Первоначальное сообщение
| Ozerov
Руслянин
  |  "Минкин о ТВ: член семьи и негодяй"
, Thu 18 Oct 12:33 
ОДИН ИЗ ЧЛЕНОВ ВАШЕЙ СЕМЬИ - НЕГОДЯЙ
Жил-был тролль, злющий-презлющий; то был сам дьявол. Он смастерил такое зеркало, в котором все доброе и прекрасное уменьшалось донельзя, все же негодное и безобразное, напротив, выступало еще ярче, казалось еще хуже. Лучшие из людей выглядели в нем уродами. Добрая человеческая мысль отражалась в зеркале невообразимой гримасой... Все ученики тролля — у него была своя школа — рассказывали о зеркале как о каком-то чуде.
— Теперь только, — говорили они, — можно увидеть весь мир и людей в их настоящем свете!
Они бегали с зеркалом повсюду; скоро не осталось ни одной страны, ни одного человека, которые бы не отразились в нем в искаженном виде... Напоследок захотелось им добраться и до неба, чтобы посмеяться над ангелами и самим творцом. Чем выше поднимались они, тем сильнее кривлялось и корчилось зеркало от гримас; они еле-еле удерживали его в руках. Но вот они поднялись еще, и вдруг зеркало так перекосило, что оно вырвалось у них из рук, полетело на землю и разбилось вдребезги.
Миллиарды его осколков наделали, однако, еще больше бед, чем самое зеркало. Некоторые из них были не больше песчинки, разлетелись по белу свету, попадали, случалось, людям в глаза и так там и оставались. Человек же с таким осколком в глазу начинал видеть все навыворот или замечать в каждой вещи одни лишь дурные стороны. Некоторым людям осколки попадали прямо в сердце, и это было хуже всего: сердце превращалось в кусок льда.
Ганс Христиан Андерсен.
На этом отрывке из “Снежной королевы” статью о нашем телевидении можно было бы и закончить.
* * *
Телевизор называют окном в мир. Многие считают его членом семьи. Ругают, порой ненавидят, но жить без него не могут.
Окно в мир? Из окна видна жизнь. А из этого — почти сплошь смерть. Всякая. И физическая — трупы, куски тел... И моральная — духовные мертвецы.
Окно в мир? Похоже, что с той стороны кто-то приставляет к этому окну картинки. И указывает, как правильно понимать увиденное.
Телевизор стал членом семьи не сразу, потихоньку. Он сперва был гость, маленький, благовоспитанный, приходил один-два раза в неделю. Пел романсы Обуховой, рассказывал рассказы Андроникова, показывал весну на Заречной улице. Ну и, конечно, на полях страны, а раз в несколько лет — доклад генсека, которого слушали ради будущих анекдотов.
Но ни романсы, ни рассказы, ни карнавальную ночь не перебивали тупые и бесстыдные рекламные вставки: он ей дает жвачку, а она за это ему дает; прямо в подъезде начинает изгибаясь задирать узкую юбку... Это, что ли, картина мира? И что это у нас за член семьи, который ежедневно похабничает, не стесняясь стариков и детей?
* * *
После статей о ТВ (“Реклама — двигатель куда?”, “Необходимость цензуры”, “Цензура или смерть”, “Растлителя вызывали?”) в “МК” пришли сотни писем. Люди стонут, проклинают порнографию и насилие, которые прут из ящика. И в каждом письме: “Но ведь ничего нельзя сделать!”
Все согласны, что происходит совершенно недопустимое. Что педофилов и садистов показывать нельзя. И — “ничего нельзя сделать”. Какая удивительная покорность. Какое интересное государство: все граждане “за”, а ничего нельзя сделать.
Все дети страны помещены в притон. На их глазах ежедневно, многократно совокупляются (без любви, за жвачку, за банку пива), убивают, непотребно скандалят, матерно ругаются...
Нормальные люди не вступают в половые сношения на глазах у детей. Тот, кто делает это при детях, — подонок. Даже проститутка не станет делать это при детях. А член семьи — ежедневно и во всех видах. Этот член семьи — настоящий сериальный маньяк. Социологи отчаялись, пытаясь подсчитать, сколько раз в день он убивает и сколько раз в день стонет в любовных судорогах.
По какой-то странной мечтательной инерции папам-мамам хочется, чтобы у них выросла чистая и добрая Наташа Ростова, отважный и добрый рыцарь. Всем хочется, чтобы дети выросли чистыми, добрыми...
Спрашивается: на каких примерах?
Чеченские мальчишки играют в Басаева. Он в их глазах легендарный герой. Ужасно? Но, может, гораздо хуже, что наши мальчики не играют ни в кого.
У детей нет героя. Делаются жалкие попытки заполнить эту пустоту то теннисистом, то хоккеистом, то Володей, то Сережей. Тратятся большие деньги. Но место героя не продается. Его надо завоевать.
Ежедневно — шлюхи, воры, насильники, педофилы... Что получится из ребенка, выросшего в притоне? Ведь для него все это (наблюдаемое с детства) — норма. Вот тот кретинизм и распутство, которыми забит экран, — норма.
А вдобавок — бесчисленные ток-шоу, пошлая мертвая болтовня, которая прикидывается важными, глубокими мыслями. А это — ток-шоу, в переводе “пляска слов”, разговорный канкан. Какие уж тут мысли.
* * *
Говорят, человек ко всему привыкает. Свежего человека выворачивает от вони, а потом, глядишь, ничего, принюхался.
Но вот годами на экранах порнореклама, годами трупы в новостях, а люди все сильнее против. Не привыкают.
Но раз не принюхались, раз их не приучили за десять лет, помноженные на 365 дней, помноженные на 100 раз в день, — значит, в человеке есть что-то основное. И оно — против. Это, наверное, душа.
* * *
Что показывают — видим.
Кто показывает — вот вопрос. Если они такие же люди, как мы, — значит, это и им должно быть отвратительно. А если они не такие? Если больные?
Один из руководителей НТВ Леонид Парфенов в интервью газете “Ведомости” (1.10.2001) сказал:
“Для меня телевидение как бизнес начнется тогда, когда центральной фигурой каждого проекта станет его продюсер. Сейчас в России не существует человека, который с цифрами в руках мог бы мне объяснить, почему ни один российский канал не послал свои камеры в Катманду, когда непальский принц застрелил королевскую семью и покончил с собой. Творчески мне эта новость кажется невероятным, если можно так выразиться, подарком телевидению: красивейшая картинка, трагическая история, да еще главный герой не умирал три дня, т.е. новость “жила”. Билет в Катманду и обратно стоит не больше $1100, что для телекомпании копейки”.
Это Парфенов не под пытками признался. Это он искренне негодует: проморгали бестолочи! упустили подарок!
“Подарок”! А уж какой подарок случился в Нью-Йорке. Сколько жила прекрасная, восхитительная картинка! И даром!! Но все заметили: CNN не показало ни одного трупа.
Парфенов кокетничает: “Сейчас в России не существует человека, который с цифрами в руках мог бы мне объяснить...” То есть он один на всю Россию, кто понимает, как надо делать ТВ. И сам же объясняет: центральной фигурой ТВ должен быть продюсер. А по-русски: главное — деньги. Хоть бы и на трупах.
А может, он здоров? Я позвонил очень авторитетному психологу, прочел цитату, не называя автора, и спросил: можно ли поставить диагноз? “Конечно, — ответил психолог. — Некрофилия (труполюбие) и шизофрения под вопросом”. И с любопытством спросил: “Это Леонтьев? Доренко?”
Когда у человека зуб болит, он эту боль чувствует и сознает необходимость лечиться. А псих может и не сознавать, что болен. Он прекрасен, он выше быдла. Плевать, что человек умирает, главное — новость живет.
