое бандитов, совершивших в начале мая этого года убийство двух сотрудников ФСБ России в центре чеченской столицы у здания университета. На их след оперативники вышли после убийства 13 мая здесь же, возле университета, двух заместителей начальника Урус-Мартановского РОВД. Юрий Дин отметил, что обстановка по-прежнему остается сложной. Грозный ночью фактически контролируют боевики, обстреливая блокпосты "федералов". Продолжается охота не только на работников милиции и глав администраций - сторонников Ахмата Кадырова, но и на самого Юрия Дина. Прокурор рассказал также, что в ночь на 15 июня в Урус-Мартановском районе неизвестные в масках ворвались в дом бывшего главы администрации села Гехи, добровольно оставившего эту должность две недели назад, Саид-Селима Айдамирова и расстреляли из автоматов его и его беременную жену, оставив сиротами четверых детей. Кроме того, в Урус-Мартане убит один из сторонников районной администрации, фамилия которого пока не называется. Вчера же в Чечне в разных местах обнаружены жертвы массовых убийств. Вблизи селения Побединское в лесу с огнестрельными ранениями найдены трупы семерых человек, шесть из которых опознаны. Представители администрации Грозненского сельского района заявили Интерфаксу, что по подозрению в совершении этого убийства задержаны 19 военнослужащих, причем в операции по их задержанию участвовали более 300 сотрудников комендатуры, ФСБ, МВД и прокуратуры. А в полутора километрах от населенного пункта Элистанжи Веденского района обнаружено два расстрелянных автомобиля, в одном из которых находилось три трупа с огнестрельными ранениями, а в другом - два. Все погибшие - местные жители-чеченцы.
Александр Рябушев
Грозный
http://www.ng.ru/events/2001-06-16/2_kontrakt.html
|
| | Gladishev
Руслянин
| "Чечня: на десерт офицерам - пытки чеченцев" , Mon 18 Jun 17:08
ПЫТКИ НА «ГОРЕ»
Вместо вечернего кино, «на десерт», офицеры в Чечне истязают людей
Человек не чувствует чужой боли — так начинаются войны.
Человек счастлив при виде чужой боли — так войны продолжаются.
Сегодня в Чечне происходит именно это. Массовые, сотнями и тысячами, исчезновения людей, пытки и расправы — вот главная здешняя «эпидемия» последнего времени. У нее, естественно, целый список объяснений, аргументов, поводов и причин. Однако основная — ничем не ограниченное, махновское всевластие военных в «зоне борьбы с международным терроризмом» и удовольствие, которое испытывают многие из них, мучая беззащитных людей. Дальше — одна современная чеченская трагедия. Рядовая и тривиальная — и в этом ее ужас. Место действия — мы, и, значит, уже нет никакой возможности списать на что-то далекое — НКВД, Берия, Сталин...
...Старик сидел на табуретке, съежившись, и был похож на воробья, забитого стаей ворон, но пока еще живого. Подбирая ноги все выше к груди и превращаясь почти в комок, ронял слова медленно, будто трудился над приговором:
— Тридцать пять лет я убеждал своих учеников, что мы живем в лучшей стране мира. Я гордился. Я женился на русской. А сейчас? Я — беглец из Чечни. Меня презирают в Иванове. И я теперь считаю, что русских с оружием надо убивать...
— Вы? И убивать?
Мы знакомы уже целый год. Прошлым летом, в июле, старик подолгу просиживал на ступеньках аптеки в Гудермесе — там был предвыборный штаб ныне депутата Госдумы Аслаханова — в надежде на помощь: его, бывшего сельского учителя, на пенсии выстроившего ферму, с приходом новой, «русской», власти затаскали по МВД и ФСБ, нагло вымогая взятку как раз за эту ферму.
Ошарашенный, старик показывал свои мозоли больше суставов и, все еще веря, что это аргумент, говорил: «Работай, как я, и у тебя все будет...» И добавлял: «Я — мусульманин. Оружие в руки не беру. Нельзя. А мне говорят: «Твоя ферма для боевиков построена...»
И вот июнь 2001 года. Теперь, чтобы поговорить, мы прячемся в квартирке на окраине города Иваново. Кроме старика, в комнате его сын Шамиль, молодой рослый мужчина — бледный, минорный и раздумчиво-тихий, как бывает с тяжелобольными, утратившими надежду.
