Первоначальное сообщение
| Hazratqul
  |  "Лидеры-преступники Центр.Азиатских государств"
, Sun 12 Aug 02:04 
Собака бывает кусачей
только от жизни собачьей
IEI, 10 августа 2001 года
Сергей ДУВАНОВ, специально для Международного евразийского института
В последнее время международная общественность обеспокоена тем, что Центральная Азия может стать очагом политической нестабильности, рассадником международного терроризма. На волне этих опасений Запад всячески заигрывает с авторитарными режимами центральноазиатских республик, оказывая им политическую, финансовую и военную помощь.
Правители этих государств с одной стороны усиленно подогревают эти страхи, а с другой провоцируют недовольство населения и его ориентацию на насильственные методы борьбы с существующей властью.
Откуда берется экстремизм, политическое насилие? Есть ли это производное международного терроризма или это нечто местное, вырастающее из недр нашей действительности? Ответы на эти вопросы часто достаточно противоречивы и, как правило, зависят от политических задач, стоящих перед теми, кто на них отвечает.
Сегодня все более становится очевидным, что правители некоторых стран используют жупел терроризма в качестве политической карты против своих политических противников и народов, недовольных их режимами.
Что делать политической оппозиции Казахстана, если в стране создано все, чтобы было невозможно изменить существующий порядок законным путем? Формально никто не запрещает оппозиционировать власти, но фактически все, кто не лоялен к ней, находятся под жестким прессингом. Конституция гарантирует свободу слова. Но при этом ни одно СМИ не может опубликовать материалы оппозиции. Реально оппозиция не может вести даже агитационную работу, а значит, у нее нет возможности быть услышанной
В Конституции закреплено право на свободу деятельности организаций. Но вся писанная история существования оппозиции это череда препятствий, какие в избытке чинят ей власти.
В стране создана система выборов, позволяющая обеспечивать победу кандидатам от власти. Ни для кого не секрет, что даже если все пришедшие к избирательным урнам проголосуют против, результат все равно будет в пользу власти.
Попытки обжаловать действия избиркомов или чиновников в судах обречены. Суды полностью подчиняются президенту и выполняют его волю.
То же самое в отношении попыток изменить ситуацию через завоевание большинства в парламенте. Невозможность вести агитацию через СМИ, препятствия со стороны властных структур на всех уровнях, давление и преследование активистов оппозиции, фальсификация результатов выборов – все это исключает возможность оппозиции получить достойное представительство в законодательном органе страны.
В наличии политический коллапс – любое мнение, расходящееся с официальным, обречено оставаться оппозиционным до скончания века. Власть создала систему, при которой она защищена от любых капризов политической конъюнктуры. Парадокс в том, что даже если все население страны будет против, оно ничего не сможет изменить: власть все равно “выберет” саму себя.
В этой ситуации есть три выхода. Либо смириться и терпеть, либо менять страну проживания, либо – пытаться изменить ситуацию вне правового поля. В последнем случае автоматически навешивается ярлык терроризма.
Но так ли это на самом деле?
Если страну захватили враги, установили свои законы и правила, то, как мы назовем тех, кто, наплевав на эти законы, силой выгонит ненавистных врагов? Неужели террористами? А может все же освободителями?
А если в стране правит правитель, который не в состоянии обеспечить достойную жизнь граждан, остановить преступность, коррупцию своих подчиненных, который сам со своей семьей живет в достатке, а народ держит в черном теле, который подавляет любое проявление инакомыслия, но создал законы, защищающие его и его власть, то, как мы должны называть людей, которые попытаются его поменять?
Кем была Жанна-д-Арк, Степан Разин, Фидель Кастро, Владимир Ленин? Кто они, люди, штурмовавшие Бастилию? Террористы или революционеры?
Посмотрите, что происходит в Узбекистане. Каримов довел страну до ручки. (Не верьте официальной статистике – это абсолютная липа) Нищета, безработица, отсутствие экономической перспективы, преследование недовольных. Как следствие этого – социальный протест населения, проявляющийся в религиозной форме.
Сегодняшняя оппозиция в Узбекистане все больше переходит к незаконным методам борьбы за власть - насилию. И главный виновник этого экстремизма сам президент Каримов, ликвидировавший легитимные каналы проявления оппозиционности. А ведь была оппозиция, которая боролась за власть, рассчитывая победить на выборах, которая занималась агитационной работой, а не подготовкой боевиков. Каримов не оставил ей выбора, он сам вытолкал оппозиционеров из правового поля, заставил взяться за оружие.