Некрофилы и прочие психи были всегда. Но ТВ не было. А теперь псих транслирует свою болезнь десяткам миллионов. Население очень доверчивое. Чуть не поголовно лечились у Кашпировского, раскачиваясь перед ящиком. Потом пошли покупать фантики “МММ”.
* * *
Во всех дореволюционных энциклопедиях есть статья “Нравственное помешательство”.
“НРАВСТВЕННОЕ ПОМЕШАТЕЛЬСТВО — психическая болезнь, при которой моральныя представления теряютъ свою силу и перестаютъ быть мотивомъ поведения. При нравственномъ помешательстве человекъ становится безразличнымъ къ добру и злу, не утрачивая, однако, способности теоретическаго, формальнаго между ними различения. Неизлечимо”. (Энциклопедический словарь Ф.Павленкова. С.-Пб., 1905.)
После революции эта статья из энциклопедий исчезла. Вылечились? Или, наоборот, болезнь овладела большинством, а большинство не любит, чтоб его считали больным и тыкали ему в нос такие диагнозы.
Но даже если отбросить все человеческое (раз уж больной стал безразличен к добру и злу), то про полет в Катманду можно объяснить и с точки зрения калькулятора.
Зачем лететь? Трупы короля и королевы оператору не покажут. Во дворец не пустят. И “красивейшая картинка”, о которой мечтает Парфенов, будет выглядеть так: пальмы, рикши, ослепительное солнце и крупным планом лицо корреспондента, который, захлебываясь, молотит привычное:
— Мы находимся... За моей спиной стена, за которой находится дворец, в котором произошла душераздирающая трагедия, которая...
Новостью становится не гибель людей (о ней уже всем известно), а факт присутствия корреспондента возле того места, где случилась трагедия. Нам целый год показывали такие новости с Баренцева моря:
— Мы находимся в вертолете, который находится над той точкой, под которой на глубине ста метров находится... Катя?
— Спасибо, Петр! Ждем от вас для нас новых новостей... В прямом эфире с последними новостями у нас для вас был наш специальный корреспондент, который находится в вертолете, который...
Из десятиминутного сюжета мы не узнавали ничего, кроме того, что очередной журналист летает над Баренцевым морем.
Так нам делали новости про “Курск”. Так Парфенов сделал нам Пушкина. Пушкин носил фрак, и Парфенов сшил себе фрак. Предки Пушкина — из Эфиопии. Парфенов надел фрак и отправился в Эфиопию: “За моей спиной стена, за которой находится дворец...” Он что? приблизил нам Пушкина? Или сам приблизился к эфиопам?
* * *
Похоже, что все руководители каналов, аналитики и пр. — примерно одинаковы. Каналы различаются логотипами, заставками, всякой компьютерной мишурой. Но с точки зрения морали они одинаковы абсолютно. Просто Парфенов сам рассказал о себе больше, чем следовало. Однако и остальные бывают достаточно откровенны. Сами того не замечая.
16 сентября Киселев начал “Итоги” с рассказа о трагедии в Нью-Йорке.
— На скорости 300 узлов в секунду лайнер врезался в небоскреб...
Киселев что-то читал дальше по телесуфлеру, стараясь придать голосу подобающий трагизм, но слушать не стоило.
300 миль в секунду — это скорость, в сто раз превышающая скорость космических ракет. А узлов в секунду вообще не бывает. Узел — это морская единица скорости, миля в час. И выражение “300 миль в час в секунду” — абсолютная бессмыслица. А ведь это не второпях, не в запале. С момента трагедии минуло пять дней, текст написан, отредактирован... Конечно, это пустяк, ошибка. Но возникла она от того, что хотелось сообщить о трагедии покрасивше.
В новой студии “Итогов” ведущий располагается рядом с абстрактной конструкцией из блестящих перекрещивающихся палочек. Конструкция — воплощенная бессмыслица, настоящее дорогое сверкающее ничего. Как удалось дизайнеру так точно изобразить “Итоги”? Как согласился генеральный директор ТВ-6 Киселев работать рядом с таким портретом?
Но это — частники. А на государственном канале — “Зеркало” Сванидзе, который тоже иногда позволяет себе кокетливую и, похоже, излишнюю откровенность. В 1996-м, накануне выборов президента России, Сванидзе дал интервью “Таймс”:
— Я никоим образом не смущен тем, что мы делаем. Мы координируемся с аппаратом Ельцина и при съемках обязательно используем хорошие ракурсы, показывая президента. Мне бы хотелось показать его пьяным, но не сейчас. С честностью придется подождать.
Какой же наивностью надо обладать. Как девушка: “Сперва заработаю, а потом стану честной”. Сунул честность в морозилку, мол, когда-нибудь пригодится, достану, разморожу, подам к столу.
С тех пор прошло пять лет, а она не размораживается.
...И это — элита, академики (телеэлита, телеакадемики). Сейчас им скучновато, но через годика полтора, когда приблизятся перевыборы президента, они нальются силой, мы увидим их во всей красе, помяните мое слово.
* * *
Год в моем доме жил голый Скуратов с Кларой дель что-то. Полтора года каждый вечер к нам в квартиру забегала Моника Левински очищать подозрительные пятна биологического происхождения. Почему ко мне? Почему не в химчистку?
Окно в мир? Но почему какой-то кретин все время вламывается в мой дом через это окно с красным быком, с распутными девками, даже не глядя — а вдруг в доме дети?
В субботу в шесть вечера неосторожно включил ящик и нарвался: в койке бурно ласкаются две лесбиянки, а в соседней комнате охранник одной из них самоублажается перед телевизором, запустив кассету с очень жестким порно. Через несколько секунд одна лесбиянка застрелила подругу, охранника и убежала не знаю куда. Я выключил, потому что ее беготня мешала сосредоточиться и сообразить, что это было: порно в квадрате или порно в кубе. В субботу, в шесть вечера, в час мирного семейного отдыха...
Считается, что Запад — источник разврата. Граждане, на Западе ничего подобного по ТВ нет. Там этот канал был бы закрыт, а все владельцы и прочие начальники оказались бы в тюрьме. И если бы стали жаловаться на ущемление свободы слова — им добавили бы срок за особый цинизм.
— А как же эротика и трупы в художественных фильмах? — горячатся телевизионщики.
— Где-где?
— Ну, в сериалах.
— А с чего вы взяли, что это художество?
Само название “художественный фильм” исчезло. В телепрограммах обозначено “фильм”, “сериал”. Художественность отпала, отсохла.
А реклама перестала быть вставкой. Реклама сейчас — самая большая и главная передача. Пять-шесть часов в день на каждом канале. На каждом, от нее не уйдешь. Все остальное теперь вставка.
* * *
Для чего все эти “менты”, “бандитские Петербурги” и пр.? Чтобы сеять разумное, доброе, вечное? Или — усадить к ящику тех, кто нужен рекламщикам?
Платит рекламодатель. Ему нужны покупатели. Люди не нужны.
Какие в ящике отношения? Какие “общечеловеческие ценности”? Гладкая кожа, нежный вкус, приятный запах изо рта. И никаких мозгов. Ум лишнее. Совесть? — а что это такое?
Мы для телеканалов — досадная, но неизбежная часть процесса наживы. Мы должны не капризничать, а включать и смотреть. И чем больше людей нажало кнопку — тем выше рейтинг — тем дороже заплатит рекламодатель каналу. Вот и все, чего от нас хотят — чтобы мы покорно нажимали кнопку. Как люди — то есть существа с умом и душой — мы телевизору не нужны.
А раз так, может, и он нам не нужен? Он враг и паразит; пусть торгует своим товаром на кассетах.
Каналы жалуются, что им нечем наполнить эфир.