Прошлым летом за старика заступились многие влиятельные граждане мира сего, и федералы от него отстали, но, выждав паузу, выместили свое зло на сыне, применив к нему ту меру наказания, которую у нас с легкостью называют «адресной зачисткой», совершенно не понимая, что это такое.
Шамиля «вычистили» из дома в селении Курчалой
7 января 2001 года. Пришли люди в масках и увели.
— Меня долго куда-то везли, бросили в яму, а потом много ночей пытали. Вот и все, — говорит Шамиль и без души, и без боли. — Брали на пытки. Как приедут с зачисток, час-полтора пройдет — и меня из ямы тащат. Первые две-три ночи пытали контрактники, потом я перешел к офицерам — в палатку, оборудованную под спортзал. Офицеры пытали с пристрастием — палатка с контрактниками показалась мне сказкой... У офицеров был патологоанатомический набор — щипцы, скальпели, пила для ампутации... Все — в кожаной сумке. Они подвязывали меня за ноги на спортивную перекладину, вниз головой. Сначала щипцами пальцы ног и рук дробили, ими же хватали язык, зубы, ногти... Шило под ногти загоняют. Потом один рацпредложение внес: «Давайте ему развяжем глаза, чтобы видеть ужас в его глазах». Так я сумку с набором увидел.
...Шамиль говорит, а я и не знаю, как реагировать: не может ведь быть, чтобы офицеры — щипцами... Язык, шило... Мы с этими людьми, по рассказу, ровесники, значит, в соседние школы ходили, одни фильмы про фашистов смотрели... А старик все не плачет — и это мне тоже очень странно, отец все же. Замер и не шевелится на своей табуретке. Будто надгробие самому себе...
— Щетина у меня тогда уже большая была — так они зажигалкой ее жгли, спалили губы и кожу вокруг рта. Я и очнулся от боли. Слышу: «Нормально, не притворяется». Взяли ведро воды и давай отливать. Выльют ведро, приду в себя — опять подвесят... Потом руки отдавили каблуками...
— Как это?
— Сказали: положить руки ладонями вниз на какую-то железяку. И бегали по ним. Когда я уже несколько раз терял сознание, стали делать уколы в перепонки между пальцами. С тех пор пальцы онемевшие. Говорили: «Курок ты больше не будешь нажимать».
— Так чего же они хотели? Какие вопросы задавали?
— Говорили: «Ах ты, тракторист, как с нашими делал? Так?» Водкой голову обольют, пакет на голову — и душат. Током, естественно, пытали.
— У офицеров было приспособление для пыток током?
— Мне не разрешали снимать повязку с глаз. Знаю, что прибор шумит, когда бьет током. А они водят проводами по голове, облитой водкой, — чтобы побольнее. Потом тычут проводами в другие части тела... Повторяли: «Будешь молчать — будешь мучаться».
— Значит, какую-то информацию от вас все-таки требовали?
— Да. «Назови людей в селе, у кого есть «бабки», «капуста». Доллары то есть.
...Пока Шамиля пытали, семья старика бегала по Чечне. Так сегодня делают все семьи, откуда федералы кого-то «адресно зачистили»: бродят ежедневно от Ханкалы до Гудермеса, через все КПП всех дислоцированных тут воинских частей. С одним вопросом: не у вас ли?.. И с одним предложением: что хотите за весточку?.. Рядом с семьей старика на тех же КПП стояли родные других таких же бесследно сгинувших курчалоевцев — из одного их села только 7 января увели 16 человек без всяких обвинений, ордеров и санкций... Куда увели? Почему?.. И эти толпы у КПП — их-то как теперь называть? Опять — ЧСИРы!.. И все это — ренессанс скорбных очередей 30-х — в Кресты да в Бутырки?..
Если у вас еще есть сомнения в корректности такой исторической параллели, то напрасно. А отличие 2001-го от 1937-го только одно: коммерческая основа. И трупы (это убитые федералами), и живые души (это чудом уцелевшие) сегодня в Чечне покупаются и продаются — для этого между военными и семьями исчезнувших безостановочно снуют посредники-чеченцы. «Шакалы» и «твари» — зовут их в чеченских городах и селах. Но пользуются.