Так кто больший террорист? Тот, кто спровоцировал кровопролитие или те, кто поддались на провокацию?
Хороший вопрос, не правда ли?
Вернемся в Казахстан. Здесь нет тех массовых репрессий против оппозиции, как в Узбекистане. Нет и массового проявления недовольства. Просто экономическая ситуация чуть получше, да и власть чуть похитрее.
Но алгоритм развития событий тот же. Инакомыслие не может существовать легитимно. Оппозиции нет места в системе политических отношений. Она изгой. Ее вытесняют любыми способами (пускай и более цивилизованно, чем в Узбекистане).
Казахстанским властям повезло, что Кажегельдин и его команда принципиально отвергают насильственные, нелегитимные методы политической борьбы. И это несмотря на то, что их обложили по полной программе, несмотря на то, что при существующем раскладе им нет никакой возможности работать с населением, несмотря на жесткий прессинг против их лидеров и активистов.
Но это сейчас, и при тех людях, остающихся в русле демократических традиций. Но ничто не вечно под луной. Завтра эти люди могут уйти. Кто придет им на смену? Где гарантия, что сегодняшние демократы, устав от бесплодных попыток призвать власти к цивилизованным методам ведения борьбы, не озлобятся и возьмутся за оружие?
Возникает ощущение, что власть своими репрессивными мерами сознательно провоцирует оппозицию на ответные силовые действия. Власть упорно подталкивает несогласных с политикой Назарбаева к не легитимным формам борьбы.
И здесь важно определить, кто первый начинает прибегать к незаконным действиям, кто первый начинает применять насилие? Власть или оппозиция? Анализ ситуации на примере казахстанской оппозиции показывает, что власть первая начинает действовать неправовыми методами.
Во-первых, это проявляется в рамках принятия законов, имеющих мало общего с демократическими традициями. Например, принятие законов, запрещающих гражданам без разрешения чиновников устраивать митинги и демонстрации. (Разговор идет о разрешительном, а не уведомительном характере этих законов.) Это грубейшее попрание Конституции.
Или отсутствие легитимных механизмов отстранения президента от должности. По существующему закону президент страны не за что не отвечает. Вдумайтесь! Вся полнота власти, и никакой ответственности. Фантастика!
Потом отдельные действия властей, как, например роспуск двух парламентов, ликвидация Конституционного суда, проведение референдума, переписывание Конституции, объявление досрочных выборов, процедура обсуждения отдельных законов, представляют собой издевательство не только над демократическими принципами, но порой и над здравым смыслом.
Во-вторых, неправовой характер действий властей проявляется непосредственно в акциях, которые под различными (неполитическими) предлогами парализуют деятельность оппозиционных структур, оказывают давление на ее лидеров и активистов. Это когда типографии, все как одна, отказываются печатать оппозиционные газеты, а налоговые службы регулярно опечатывают их редакции для проведения проверок. Это когда казахстанские хулиганы почему-то нападают только на активистов оппозиции, но не делают этого в отношении представителей других партий. Это когда по сфабрикованным уголовным делам сторонников Кажегельдина сажают в тюрьмы, а активистов оппозиции делают невыездными из страны. А чего стоит постыдная практика фальсификации результатов выборов в пользу тех, кто угоден власти.
Не секрет, что за всем этим стоит власть. И все прекрасно понимают, что эти поступки так же противоправны, как и действия узбекских властей, сажающих в тюрьмы инакомыслящих. С той лишь разницей, что в Казахстане политическая составляющая старательно камуфлируется. Но суть их та же - власть в нарушение принятых ею же законов преследует инакомыслие.
С другой стороны, много ли вы наберете примеров незаконных действий оппозиции? Увы. Парадокс, но по сравнению с властями оппозиция сегодня куда более законопослушна. Так кто нарушает закон? Оппозиция или власть?
А теперь встаньте на место оппозиции, которая безуспешно пытается добиться своего, использую законные методы. И разговор идет даже не о власти, а о самом элементарном - быть услышанными собственным народом в собственной стране. Кругом сплошные барьеры: вроде бы ничего и не запрещено, но и сделать ничего не дают.