Нечем наполнить — закройся. Ты нам не нужен. Ты же возник, чтобы делать деньги. И вот оказалось, что ты не можешь делать их иначе, чем на трупах и похабщине.
Только и слышно о конкуренции ОРТ, РТР, НТВ, ТВЦ, ТВ-6 и т.д.
Скажите, это борьба за то, кто честнее, умнее, добрее? Конечно, нет. Они дерутся за деньги, а делают вид, будто сражаются за интересы общества. Типичная игра в наперстки. Наивный человек думает, что с ним играют, а его просто грабят.
“Говорящие головы” — с отвращением говорят телевизионщики о программах, где человек просто рассказывает о чем-то важном. Они с отвращением говорят именно о том, что делает нас людьми. Говорящая голова, душа — это самое главное в человеке, и телевизионщики это ненавидят.
Знаменитый телеведущий, который по воскресеньям старается подбодрить нас надеждой на лучшие времена, крайне резко настроен против всего, что может выглядеть цензурой. Против всех попыток “решить за него”: мол, запретили корриду — запретят читать Солженицына...
Да, взрослый человек вправе решать, что пить, читать, смотреть, с кем и как вступать в интимные отношения. Но разве 8-летний мальчик вправе пить водку, смотреть порно, становиться объектом секса?
Разве мы оставляем детям свободу такого выбора? Нет, мы лишаем их. Обязаны лишать. Мы по отношению к детям должны быть цензорами жесткими и непреклонными.
Кто решил ежедневно и многократно показывать детям развратные рекламы, где трахаются за пиво или жвачку?
Демократия? Все, что полезно обществу, — пусть живет. Все, что вредно, должно уничтожаться. Испорченное масло, бешеная говядина сжигаются. Ради нашего здоровья. Фермеры при этом, конечно, разоряются, но мы же не станем травиться ради сочувствия к их убыткам.
ТВ нарушает права тех, кто не хочет порнографии. ТВ насилует, ибо, если ты смотришь ящик, избежать порнографии невозможно.
Человек, оставивший ребенка у телевизора, должен быть осужден по статье “Оставление в опасности”.
Уголовным судом? Да как сказать...
Запретить телевидение, конечно, невозможно. Так же невозможно, как водку. Выпить — не считается грехом. В ресторане, на травке — пьющие люди не прячутся и осуждения не вызывают. Но если мы увидим, что кто-то наливает водку пятилетнему ребенку, — вряд ли спокойно пройдем мимо. Нормальный человек вмешается в “не свое дело”, не позволит идиоту губить малыша. И вмешается не потому, что его к этому обязывает Уголовный кодекс. Просто спаивание детей считается абсолютно недопустимым среди нормальных людей.
Не запрещать ТВ, а сформировать в обществе такое же отношение к ящику, как к водке (детям нельзя ни под каким видом). Трудная задача. Но когда-нибудь она будет решена.
Или — конец.
Люди разные. Одному нравится одно, другому — другое. Кто-то считает приватизаторов наглыми уголовникоми, кто-то — гениальными экономистоми. Одни за войну в Чечне, другие — против... Но о ТВ все говорят с содроганием (даже телевизионщики). А ящик все хуже и хуже.
Протесты растут, власти молчат. А ведь у всех — дети. И у депутатов, и у министров, и у президента, и у членов Верховного суда.
Общее мнение не превращается в силу, то есть в общественное мнение.
И значит, надо просто начать. Просто потребовать, чтобы, исполняя волю народа, с экранов убрали мерзость. А если воля народа властям неизвестна — надо ее показать. Мирно. На референдуме.
В России никогда не было референдума. Референдум — воля граждан. А устраивала референдумы власть. Чтобы укрепить свои позиции, чтобы получить себе дополнительные полномочия.
Снизу референдума не было ни разу.
Сформулировать вопрос будет нелегко. “Согласны ли вы с тем, что на общедоступных телеканалах до 24 часов следует запретить показ ..., ..., ..., при том что политическая цензура недопустима?”
Жесткая, юридически точная формула запрета даст возможность суду наказывать нарушителей.
Если формулировать мягко: “следует ограничить показ насилия, трупов, секса...” — возникнут бесконечные дебаты. Что такое “ограничить”? и т.д.
Эксперты, в том числе и судебные, постоянно спорят: что допустимо, а что нет; что разрешенная эротика, а что запрещенная порнография.
Но все эти споры, поиски разницы между “Плейбоем” и “Мистером Х” имеют смысл, только когда речь идет о взрослых покупателях.
Если бы эксперты оценивали эту продукцию как адресованную детям, они, не задумываясь, запретили бы и мягкое, и жесткое порно.
И может быть, вопрос для референдума стоит сформулировать так: “Согласны ли вы с тем, что в интересах защиты детей...”
И в Уголовном кодексе, и в Семейном кодексе, и в Конвенции ООН о правах ребенка есть соответствующие статьи. И даже в нашем Законе о СМИ есть статья 4 — “Недопустимость злоупотребления свободой массовой информации”, где говорится:
“Не допускается использование средств массовой информации... для распространения передач, пропагандирующих порнографию, культ насилия и жестокости”.
* * *
Подняли “Курск”, буксируют в док, люди стоят на берегу, глядя на эту траурную процессию. В огромном, специально оборудованном пресс-центре адмирал говорит о следующих этапах операции... А за спиной у него мы видим гигантский щит “ЛУКОЙЛ” и малость поменьше — “Бетховен”.
Что за Бетховен? Что он производит? Затычки для ушей?
Мы никогда еще не видели панихиды на фоне рекламы. Ну ничего, выдержим и это.
КОНВЕНЦИЯ ООН О ПРАВАХ РЕБЕНКА
Ребенок, ввиду его физической и умственной незрелости, нуждается в специальной охране и заботе, включая надлежащую правовую защиту.
Статья 3
Государства-участники обязуются обеспечить ребенку такую защиту и заботу, которые необходимы для его благополучия... и с этой целью принимают все соответствующие законодательные и административные меры.
Статья 17
Государства-участники признают важную роль средств массовой информации... поощряют разработку надлежащих принципов защиты ребенка от информации и материалов, наносящих вред.
Статья 34
Государства-участники обязуются защищать ребенка от всех форм сексуальной эксплуатации и сексуального совращения.
На территории России вступила в силу 2 сентября 1990 года.
Британский закон о вещании 1990 года требует от ITC (Комиссии по лицензированию и контролю над независимым частным вещанием) делать все возможное для того, чтобы “ничто не включалось в программы, что оказалось бы оскорбительным для хорошего вкуса, или благопристойности, или могло потворствовать либо побуждать к совершению преступления, или приводить к беспорядку, или оскорблять чувства публики”.
Политика ITC состоит в том, что лучше переборщить с осторожностью, и советует: “если сомневаешься, исключи” (“if in doubt, cut”). Особое внимание придается содержанию программ передач, времени их показа, демонстрируемому в них поведению действующих лиц, которому можно легко подражать, и возможному воздействию на юных и ранимых.
Политика семейного вещания требует, чтобы на ведущих частных каналах до 21 часа не показывалось ничего из того, что не подходит для детей.
Французский закон 1986 года требует, чтобы государственный орган лицензирования и контроля за вещанием — Высший аудиовизуальный совет Франции — следил за обеспечением защиты чувств детей и подростков в транслируемых программах.
Директива Высшего аудиовизуального совета Франции, изданная в мае 1989 года, обязывает вещателей (как общественных, так и частных) воздерживаться от показа эротических и жестоких программ (включая фильмы) до 22 часов 30 минут.