Посредники донесли старику, что Шамиль — на «горе», а хуже этого ничего не может быть. «Горой» в Чечне именуют одну из самых зловещих территорий — холмы между селениями Аллерой, Новогрозненский и Бачи-Юрт, где располагается сводный мобильный отряд, включающий 33-ю бригаду внутренних войск, спецподразделения ГРУ, части Минобороны и Минюста. В Чечне уверены: увезенный на «гору» исчезает с лица земли, выбравшиеся с «горы» — инвалиды и долго не живут...
– Прошло почти двадцать ночей, и я уже был весь обмороженный, — продолжает Шамиль. — После пыток, всего в крови и мокрого, меня возвращали в ямы. А ведь мороз. Первая «моя» яма была еще ничего — высотой метра три, с нишей: свернешься там, и теплее. Потом перевели в яму пошире и без ниши. Я очень мерз. От щипцов ноги уже гнили, раздулись, руки вспухли. Вонь от гниения даже в яме была ужасной. Шесть суток я не садился, не ложился и не спал — боялся, умру во сне от холода. Галлюцинации преследовали. Как-то меня привели в палатку-спортзал, обмотали веревкой горло, подвесили — и быстро веревку отпустили. Я понял: послабление. Позвали медбрата, и тот перевязал мои раны. И потом, в яме, я бинты разматывал и наворачивал себе на ночь на уши, чтобы не мерзнуть, и на ступни вместо носков. Как-то утром меня вытащили из ямы — я сам уже не мог, под мышки втащили в БТР. Подумал: сейчас прикончат. Ехали минут двадцать. Остановились. Выволокли, поставили на колени, и офицер тихо сказал на ухо: «Мы тебя отпускаем. Через десять минут можешь двигаться». БТР завелся, и я поверил, что меня не убьют. Я был в кювете. Рядом — асфальт. Я вылез на дорогу, две машины не остановились, третья подобрала. Оказалось, это граница с Дагестаном и двадцать первая ночь после ареста.
Люди, сжалившиеся над Шамилем, привезли его к себе в дом — в больницу побоялись. Сначала он был без сознания, а когда очнулся, спросили: «Ты кто?» Шамиль назвал адрес — так старик узнал, что сын жив. Месяц выхаживали, а потом, прилагая все книжные знания о конспирации, переправили в Иваново. Пыточная эпопея закончилась, ее сменила больничная — Шамилю предстоят долгие годы борьбы с приобретенной инвалидностью.
— Нам повезло. — Старик подводит черту, но верит ли он действительно в везение, не знаю. — Из тех, кого забирали из Курчалоя в ту зачистку, многие сгинули. Родственники до сих пор ищут Умара Аслахаджиева, Нур-Магомеда Бамбатгириева, Турпал-Али Наибова. Пишут заявления, караулят прокуроров... И ничего.
— А рядом с вашей ямой были на «горе» другие? С людьми?
— Да, — отвечает Шамиль. — Я слышал, как приезжали БТРы и солдаты весело кричали: «Принимай груз «200»! «Грузом «200» там называют чеченцев.
Старик смотрит в пол. Он затравлен. И наступает время приговора. Всему — и своей жизни, и нашей:
— Я ни одного русского не убил. Я отрицал оружие. Но если бы я был сейчас главой чеченского племени, то сказал бы так: «Все идите домой. Берите в руки, у кого что есть — вилы, лопаты, автоматы. И УБИВАЙТЕ ВСЕХ РУССКИХ С ОРУЖИЕМ... Это не армия. Терпение закончилось».
Середина 2001 года. Финиширует второй год войны.Чеченский кризис получил формалиновую инъекцию стойкой неуправляемости: армия делает все, что хочет, и никакой президент той «горе» не указ. Упущен шанс воздействовать и на тысячи пострадавших от зачисток семей — они уже не могут не мстить, поставьте себя на их место. И это наш крах — слишком многим хочется крови.
Рецепт выживания? Закон! Немедленный запрет на все зачистки — задержания лишь по санкциям прокуратуры, и никак иначе. Самый скорый вывод войск. Но не в свои гарнизоны — только не это! А на длительную реабилитацию силами лучших психиатров со всего света.