Законопослушные граждане видят, как власти, наплевав на законы, используют против нее весь “джентельменский набор” подавления, включая и прямое насилие. И возникает резонный вопрос: “Почему властям можно быть вне закона, а им нельзя”? Почему власть может разогнать мирный митинг граждан, а гражданам нельзя разогнать марионеточный парламент? Если кому-то позволено избивать независимых журналистов и лидеров оппозиции, то почему нельзя сделать то же самое в отношении лидеров власти и их журналистов?
Согласитесь, что эти и многие другие вопросы могут возникнуть у любого человека, попавшего под прессинг власти и обозленного ее беспардонными действиями. Ответы на все эти вопросы во многом зависят от менталитета и политической культуры тех, кто их задает. Не исключено, что многие сделают вывод: если власть может нарушать законы, то это могут и они.
Не здесь ли начало социального протеста, который, возникнув как сопротивление насилию, превращается в экстремизм, терроризм или социальное бунтарство (кому как нравится)? Экстремистами не рождаются, ими становятся, попадая в экстремальные условия.
Протест, игнорирующий законы, как правило, приводит к жертвам, потому что есть государственные механизмы подавления, которые стоят на службе у тех, кто осуществляет властные функции. Поэтому никто не снимает ответственности с тех, кто решает политические задачи силовыми методами. Жанна-д-Арк, Фидель Кастро, Ленин и все те, кто штурмовал Бастилию, безусловно, несут ответственность за кровь, пролитую ими в ходе их протеста, против того, что они считали очевидным злом. Да, они пошли на террор и за это их можно и нужно осуждать, но при этом ни в коем случае нельзя забывать и о тех, кто сделал это возможным и даже неизбежным. Их вина в состоявшемся насилии не менее очевидна.
Все сказанное выше не есть идеология оправдания социального насилия. Задача в другом – показать, что, социальный экстремизм в большинстве случаев есть ответная реакция на насилие со стороны тех, кто находится у власти. Важно осознать, что социальный экстремизм не есть проявление амбиций плохих людей, решивших захватить власть (извечная фишка идеологов власти), а вынужденная рефлексия протестной части общества на экстремум жизненных условий. Чем больше бить оппозицию, тем злее она будет. Чем больнее ее пинать, тем сильнее она ответит потом.
И в контексте этого с особой остротой встает вопрос об ответственности власти за экстремизм. Очевидно, что при хорошей власти нет повода говорить об экстремизме. Кто-то резонно возразит, что хороших властей не бывает. Люди так устроены, что всегда найдутся недовольные. Мол, и самой идеальной власти найдется оппозиция. Да, но хорошая власть – это не только мир с соседями и экономическое процветание. Хорошая власть это, прежде всего, социальная стабильность, предполагающая, что любое инакомыслие имеет возможность, не прибегая к насилию, агитировать и претендовать на власть. Зачем уходить в горы и штурмовать акиматы, если можно доказать свою правоту в прессе, изменить не нравящийся закон в парламенте, а президентом стать на мирных выборах?
Стабильности в стране угрожает не оппозиция, а отсутствие у нее возможности легитимно отстаивать свои взгляды. Как правило, правители, не понимающие этого – либо совершенно бездарные политики, либо злодеи, сознательно толкающие страну в пропасть социальных потрясений.
Но в нашей ситуации все несколько сложнее. Для президента и его окружения, независимо от того понимают они или не понимают гибельность своей политики зажима инакомыслия, выбора нет. Даже при всем желании сохранить стабильность в стране Власть имущие не могут позволить оппозиции существовать беспрепятственно, они не в состоянии прекратить фальсифицировать выборы, потому что в этом случае они реально рискуют потерять власть.
С точки зрения опыта цивилизованных стран в этом нет ничего страшного. Сегодня ушли из власти, через пять лет вернулись. Но в нашем случае совершенно иная ситуация. У большинства рыльце настолько в пуху, что потеря власти автоматически ведет на скамью подсудимых. А кому хочется, имея миллионы, сидеть в тюрьме? Поэтому правящий клан, оставаясь заложником своих хватательных рефлексов, будет держаться за власть до последнего вздоха.
Так что, скорее всего, не злодеи они и не бездари, а всего лишь банальные воришки, боящиеся наказания за свои прегрешения. В этом, на мой взгляд, специфика текущего момента. Именно здесь зарыта собака, которую по иронии судьбы упорно заставляют быть кусачей.
|
|
Ответы:
| |
|
|