Статья 5 часть 2 Основного закона ФРГ устанавливает, что свобода мнений, информации и печати “может быть ограничена... законоположениями о защите молодежи”. Передачи, нарушающие благополучие детей и подростков, не могут быть допущены к показу до тех пор, пока вещатели не предпримут меры, обеспечивающие малую вероятность их просмотра детьми или подростками. Фильмы, которые не должны смотреть дети моложе 18 лет, можно показывать только в ночные часы (с 23 часов до 6 часов утра).
Итальянский закон о вещании запрещает показывать передачи, которые наносят вред психическому или нравственному развитию детей...
В США защита детей от просмотра порнографии (то есть эротики) является предметом особой заботы американских судов и законодателей. Считается, что Первая поправка к Конституции США, устанавливающая принцип свободы слова, не распространяется на права несовершеннолетних.
Порнография как термин американского права имеет несколько иное значение, чем в законодательстве России, и равносильна российскому термину “эротика”. Те, кто говорит о разрешенности порнографии в США, игнорируют этот факт. В законодательстве США используется термин “непристойность” (obscene), распространение которой запрещается. “Непристойность” определяется как “несоответствие принятым стандартам нравственности”, к ним относятся также “вульгарные или шокирующие” выражения, при этом необязательно наличие обращения к “низменным инстинктам” аудитории.
Показ таких программ возможен с 22 часов до 6 утра. Нарушение карается штрафом до 10 тыс. долларов или лишением свободы до 2 лет.
Материал подготовила Лариса Ефимова, юрист, советник РФ I класса.
Александр Минкин
"Московский Комсомолец"
№ 22828 от 19.10.01
|
|
Ответы:
|
| Limanov
Руслянин
|  "Минкин: Отклики читателей о молодых людоедах"
, Thu 14 Feb 09:33
МОЛОДЫЕ ЛЮДОЕДЫ
Глазами читателей “МК”
30 ноября 2001 мы опубликовали статью “Молодые людоеды” — разговор с бакалаврами Антоном и Анной. Они продолжают учиться в Государственном университете — Высшей школе экономики (ГУ-ВШЭ), чтобы получить степень магистра.
Напомним некоторые фрагменты.
МИНКИН. Вы сказали: если сократятся люди, зарплата вырастет. Зарплата возникает из производства. Нефтяные скважины, газ… Если умирают историки, лингвисты, то производство не уменьшается.
АНТОН. Совершенно верно. А умрут в первую очередь именно они. Вот мы и видим вымирание учителей, вымирание военных.
МИНКИН. Значит, должны остаться только те, которые бурят скважины?
АНТОН. Естественно... У нас социальные выплаты достаточно большие. Если мы их сократим, что у нас произойдет?
МИНКИН. Если перемрут историки и пенсионеры...
АНТОН. Мы на них не будем деньги тратить. Это плохо, но сейчас у общества не хватает денег на развитие. ...Мне не интересен человек, который занимается наукой ради науки. Мне интересен человек, который занимается наукой, чтобы получить большие деньги. Вот этот человек заслуживает внимания.
МИНКИН. Вы сказали: “Меня интересует только тот ученый, который приносит мне деньги”.
АНТОН. Совершенно верно. Вот они и останутся жить.
МИНКИН.B А тот ученый, который расшифровывает клинопись Урарту, он должен умереть?
АНТОН. А он прибыль какую-нибудь приносит?
МИНКИН. …должен умереть?
АНТОН. Что поделаешь.
МИНКИН. В жизни есть ценности кроме экономики.
АННА. Все эти ценности хороши в сытом обществе…
МИНКИН. Вы говорите примерно следующее: вот сейчас существует Россия, 145 миллионов жителей, 70 — должны умереть, потому что они балласт…
АНТОН. Да. Они не нужны обществу...
* * *
Осенью, когда были напечатаны “Молодые людоеды”, все газеты, все теле- и радиоканалы, ужасаясь, говорили о скинхедах.
Сейчас, по мановению президента, все (включая “оппозицию”), ужасаясь, говорят о беспризорниках.
О бакалаврах — никто. Но разве скинхеды будут руководить страной? Нет, они либо поумнеют, либо станут пушечным мясом (такое специальное мясо, которое, убивая и умирая, верит, будто убивает и умирает за Родину).
Руководить будут бакалавры. Но о них нигде ни слова. Газеты, ТВ, депутаты — не поддержали тему. Это очень странно. Про Чикатило говорили все, а про гораздо более опасных — молчание.
Конечно, бакалавры пока еще только мелют языком. Но их учителя уже сократили население России на несколько миллионов, оставив далеко позади и Чикатило, и Басаева.
Возможно, и речи бакалавров, и молчание общества имеют одно и то же происхождение. Откройте любую энциклопедию, изданную до Великой Октябрьской революции, и вы прочтете:
“НРАВСТВЕННОЕ ПОМЕШАТЕЛЬСТВО — психическая болезнь, при которой моральныя представления теряютъ свою силу и перестаютъ быть мотивомъ поведения. При нравственномъ помешательстве человекъ становится безразличнымъ къ добру и злу, не утрачивая, однако, способности теоретическаго, формальнаго между ними различения. Неизлечимо”. (Энциклопедический словарь Ф.Павленкова. С.-Пб. 1905).
В советских словарях этой болезни нет, исчезла. Вылечились от неизлечимой? Или не хотим признавать себя больными?
Камикадзе стали миллионерами
Одного понять не могу — почему Вы постеснялись написать, что молодые людоеды учатся у старших. Разве не людоедской была позиция главы правительства камикадзе г-на Гайдара (ранее зам. главного редактора журнала “Коммунист”), когда он сказал: сокращаем оборонный заказ до нуля, сокращаем финансирование армии практически до нуля... Что тогда творилось в закрытых городах и в военных гарнизонах. Денег занять было не у кого. Последние дореформенные годы с пустыми прилавками воспринимались как времена изобилия. ЭТО БЫЛО ПРЕСТУПЛЕНИЕ. Никто из правительства камикадзе не сделал харакири. Некоторые стали миллиардерами.
А насчет армии — не дай бог нами заинтересуются ребята посерьезнее чеченских бородачей — драпать будем до Северного полюса.
Юрий ЧЕРНЯЕВ.
Зачем напрягаться?
Статья Минкина “Молодые людоеды” — ужасная, как и все его последние “опусы” о якобы необходимости цензуры. Г-н Минкин в лучшем стиле дешевой зюгановщины давит на самые больные точки общества, не делая совершенно никакого анализа последних лет. Действительно, зачем напрягаться? Есть виновные: Гайдар, прочие “реформаторы”. А что помимо приватизаторов в российской политической жизни не последнюю роль играли такие “государственники-патриоты” и “крепкие хозяйственники”, как Лобов, Скоков, Сосковец, Коржаков и Стрелецкий, г-на Минкина не интересует. Также его не интересует, что вышеперечисленные персонажи родились не десять лет назад и отцами их были не приватизаторы. Они, г-н Минкин, родились как раз во времена Окуджавы и “социалистического рая”, где нравственности, судя по вашим опусам, было выше крыши. Только куда это все испарилось? Причем моментально?
Den
(Умница Den! В том-то и дело, что Сосковец, Коржаков, Стрелецкий — ровесники приватизаторов. И все они — профессиональные вруны — сформировались в гнилую брежневскую 20-летку непрерывной лжи. Подумайте, почему на месте Окуджавы зияющая дыра, а по нашей земле безнаказанно маршируют фашисты. — А.М.)
Проще убрать компаньона?
Юные дарования утверждают, что при сокращении числа стариков экономика и бизнес заработают эффективней. Может быть. Но чем в своей жизни пользуются молодые? Комфортной средой обитания, коммуникациями, кино, ресторанами и прочими достижениями цивилизации. Но ведь это капитал, накопленный предыдущими поколениями, в том числе и ныне здравствующими (и не очень здравствующими) стариками. А теперь хочу спросить будущих экономистов, должен ли давать капитал дивиденды? Похоже, что учат бакалавров представители российского бандитского бизнеса, в котором проще убрать компаньона, чем с ним рассчитываться. Честный же бизнес считает отдачу долгов святым обязательством. Пусть бакалавры попробуют основать свой бизнес в тайге, пустыне, тундре. Боюсь, большая часть жизни у них уйдет на обустройство жизни, а когда придет время заняться бизнесом, они состарятся и станут помехой своим потомкам.