А для поддержания порядка в Чечне — введение международного миротворческого контингента. И не надо рвать волосы на голове — черт не так страшен, как его малюют наши «патриоты», зато ситуация слишком серьезная, чтобы отказаться от любого шанса на спасение.
Анна ПОЛИТКОВСКАЯ, Москва — Иваново — Чечня
ДОСЬЕ
ХРОНИКА КОНТРТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ ОПЕРАЦИИ
13 июня. 9 утра. Аргун. Центр города. БТР (бортовой номер — 620) наехал на автомобиль «УАЗ", раздавил его и сразу уехал. В образовавшемся месиве из фрагментов человеческих тел определить точное количество жертв оказалось невозможным.
5 июня. Грозный. Центральный рынок. Зачистка. Увезены все находившиеся там мужчины — примерно 200 человек, начиная с 10 лет.
26 мая. Грозный, поселок им. Мичурина. Зачистка. Из своих домов увезены Ахматханов Усман, Кадиев Бакар, Вараев В. и Дужиев Руслан. 29 мая их трупы обнаружены в подвале здания Чеченского госуниверситета. У всех отрезаны пальцы на руках, носы, уши, на спинах полосами снята кожа. По заключению судмедэксперта, повреждения прижизненные. В подвале, помимо этих четырех трупов, обнаружены трупы еще пяти мужчин со следами пыток. Все оказались жителями разных сел Ножай-Юртовского района, арестованными в ходе зачистки 16—17 мая 2001 года и увезенными на военную базу в Ханкалу.
26 мая. Урус-Мартан. Зачистка. В своем доме по ул. Больничной сотрудниками районного временного ОВД арестован Юнус Маккаев, сам боец чеченского ОМОНа, и доставлен в Урус-Мартановский фильтрационный пункт, расположенный в здании бывшего детского интерната. Сначала Маккаева пытали, а потом родственникам было предъявлено требование о выкупе. Спустя двое суток Маккаева обменяли на 500 долларов и 4 автомата.
24 мая. Веденский район. Селение Дышне-Ведено. Зачистка. Арестованы отец и сын Мальсаговы — Асвад и Булат (ул. 8 Марта, 26). В комендатуре Веденского района родственникам сообщили, что не знают, где они и какое подразделение проводило зачистку. 25 мая Дагман Мальсагова, жена Асвада, заслуженная учительница РСФСР, нашла останки мужа и сына на окраине села Петропавловское. Их трупы, видимо, взорвали. Фрагменты тел были разбросаны в диаметре нескольких десятков метров. Дагман хватило одного холщового мешка, чтобы увезти их для похорон.
18 мая. Шалинский район, село Сержень-Юрт. Зачистка. У себя в доме застрелен Асхаров Аслан. Военные в масках увезли труп с собой. Позже родственники нашли его на окраине села, на пустыре у бывшей АЗС. У Аслана были вырваны зубы, сломаны пальцы рук и ног, снят скальп. В тот же день арестованы еще несколько мужчин. На третий день пятерых из них в поле выбросили с БТРа — с вырванными плоскогубцами зубами, со следами пыток и ожогов на теле.
15 мая. Грозный, микрорайон 15-й участок. Зачистка. Арестованы и увезены в неизвестном направлении Дакаев Хасан, Идилов Шамиль. 20 мая их трупы найдены около здания 49-й средней школы.
12 мая. Аргун. Зачистка. Задержан Махатдин Хасбулатов. 13 мая его обезображенное тело (снят скальп, разбит череп, отрублена рука) найден в районе гаражей. Рядом — еще два трупа со следами пыток.
6 мая. Селение Шатой. Военные зверски убили сына муфтия Шамаева. Труп привязали к БТРу и таскали по селу. При этом солдаты кричали: «Если бы не вы, предатели, мы давно были бы дома со своими женами!» (Муфтий Шамаев поддерживает главу республики Кадырова.)
2 мая. Селение Курчалой. Блокпост на въезде. Военные задерживают двоих работников Шалинского райсуда — Мажалаева Тимура (помощника судебного пристава) и Сайдаева Беслана (судебного пристава), ехавших на служебной машине. С мешками на головах их запихивают в вертолет, забрав документы, табельное оружие и машину. Один из военных говорит Сайдаеву: «То, что ты являешься судебным приставом и едешь на работу, не дает тебе права указывать нам, что мы должны делать. Мы сами знаем, кого и когда задерживать. А вы, прихвостни, нам не указ, надо будет — и вашего Кадырова вместе с Ильясовым задержим". Через некоторое время обоих сбросили с вертолета с шестиметровой высоты в районе селения Цацан-Юрт.
(По материалам информационного центра Общества российско-чеченской дружбы)
18.06.2001
Новая Газета
|
| | mongoose
|  "Re(1): Анатолию Гладышеву"
, Mon 16 Jul 08:28
Здравствуйте, Анатолий Гладышев!
Знаю, что моё сообщение будет стёрто, но тем не менее напишу.
Не хочется верить, что такую статью написал русский журналист...
Русский бы в первую очередь написал статью о выживжих и живущих в Чечне русских, о том, что они пережили и продолжают переживать. Причём это совсем нетрудно сделать - поехать и поговорить со свидетелями, поднять архивы, заведённые уголовные дела и т.д.
И журналистом Вас трудно назвать после такой писанины. Ни одного доказанного факта, ни одного документа, только чужие слова со своими комментариями. Так можно столько ужасных историй рассказать, что и бумаги не хватит напечатать.
Вы ТАМ были? Вы видели всё СВОИМИ глазами? Вы нашли тех военных-извергов? Вы с ними разговаривали? Вам это не нужно... Вам нужна лишь громкая статья с громким заголовком... А это уже не журналистика.
Вашу газету "Московский комсомолец" давно уже пора переименовать в "Чеченский комсомолец". Складывается впечатление, что со стороны газеты ведётся подрывная деятельность против России. Другим объяснением может служить только её продажность. Заказ - и нужная статья готова - платите денежки.
ОДУМАЙТЕСЬ! Неужели Вам не стыдно? Неужели Вы думаете, что такими статьями Вы приносите пользу обществу? Ведь уже практически у всех в России есть родственники или знакомые, побывавшие в Чечне и видевшие всё своими глазами, а многие оттуда просто не вернулись... Кроме ругательств в Ваш адрес никаких комментариев не последует. Ведь в республике, где большую часть населения составляли русские, их теперь практически нет! Это уже геноцид...
А вы рассказываете о каких-то вымышленных пытках "невиновных" "мирных" чеченцев.
Сергей
|
| Gladishev
Руслянин
|  "Генералам лучше бы помолчать, но они не могут"
, Wed 6 Jun 19:08
ГЕНЕРАЛ ПОД ПРИЦЕЛОМ
Иногда лучше молчать...
Мы всё любим читать с конца.
Нам интересно: что там? чем кончится эта толстенная книга?
Заглянув на последнюю страницу, остальное можно уже не читать — и так все ясно. Перипетии сюжета, психологические выверты, да просто последовательное течение событий — это не для нас. Нам скучно.
Газетные статьи мы читаем так же. Прежде всего — в конец. Какой, так сказать, “оргвывод”? Ну, если уж нас что-то сильно в этом “оргвыводе” заинтересует, тогда пробежимся по тексту.
Вызвавшее скандал интервью генерала Трошева (командующего объединенной группировкой федеральных войск на Северном Кавказе) газете “Известия” — из той же категории.
Именно в самом конце интервью приводится сакраментальное высказывание генерала: “Я бы сделал так: собрал бы всех на площади, вздернул бы бандита, и пусть висит, пусть все видят!”
В последние дни на этих словах Геннадия Трошева выспались практически все СМИ. Особенно досталось генералу от телевидения. Досталось так сильно, что у непредвзятого зрителя наверняка возникло ощущение неминуемой отставки Трошева. А отставка, между прочим, так просто не происходит, тут наш зритель-читатель достаточно поднаторевший. Потому как ежели генеральские звезды в одночасье тускнеют или задвигаются с глаз долой — значит, это кому-то нужно. Вопрос: кому?
Впрочем, на самом деле непонятно совсем другое. Собственно говоря, шум вокруг генерала Трошева возник на совершенно пустом месте. Перечитайте еще раз его фразу. В ней трижды употребляется частица “бы”. Сослагательность совершенно очевидна: “я бы сделал, собрал бы, вздернул бы”. Это вовсе не программа действий. Это эмоции. Имеет ли на них право боевой генерал — другой вопрос. Однако давайте спросим сами себя. После всего того, что мы видели по тому же телевидению — изувеченные тела российских военнослужащих, попавших в плен к боевикам, детей с отстреленными пальцами, за которых террористы требовали выкуп, — после всего этого спросим себя, положив руку на селезенку: так ли уж неправ генерал Трошев? По-человечески?