Как быть с людьми с бесполезными для бизнеса специальностями: историками, лингвистами, фундаментальными математиками и пр.? Сколь бессмысленно пренебрежение этими науками, видно на одном историческом примере. В 1832-м студент Э.Галуа в ночь накануне дуэли, уверенный, что погибнет, написал 26 страниц по теории алгебраических полей. Работа была чисто теоретической. Игра ума, почти забава! И только через сто пятьдесят лет теория Галуа нашла применение в современных сетях связи, в том числе и в Интернете, которыми не в последнюю очередь пользуется и современный бизнес. Приведенный пример — не единственный. Так нужны ли ученые-фундаменталисты? Нужны ли историки, доносящие до нас опыт прошлого, в том числе как и в приведенном примере? Нужны ли лингвисты, которые в будущем помогут нам освободиться от проклятия строителей вавилонской башни? Кстати, их знания уже применяются при составлении компьютерных языков. Пренебрежение многими науками уже не раз оборачивалось существенными потерями для человечества. Не зря предприниматели многих стран создают многочисленные фонды для поддержания “ненужных” наук. Наверное, это обременительно для нашей экономики, но кто же виноват, что наши предприниматели такие жлобы (а может, их так учат?)...
Н.А.ГУЛЕГО, пенсионер,
слесарь автопредприятия,
г. Химки.
Не сможем лечить
Мне 30 лет, я занимаюсь иммунологией. Это наука, как нам всем выжить. Но это область фундаментальной науки, и поэтому имеет мизерное финансирование из бюджета. Так давайте же прекратим финансирование! Уничтожим образование, медицину, а заодно и все остальные науки (в том числе и экономику). Вот когда эти “молодые людоеды” столкнутся с тем, что они не могут вылечить в нашей стране своих детей (потому что у нас нет медицинских методик), вот тогда и посмотрим, что они запоют.
Наталья.
Достоевский и Пушкин были людоедами!
Мне было бы интересно посмотреть, каким был бы этот материал, если бы Александр Минкин не имел возможности постфактум добавить в материал цитаты из Достоевского и Пушкина, а пытался бы вспомнить их с ходу. Вероятно, это было бы жалкое зрелище...
Цинизму юноши можно ужасаться. Но что лучше — бороться за выживание или сидеть на кухне, обставившись бутылками, и думать о “духовном”? Лично меня от слова “духовность” тошнит. И вовсе не потому, что я циник и никакой духовной жизни не признаю. Я скорее лирик и даже стихи пишу иногда. Но вы поймите, ни Достоевский, ни Пушкин не были “лишними людьми”, они сами были молодыми людоедами, которые любили жизнь и ненавидели слабаков. И они вместо того, чтобы жалеть слабых, пахали, как проклятые, для того, чтобы — заработать денег, выпить вкусного вина, поиграть в рулетку, пообщаться с красивыми женщинами! И я уверен, что новое “Преступление и наказание” и нового “Евгения Онегина” напишет не Минкин, а “людоед” Антон. Возможно, это будет не роман в стихах, а художественный фильм. Или компьютерная игра. Но суть понятна. В общем, что-то я увлекся. Работать надо. На хлебушек с маслом зарабатывать.
Александр МОЛЧАНОВ.
(В замечательной стране, где живет “скорее лирик” Молчанов, на поле чудес тоже есть памятник Пушкину. Но стихи на пьедестале малость отличаются от тех, что мы когда-то учили.
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства жлобские во всех я развивал,
Что в наш прекрасный век я прославлял доходы,
А падших — просто убивал.
. — А.М.)
Стыд — тоталитарная категория
Во все века существовали понятия о том, что можно и чего нельзя. Во все века люди по слабости, из корысти, для удобства и пр. преступали ту, говоря словами Фолкнера, длинную, чистую, четкую, неоспоримую и сверкающую черту, по одну сторону которой черное — это черное, а белое — это белое. Но люди всегда знали, что полоса эта существует, что они ее преступают и что лучше бы этого не делать. Именно в силу этого чувства стыда они при всех преступлениях и безобразиях оставались людьми. Одни назовут это совестью, другие — инстинктом самосохранения вида, третьи — страхом Божьим...
Дурные помыслы и инстинкты, недостойные поступки и все подобное старались скрывать. Лучше от этого, может, и не становились, но было главное: различение между человеческим и, условно говоря, животным. Это различение стирается. И в этом катастрофическое отличие нашей эпохи от решительно всех предшествующих.
Я убежден, что здесь начало неслыханной всемирно-исторической катастрофы, куда страшнее налета “Боинга” на Всемирный торговый центр...
Все религиозные, нравственные, идеологические учения исходили из того, каким ДОЛЖЕН быть человек. Представления об этом могли быть разные, но сам импульс требовал от человека трудиться над собой, в чем-то преодолевать себя. Сейчас пестуется другой импульс — потребительский. Душа не обязана трудиться, лучше воспроизводить себя такого, как есть, а совершенствовать лишь условия и удобства своего существования. Существует проституция — надо ее легализовать (и удобно, и государству доход). Ничего стыдного нет, запретного тоже. Стыд и запрет — тоталитарные категории, а у нас свобода.
Не стыдно показывать по ТВ человека в ванной и туалете. Не стыдно иметь и навязывать людям дурные вкусы и помыслы. “Нетривиальные” сексуальные пристрастия — почти святое. В телеигре “Слабое звено”, да и не только там, учат, как отстреливать конкурентов (и при этом уверяют участников взаимоуничтожения, что они — команда).
Понятия чести и достоинства остались только в формулировке судебного иска, в остальной жизни их даже упоминать уже стесняются. Нравственные понятия “можно” и “нельзя” заменены физическими “возможно” и “невозможно”. Что возможно, то и можно. Это животный принцип, и это антропологическое преступление. Но главная жуть в том, что мы к этому всему почти уже привыкли!
Валентин НЕПОМНЯЩИЙ,
доктор филологии,
лауреат Госпремии РФ.
Ученая протоплазма
Статья про ГУ-ВШЭ “задела меня за живое”, ведь я сам там учусь. Мне совсем не понравилось, что вы делаете из нас каких-то “гестаповцев”.
Первое мое возражение: не судите по одному человеку о всех. (Сужу не по одному. Бакалавров сперва было двое, потом — еще семеро. — А.М.)
Второе: мне показалось, что вы и Антон не совсем поняли друг друга. Например, когда он говорил о том, что профессии будут вымирать, он не имел в виду то, что должны в прямом смысле умереть (если, конечно, не совсем дурак) носители профессий. Речь идет о смене профессий. (Нет. Перечитайте фрагменты беседы с Антоном. — А.М.)
Если человек достаточно умен и подвижен, то он найдет себе применение, сможет изменить форму деятельности. (А если недостаточно умен? Куда его? — А.М.)
На мой взгляд, наука, живущая ради науки, нежизнеспособна. Для любой деятельности нужна причина. И, согласитесь, тут от “молодых гестаповских экономистов” ничего не зависит. Да, конечно, фундаментальную науку нужно поддерживать, но сначала нужно обеспечить себе пропитание. Ведь в любой системе есть цели (пусть они и не настолько красивы), невыполнение которых означает смерть системы. Проще говоря, если не есть долгое время, то просто умрешь, тут уж не до философии. И последнее, слишком уж заметно то, как вы подгоняете слова, как их интерпретируете так, чтобы показать то, что вам хочется. Скажите, вы что-нибудь знаете об экономической социологии и институциональной экономике?