В скандале вокруг генерала есть и другая сторона, сугубо фактическая и правовая. Допустим на секунду, что Геннадий Трошев действительно решил кого-то “вздернуть”. Иначе говоря, учинить самосуд. Как вы думаете — что бы с ним после этого случилось? И правильно бы случилось, между прочим.
В разговоре с журналистом генерал выпустил пар. Может быть, ему следует попенять за чрезмерную откровенность. Но устраивать аутодафе все-таки негоже.
Тем более что и журналист не безгрешен. Тут я возвращаюсь к тому, с чего начал: нам, читателям, следовало бы не только заглядывать сразу в конец, но хотя бы пробегать весь текст. К примеру, заголовок у интервью такой: “Генерал Геннадий Трошев: “За Басаева, Масхадова, Хаттаба даем миллион”. Между тем в тексте интервью ничего подобного нет. Трошев говорит иначе.
“Почему Америка объявляет вознаграждение в 5 миллионов долларов за Бен Ладена, а мы стесняемся?! Пусть выступят те, кому положено, и скажут: “За Басаева, Масхадова, Хаттаба даем миллион”.
Действительно: почему мы стесняемся? Наверное, потому, что у нас нет денег. Выложить несколько миллионов за Пал Палыча Бородина — это пожалуйста. А за террориста награду объявить — бедные мы.
Так что никто ничего ни за кого не дает. А ведь прав генерал, хоть и предложение его — на уровне благих пожеланий. Объяви те, “кому положено”, награду за поимку главных террористов, проблема, по словам Трошева, очень скоро была бы решена.
Вообще-то мне не с руки защищать генерала. С ними, с генералами, у меня явная несовместимость. Но раз уж так пришлось, как в случае с Геннадием Трошевым, не могу не разбавить эту медовуху ложкой дегтя.
На поимку бандитских главарей денег нет, и сам Трошев из своей зарплаты их не наберет. И на центральной площади Грозного он никого вешать не собирается — по-моему, это очевидно. Но вот в начале интервью, когда речь идет о чеченских беженцах, генерал Трошев замечает (и это замечание почему-то осталось без внимания):
“Примерно у 15 из 50 человек дома целые, а они просто решили “на халяву” питаться и жить в Ингушетии”.
Не знаю, откуда взял генерал эти цифры, но они впечатляют. Согласно подсчетам Трошева, лишь менее чем у трети беженцев сохранились их жилища. Но ведь помимо стен и крыши должны быть еще электричество, вода, тепло. Между тем практически все коммуникации в Чечне разрушены, и генералу это прекрасно известно. И есть там тоже нечего. Поэтому слова о “халяве” выглядят по меньшей мере неуместно. А уж чем и как кормят чеченских беженцев в нищей Ингушетии, где после конфликта с Северной Осетией полно своих беженцев, — всем известно.
Но допустим. Допустим, что в Чечне все целехонько, в предгорьях пасутся тучные стада, а биржа труда зазывает на работу мирных чеченцев. Даже тогда понять беженцев не только можно, но нужно.
Генерал, они бегут от войны. Ведь война — не их профессия.
Марк Дейч
"Московский Комсомолец"
№ 22715 от 07.06.01
|
| | Gladkov
Руслянин
| "Чечня: Повесить. Если не поможет - заплатить" , Thu 7 Jun 10:08:
Генерал Трошев повесит Масхадова
 
В ближайшее время военные в Чечне могут начать публично вешать боевиков. С таким предложением выступил в понедельник временный командующий ОГВ в Чечне генерал Геннадий Трошев.
Геннадий Трошев прославился своими выступлениями в первой половине второй чеченской кампании. Российское телевидение с удовольствием показывало брутального генерала и его оригинальные комментарии к путинскому «мочить в сортире». Затем Трошев был удален с чеченского фронта в тыл – командовать Северо-Кавказским военным округом. На этом посту у него не было возможности делать громких заявлений. В мае Трошев вернулся в Чечню и стал исполнять обязанности командующего ОГВ Валерия Баранова, который ушел в отпуск.
И почти сразу воскресил жанр генеральского комментария, утерянного за скучными донесениями представителя ФСБ Здановича и помощника президента Ястржембского.
На прошлой неделе Трошев уже успел дважды отличиться. Сперва предложил провести войсковые зачистки в Ингушетии, откуда был обстрелян из пулемета вертолет погранвойск с двумя депутатами Госдумы на борту («Газета.Ru» подробно рассказывала об этом). А в минувшую субботу он вспомнил свою годичной давности идею – назначить за головы Басаева, Хаттаба и Масхадова выкуп в $1 млн за каждого.
Первая инициатива привела в бешенство президента Ингушетии Руслана Аушева. «Интересно, на основании каких законов он собирается проводить войсковые операции в нашей республике?!» – возмутился генерал Аушев и пообещал подать на генерала Трошева в суд. Сегодня эта тема может получить развитие – в Ингушетии празднуют девятую годовщину отделения от Чечни, и недавние угрозы Трошева будут, вероятно, обсуждаться в ходе торжеств.
Вторая инициатива – о выкупе – уже выдвигалась генералом Трошевым осенью 2000 года. Тогда он предлагал награду только за голову Басаева. «Кто принесет – тот миллион и получит, – обещал Трошев.– И неважно, кто это будет – чеченцы или наш спецназ постарается». За такой торг генерал получил устное взыскание в Генштабе, а первый замначальника Генштаба Валерий Манилов официально опроверг высказывания Трошева: «Никакого миллиона никому мы не собираемся платить. Это и не нужно. Басаев уже обречен». Однако еще раньше, осенью 1999-го, идея с вознаграждением за головы чеченских главарей нравилась и ФСБ, и Ястржембскому. В частности, Зданович лично обещал выплатить $1 млн наличными (правда, только за живого Басаева). Так что как отнесется руководство к оригинальной инициативе Трошева в этот раз, пока неясно.
Между тем в сегодняшнем интервью «Известиям» Трошев развернул уже целый прейскурант вознаграждений за чеченских сепаратистов. «За Басаева, Масхадова, Хаттаба даем миллион. За второе поколение – Гелаева, Бараева, Цагароева – 250 тысяч. За среднее звено – тысячу». Однако главной новацией в интервью прозвучало предложение Трошева проводить в Чечне публичные казни. «Я бы сделал так: собрал бы всех на площади, вздернул бы бандита и пусть висит, пусть все видят», – сказал Трошев «Известиям». Разумеется, для этого в России должны отменить мораторий на приведение в исполнение смертных приговоров: «Да, я за смертную казнь для чеченских боевиков. Они сразу одним взрывом дома уносят сотни жизней – детишек, стариков, женщин».
Слова временно командующего ОГВ в Чечне прозвучали в подобающем контексте и вовсе не кажутся фантастическими.
В начале мая расстреливать боевиков на месте предложил теперь уже бывший мэр Грозного Бислан Гантамиров. А в Москве не только на уровне депутатов Госдумы, но и в кабинетах высших федеральных чиновников все чаще обсуждается идея выхода из моратория на смертную казнь. Недавно, например, о возможности такого решения говорили министр юстиции Юрий Чайка и автор президентской судебной реформы Дмитрий Козак. Возможно, скоро об этом скажет и сам президент.
А пока помощник президента Сергей Ястржембский попросил генерала не торопиться с призывами к публичным казням. «Ни о каких публичных казнях и расстрелах на месте речи быть не может, – сказал он сегодня. – Боевики, не складывающие оружия, подлежат уничтожению, те же, кто сдается или попадает в плен, должны предстать перед судом». То есть неугомонный Трошев и на этот раз отделается устным внушением. Не собирается на него подавать в суд и спецпредставитель президента России по правам чеченцев Владимир Каламанов. На Гантамирова иск за призыв расстреливать боевиков на месте он подать был готов, но когда чуткий к московской политической погоде командующий Северо-Кавказским военным округом Трошев предлагает устраивать средневековые казни, с исками спешить не стоит.
В то же время сам факт резкой публичной активизации Трошева – три громких, скандальных заявления менее чем за неделю – может свидетельствовать просто о том, что генерал засиделся на Кавказе и не прочь был бы перебраться в Генштаб.