Скромнее надо быть.
Владимир,
студент ГУ-ВШЭ.
(Скромнее Владимира быть невозможно. Он отвергает “науку ради науки”, потому что “должна же быть причина”. То есть — выгода. Материалист. Ленин считал, что жизнь — это форма существования белковых тел. Белковое тело не знает таких причин, как любопытство, вдохновение... В этом смысле все белковые тела — скромняги. Только жрут и размножаются, не захламляя планету открытиями и шедеврами. — А.М.)
Больные дети
Не принято ставить диагноз, не осмотрев пациента. Однако нередко мы ставим диагноз даже тем, кто в реальности не существовал: Смердякову, Раскольникову, Обломову...
Судя по опубликованной беседе, у Антона наблюдается эмоциональное обкрадывание . И обокрали его, скорее всего, в раннем детстве.
В первые годы жизни такие дети не получают от родителей душевной подпитки, необходимой для полноценного развития. Родители озабочены зарабатыванием денег, “чтобы у ребенка было все”. В результате у него есть все, кроме родителей. Мать целый день на работе. Спросите ее — она скажет, что беспокоится о ребенке, звонит по телефону узнать, хорошо ли поел.
Но она не чувствует, что надо вылизывать его, как кошка котенка: со всех сторон, и каждый день, и не один раз. Не чувствует и не умеет этого делать.
В результате дети не получают эмоционального комфорта. Совершенно точно: где родители заняты только добыванием денег — там больные дети.
Мозг таких детей и потом, когда они становятся взрослыми, работает по принципу примитивного рефлекторного обеспечения. А это — кратковременные мозговые связи: увидел-схватил-съел — вот связь и кончилась.
Все это очень характерно для большинства нынешних подростков. Они не достигают эмоциональной зрелости. Останавливаются в своем развитии (застревают) на стадии рефлекторного обеспечения. Они существуют вне времени.
Их принцип — достижение желаемого любым способом.
Отсюда их полная зависимость от обстоятельств. Меняются обстоятельства — меняется мнение. Они очень адаптивны. Чрезвычайно легко приспосабливаются к чему угодно. В том числе и к сложным разговорам. Легко подстраиваются под любой тон. Каждому могут говорить то, чего он желает услышать.
Отсюда же их страшная зависимость от своих желаний. Появилось желание — оно должно быть удовлетворено.
Результатов они достигают быстро. Мы 20 раз подумаем, а они действуют сразу.
У них, если можно так выразиться, нет “со”. Знание есть, а сознания нет. Переживание есть, а сопереживания нет. Бытие есть, а событий нет. Весть (информация) есть, а совести (эмоции) нет.
Они живут здесь и сейчас, не чувствуя ни своих, ни чужих эмоций. И эта бедность, обкраденность заменяется у них богатством денег и вещей.
Они не прогнозируют эффекта переживаний. Опыт эмоционального переживания мы переносим на другого человека. Судим по себе. Зная свои переживания, мы понимаем, что в подобной ситуации переживает другой человек. И его поведение становится для нас прогнозируемым. А эти — непредсказуемы. А мы им — непонятны, они нам не верят; им кажется, что мы притворяемся.
Страшно, что их жестокость (уже не детская) очень заразна. Как заразны все рефлексы: зевота, кашель...
У них высокая адаптация к чрезвычайно агрессивной среде. Это их способ выжить в нынешних условиях.
Из публикации “Молодые людоеды” видно, что они уже не таят про себя, а открыто высказывают свою программу. Суть ее — сокращение популяции. “Не такой” — не имеет права жить.
Тому, что случилось с поколением, есть множество причин. Агрессивная городская жизнь, информационная агрессия — Интернет, телевидение вообще и ТВ-реклама в частности...
Литература требует медленного постижения, прочувствования, а в результате — в душе остается след, остается эмоциональный опыт. Но многие перестали читать. Некогда.
Информации так много, что ее можно “усвоить” только в закодированном виде: клип, реклама, мультик.
Стремительный темп клипов, крики, вспышки — это, конечно, не жизнь. Вместо пейзажа человеку показывают одни дорожные знаки.
Так происходит во всем мире. Но у нас все это еще быстрее и хуже. На Западе оно росло постепенно, а на нас — обрушилось. И смяло.
Зав. кафедрой клинических основ
специальной педагогики и специальной
психологии МГПУ, профессор Б.А.АРХИПОВ.
Власть — вне морали
Власть и политика в целом у нас находятся вообще вне моральных координат. Так называемый прагматизм в российском исполнении — цинизм — яд для общества. Отравленное общество не чувствует даже собственной боли. Это тупик.
В 2001 году впервые, наверное, за полвека в армию призвали ребят, которые не умеют читать и писать. Вот один из результатов десятилетия реформ. Другой результат — такие “образованные” люди, как Антон.
Снобы из “вышки” умеют читать и писать, но, видимо, только то, что “приносит дивиденды”. Они думают, что знают, как выжить в новых условиях. Но те, в армии, тоже знают и еще подучатся. И когда вернутся, могут объявить лишними разных там “бакалавров”, как сегодня бакалавры объявляют лишними специалистов по истории Урарту.
Григорий ЯВЛИНСКИЙ.
Людоедские наклонности передаются по наследству
Вы вскрыли главный нерв в порочной системе нынешнего высшего образования экономистов.
Российская традиция высшего образования всегда соединяла профессионализм и нравственность. Но с началом экономических реформ высшая школа ушла от этой традиции.
Торжествует принцип: цель (создание рыночной экономики) оправдывает средства. К сожалению, реформаторы так и не поняли главного — власть (любая) не обладает и никогда не будет обладать секретом построения справедливого общества иначе, чем на началах духовных и нравственных.
На пренебрежение власти к внутреннему миру человека общество отвечает апатией, цинизмом, социальной агрессивностью, ростом преступности и смертности. В России ежегодно вымирает около миллиона человек. Если так пойдет, к середине века нас будет на 45—50 миллионов меньше. Для кого реформы?
Совершенно очевидна взаимосвязь безнравственного характера экономических реформ с поразившей Россию эпидемией смертности. Антон (собеседник А.Минкина), по-видимому, не догадывается, что эта эпидемия коснулась всех — и бедных, и богатых. Умирают и те, кто получил и богатство, и доступ к власти. Молодое поколение вымирает с не меньшей скоростью, чем вся Россия. Психологический стресс, вызываемый непредсказуемым характером реформ, криминализацией экономики и власти, убивает и “новых русских”. Главная причина общей беды — материальное и мертвое поставлено выше духовного и живого.
Лучшим ответом “реформаторам” являются слова экономиста и мыслителя Фридриха Листа: “Мир богатства не существует! Только представление о духовном или живом может быть соединено с понятием о мире... Устраните духовное начало, и все, что называется богатством, превратится лишь в мертвую материю. Что сталось с сокровищами Тира и Карфагена, с богатством венецианских дворцов, когда дух отлетел от этих каменных масс?”
Медики, получая диплом, дают клятву Гиппократа. “Не навреди!” — основополагающий нравственный принцип врача. Молодым экономистам следовало бы приносить ту же присягу. Ведь вред, который практикующий экономист может причинить обществу (миллионам людей!) — несоизмерим с возможными ошибками молодого врача.
Сегодня признана ошибочность ориентации экономики на макроэкономическую сбалансированность, которая у нас признается “венцом экономической мысли”. Ведущий специалист в области макроэкономики американский профессор Д.Стиглиц доказывает, что такая установка противоречит фундаментальному смыслу стабильности — стабилизации производства и занятости.
За критику нынешнего курса российских экономических реформ профессору Стиглицу устроили в стенах ВШЭ идеологический разгром в духе классических пленумов ЦК КПСС: “Монетаристская доктрина всесильна потому, что она верна”. (И студенты, и научное руководство ВШЭ часто говорят языком классиков марксизма.)
Мировая научная общественность иного мнения. В 2001-м Стиглиц получил Нобелевскую премию по экономике!
Трудно представить, что авиационное КБ возглавил бы конструктор, на счету которого сплошные аварии. А в Государственном университете ВШЭ это именно так. Этот элитный вуз находится под патронажем бывших правительственных чиновников самого высокого ранга: бывший премьер-министр, бывший министр экономики и еще много важных бывших. Они — главные конструкторы провалившихся шоковых реформ в России. Они несут ответственность за дефолт 1998 года. И ни один из них не признал своих ошибок за грубые просчеты в реформировании экономики. Теперь они обучают студентов — будущих экономических конструкторов. Велика вероятность, что кризисы и дефолты у нас будут множиться.
Академик-секретарь Отделения
экономики РАН, академик Д.С.ЛЬВОВ.
Теория научного идиотизма
В статье “Молодые людоеды” увидел “стриптиз” молодых людей, зараженных страшной болезнью “экономического идиотизма”, которой, кстати, поражена большая часть нынешних спасителей России.
Теория Маркса о социальных революциях как двигателе общественного переустройства и теория капитала, который решает все проблемы экономики, — все это тоже относится к теориям научного идиотизма. Только в больных мозгах революционеров, перевравших тезис Дарвина о борьбе за существование, могли родиться идеи уничтожения людей ради создания общества всеобщей справедливости.
Теперь о свободном рынке. Только наши доморощенные полуграмотные экономисты продолжают твердить о свободном рынке. На Западе рынок уже давно зарегулирован. А нам вчерашние члены политбюро навязали экономический произвол авторитарной власти.
Кто громче всех в 1991-м году провозглашал наступление демократии в России, соорудили затем махровое авторитарное государство.
В авторитарном государстве закон безмолвствует, в нем правят власть и деньги. То безобразие, которое мы имеем в стране, — это всего лишь реализация Конституции России.
Всякое авторитарное государство находится в стагнации либо деградирует. Надежды на то, что лихой свободный рынок когда-нибудь приведет к возрождению страны, — наивный самообман. Россия обречена на деградацию и прогрессирующее отставание от развитых демократических государств, если не будет проведена политическая реформа системы управления.
Александр ВИКОРУК.
Привет от красных
Тов. Минкин! Будучи непримиримыми оппонентами режима “Е.Б.Н. и Ко”, все эти чудовищные 90-е годы почитывали “МК” как “вражье слово” (право же, неинтересно читать наивную левую прессу!), но вот, вступив в XXI век, “МК” становится гораздо объективнее (если не брать в расчет отморозка Ниточкина), и в основном — благодаря вашим, сударь, статьям на морально-этические темы. Можно резко расходиться в политике, но в нравах все определеннее.
С уважением от Красных.
С.ПЕТРОВ.
Не жалели своей жизни
Этот Антоша с Аннушкой равнодушные люди, а равнодушных людей нужно бояться больше бандитов в сто крат, бандит не тронет бедного человека, а эти наоборот.
Знают ли они, что во время Великой Отечественной войны эти пенсионеры и бедные не жалели своей жизни, чтобы потом они родились? А сколько осталось вдов и сирот? А сколько погибло на полях жестоких боев! А сколько погибло совсем юных, не повидавших жизни? А сколько погибло в концлагерях? Видно, эти богатые все позабыли. Собака и та с жира бесится, а они тем более.
С уважением к вам
Мария Ивановна ВИНОГРАДОВА.
Вы прочли часть откликов, пришедших на “Молодых людоедов”. На самом деле откликов гораздо больше. Вся культура, вся история — ослепительный и неоспоримый ответ любой шпане, какие бы дипломы ни украшали их конторы.
Выдающийся физик, мыслитель, академик Раушенбах, чьи открытия позволили увидеть обратную сторону Луны, понять законы древнерусской живописи, умер весною прошлого года. Незадолго до смерти он подготовил к печати книгу “Праздные мысли”. Вот некоторые из них.
“Нас призывают к рынку. Рынок не идея, а способ взаимодействия людей... То, о чем слышим сейчас, в том числе от государственных деятелей, мелкая суета.
Без конца сейчас слышу вопрос: как надо жить? Да так, чтобы, умирая, не было стыдно... Главное, что меня смущает, это отсутствие высоких целей. Без идеи жить нельзя.
Я знаю десятки случаев, когда финансирование фундаментальных исследований прекратилось и работы остановились. Причем люди, принимавшие решения, спрашивали: “Какое практическое значение имеют ваши работы?” Это, кажется, самый глупый вопрос, который можно задать ученому. Да пока — никакого! Вот честный ответ.
Но ученые продолжают работать над решением сложных проблем, поэты пишут стихи, художники — картины. Сознавая при этом, что их работа не только не приведет к материальному успеху, но зачастую не даст даже морального удовлетворения. И так было всегда. Если бы человечество когда-либо отложило занятия искусством или наукой до прихода более благоприятных времен, оно бы их не дождалось”.
Рядом с этими простыми истинами речи бакалавров — не более чем агрессивный писк.
...Напоследок должен принести извинения. Комментируя одно из высказываний Антона, я написал: “Вылитый революционный орел Горького: лучше раз напиться живой крови, чем сто лет питаться падалью”.
Было отчетливое ощущение неточности; я же помню, что нету у Горького никакого орла. Сокол, буревестник, уж, Данко... а, ладно, потом...
Когда газета уже вышла, я ахнул: это же не Горький, а Пушкин! Это в “Капитанской дочке” Пугачев рассказывает калмыцкую сказку...
Потом, естественно, пришли письма с насмешками: мол, Антона упрекаете за то, что не читал классику, а сами!.. позор!..
Каюсь. Но вот два оправдания.
Одно дело — не знать, другое — перепутать. Затмение с каждым может случиться.
По сути ошибки нет. Хищную сказку излагает Пугачев. Тот самый, который считал, что путь к всеобщему счастью лежит через физическое уничтожение лишних людей: дворян (включая грудных детей), священников (вместе с семьями)... Если бы победил Пугачев — не было бы ни Пушкина, ни...
Когда победил Лысенко, СССР лишился кибернетики и генетики. Лысенко давно нет, а разрыв не ликвидирован, отставание растет.
Если победит Антон, свет погаснет надолго. Он его продаст.
P.S. Полные тексты откликов и неопубликованные отклики можно прочесть в нашей гостевой книге.
Александр Минкин
"Московский Комсомолец"
№ 22910 от 01.02.2002
|
| | Zotov
Руслянин
|  "Минкин: молодые людоеды"
, Sun 24 Feb 08:14
МОЛОДЫЕ ЛЮДОЕДЫ
Десятки миллионов лишних людей мешают пройти в светлое будущее
Мы все еще на переломе. Вертикаль уже пронзила облака, сияет как солнце, а горизонталь мерзнет у лопнувших батарей, объявляет голодовки.
Некоторые все еще надеются, что вот-вот к управлению придут молодые, по-новому мыслящие, и Россия наконец...
А тут вдруг случайная встреча. Случайный разговор. Собеседнику 21 год. Он бакалавр, окончил Высшую школу экономики, теперь учится там на магистра. Убеждений своих не скрывает. На столе включенный магнитофон.
МИНКИН. Страна немыслимо богата… И все плачут, что нищета. Учителя плачут, врачи...
АНТОН. Если человек чувствует себя нищим, он должен более активные позиции занять, а не плакать.