Текст: Артем Вернидуб
04 ИЮНЯ 2001
http://www.gazeta.ru/2001/06/04/generaltrose.shtml
-----------
Басаеву не сносить головы
Геннадий Трошев заявил о возможности выплаты миллиона долларов за голову Басаева и его коллег. Это уже третий миллион, обещанный за поимку чеченских боевиков.
Награда в размере $1 млн за поимку Басаева была объявлена еще в самый разгар второй чеченской кампании. Руководитель ЦОС ФСБ Александр Зданович тогда пообещал, что указанная сумма будет выплачена за передачу Басаева в руки правосудия, «причем только живым». Через год требования несколько смягчились. Тогдашний командующий Восточной группировкой Геннадий Трошев согласился уже и на голову Басаева. «Кто принесет – тот миллион и получит,– заявил он.– И неважно, кто это будет – чеченцы или наш спецназ постарается». Прошел еще почти один год, однако никто до сих пор Басаева так и не поймал.
Таким образом, одна из главных целей антитеррористической операции в Чечне – поимка глав бандформирований – за два года наведения конституционного порядка в республике так и не была достигнута. И хотя военные не раз выходили на след лидеров боевиков, им не удалось задержать ни одного из них. В лучшем случае только ранить. Если верить сводкам, то военные несколько раз попадали в Масхадова (хотя он впоследствии все опровергал). Так или иначе, чеченский президент, как и Басаев с Хаттабом, до сих пор находятся на свободе, скрываясь где-то в горных районах республики.
Военные не раз обосновывали свою неспособность выловить лидеров чеченских моджахеддов их постоянным передвижением. Басаев и Хаттаб, по утверждению военных, во время войсковой фазы спецоперации меняли свое местоположение до трех – четырех раз в сутки. И хотя российский спецназ несколько раз выходил на след отрядов Басаева и Хаттаба, поймать их так и не удалось. Тем не менее данные об их предполагаемом нахождении в первое время военные обнародовали довольно регулярно. С передачей же руководства всей спецоперацией в ведение ФСБ, подобные данные вообще перестали доходить до прессы. То ли их просто засекретили, то ли вообще на время отказались от поимки глав бандформирований. Поскольку с лета прошлого года основной акцент с боевых действий сместился в сторону предотвращения многочисленных терактов, то о лидерах боевиков в последнее время как-то немного подзабыли.
Интерес к ним вновь пробудился после того, как помощник президента Сергей Ястржембский продемонстрировал пленку с перехваченным видеообращением Басаева. Если верить этой записи, Басаев сейчас испытывают очень большие трудности. У него нет средств связи, проволоки для организации дистанционных взрывов, а самое главное, нет ярких лидеров, которые могли сплотить вокруг себя остатки моджахеддов. Несмотря на то что положение в стане чеченских полевых командиров критическое, с большой долей вероятности можно предположить, что их лидеров федеральные силы все равно не поймают. Дело не в том, что боевики быстрее передвигаются по горам. Просто они пользуются и будут продолжать пользоваться поддержкой значительной части жителей республики. Пока она существует, шансы поймать Басаева, Масхадова и других полевых командиров минимальны.
Предложение генерала Трошева объявить премию за информацию, которая приведет к поимке лидеров боевиков, не лишено смысла. Многие «мирные» жители Чечни активно подрабатывают на боевиков, за отдельную плату совершая разного рода преступления. На подрыве фугаса можно заработать $200. Наиболее высоко оценивается сбитая авиатехника. Здесь можно получить от $1500 и выше. Жители Чечни, судя по частоте терактов, организуемых в республике, не брезгуют таким заработком. Так что идея заставить жителей Чечни работать на федералов, подкрепив их помощь долларом, представляется плодотворной. Вся загвоздка в том, что обещанный миллион долларов до сих пор не собран.
И, что не менее существенно, десантники, работающие в Чечне, утверждают, что давно могли бы взять Басаева и Масхадова, если бы командование было уверено в необходимости этой акции. Видимо, стремлением преодолеть сомнения армейского руководства и обусловлены предложения Трошева.
02 ИЮНЯ 2001
http://www.gazeta.ru/2001/06/02/basaevunesno.shtml
[this message was edited by Gladkov on Thu 7 Jun 10:14] |
|
|