МИНКИН. Огромный слой населения, который справедливо жалуется на нищету, — учителя. В России 30 миллионов детей. Им нужен, соответственно, миллион учителей. Допустим, учителя ушли в челноки или умерли с голоду. А кто будет учить детей? Вы говорите, если человек жалуется на нищету, пусть меняет профессию. Получается, что образование — лишнее? Образование умирает…
АНТОН. Само собой. Население это понимает. Учителя начинают утекать в другие отрасли. Если сейчас у нас 80% имеют высшее образование, то в конечном итоге будут иметь высшее образование 40%. 11 классов сейчас заканчивает 90%, будут заканчивать 50%. Они не будут учиться, действительно. Обязательной будет семилетка. За станок можно поставить человека без высшего образования и даже без среднего. Образованием должна заниматься фирма. Если она хочет получить большую отдачу от человека, она будет вкладывать бешеные деньги в образование своих работников.
МИНКИН. Фирма не заинтересована ни в населении, ни в образовании, она заинтересована в своем коммерческом успехе, правильно? Но станки уже давно крутятся автоматически. У станка стоять не надо. Фирма себе выращивает специалиста, двух, трех. Это не значит, что вся округа будет взята фирмой на обучение, на здравоохранение...
АНТОН. Есть рынок труда, есть фонд заработной платы. Если население сократится, фонд останется таким же. Заработная плата вырастет. То есть сначала мы сожмемся, а потом постепенно будем накапливать, накапливать...
МИНКИН. Вы сказали, если сократятся люди, зарплата вырастет. У нас 145 миллионов людей. Предположим, половина из них умрет. Вы почему-то считаете, что фонд зарплаты останется прежним. Зарплата возникает из производства. Нефтяные скважины, газ… Если умирают историки, лингвисты, то производство не уменьшается.
АНТОН. Совершенно верно. А умрут в первую очередь именно они. Вот мы и видим вымирание учителей, вымирание военных.
МИНКИН. Значит, должны остаться только те, которые бурят скважины…
АНТОН. Естественно, естественно. А потом, когда они смогут накопить себе денег, они купят образование, медицину, и мы не будем делать большие социальные выплаты. Ведь у нас социальные выплаты достаточно большие. Если мы их сократим, что у нас произойдет?
МИНКИН. Если перемрут историки и пенсионеры...
АНТОН. Мы на них не будем деньги тратить.
МИНКИН. Это хорошо или плохо?
АНТОН. Это плохо, но сейчас у общества не хватает денег на развитие.
МИНКИН. И что мешает этому развитию?
АНТОН. Историки. Абсурд, но такова действительность. Мои рассуждения, может быть, наивны они, может быть, действительно жестоки. Но ничего не поделаешь. Я другого выхода просто не вижу.
* * *
Антон, объясняя, каким способом надо наладить в России счастливую жизнь, каким способом перескочить к богатству, даже не предполагал, что почти дословно цитирует “Бесов” Достоевского.
— Как мир ни лечи, всё не вылечишь. А срезав радикально сто миллионов голов и тем облегчив себя, можно вернее перескочить через канавку...
Если “срезать” историков, лингвистов, пенсионеров, то и врачи, что их лечили, тоже становятся не нужны. А сколько квартир освободится... А дети историков? Устранять с родителями или отправлять в детдом?
Трудно жить молодым экономистам, видя вокруг толпы лишних людей, мешающих общему счастью.
Вот бакалавры и мучаются вопросами: сколько оставить? Половину? Треть? Как отобрать достойных? А ведь следом возникнет другой вопрос: как уморить недостойных? Стрелять? — неконституционно. Голодом? — это ж сколько придется ждать.
Разговор с Антоном случился месяца два назад. Но хотелось понять: этот парень уникум или норма? Я попросил его устроить встречу с однокурсниками. На этот раз бакалавров было семеро. Мы обсуждали детали, нюансы.... В чем-то они с Антоном согласны, в чем-то нет. Но мысль о десятках миллионов лишних людей не вызвала у них ни ужаса, ни даже удивления.
На прощание я спросил: “Ребята, вы “Бесов” Достоевского читали?” — “Нет”. — “А “Три сестры” Чехова?” — “Нет”. — “А “Вишневый сад” Чехова?”
Оказалось, что “Вишневый сад” они “подробно проходили”.
Может, они запомнили только молодого купца Лопахина, который удачно купил вишневый сад, чтобы вырубить его, нарезать землю на участки и выгодно продать дачникам. Но в “Вишневом саде” есть и другие герои.
ЯША (молодой лакей). Надоел ты, дед. (Зевает.) Хоть бы ты поскорее подох.
Это Яша — Фирсу, 87-летнему старику. А почему нет восклицательных знаков? Зачем вставлено “зевает”? Чехов, видимо, опасался, что актер станет изображать ненависть. Чехов знал, что глубокое равнодушие страшнее.
Не скинхеды, не застекольные... Симпатичные, умные, учатся в Высшей школе экономики — элитном престижном заведении. И повторяю — не дети, им третий десяток. Почему они не читали главных книг?
Они, конечно, стараются обойтись без грубых слов. Вместо “люди сдохнут” говорят “население сожмется”. Вместо “умрут люди” — “умрут профессии”. И все же за красотой своих выражений они, видимо, чувствуют что-то людоедское. И потому иногда оговариваются, мол, “мои рассуждения жестоки, но ничего не поделаешь, другого выхода нет”. В эти моменты кажется, что бакалавры вот-вот начнут пританцовывать, напевая из “Трехгрошовой оперы” Брехта:
Мы рады бы устроить рай земной —
Да обстоятельства всему виной!
И мы бы не были черствы, —
Да обстоятельства не таковы!
* * *
АНТОН. Был социалистический строй, не было рыночных отношений. Тенденция была нехорошая. С начала 80-х годов — нарастающий дефицит продуктов питания...
МИНКИН. Никто не спорит. И в Москве приходилось иногда стоять часами за сыром, причем никакого выбора.
АНТОН. А почему? Потому что не было института рыночных отношений! Человека заставляли. У человека был один сорт сыра, да еще и очередь. У человека не было возможности выбора.
МИНКИН. Теперь много сыра и очереди нет. Улучшилась жизнь?
АНТОН. Улучшилась.
МИНКИН. Продолжительность жизни сократилась?
АНТОН. Сократилась.
МИНКИН. Так жизнь улучшилась или ухудшилась?
АНТОН. Это нужно смотреть с точки зрения социальных и этических норм.
МИНКИН. Каких “этических”? Скажите, люди стали больше жить или меньше?
АНТОН. Меньше.
МИНКИН. Это говорит о том, что жизнь улучшилась?
АНТОН. Ухудшилась.
МИНКИН. Но вы только что сказали, что она улучшилась.
АНТОН. С точки зрения рынка она улучшилась, потому что у меня есть выбор. Если сравнивать систему сегодняшнюю и систему социалистического строя, я считаю, что так лучше.
МИНКИН. Был один сорт сыра и большая очередь. Но продолжительность жизни была больше. Сейчас сыра много, очереди нет, но продолжительность жизни меньше. Жизнь улучшилась или ухудшилась?
АНТОН. Теперь вы мне ответьте. Что выберете: будете сидеть два часа в темной-темной комнате, неподвижно, скрученный ремнями, или вы в течение одного часа посмотрите кучу фильмов, сходите в ресторан, на дискотеку…
* * *
Современники страшно ругали Достоевского за то, что в “Бесах” он нарисовал Петрушу Верховенского (молодого революционера) абсолютным негодяем. Орали, что это не портрет, а злая выдумка, карикатура. Но вот живой симпатичный русский бакалавр задал мне тот самый вопрос, который 150 лет назад задавала “карикатура”:
ВЕРХОВЕНСКИЙ. Я вас спрашиваю, что вам милее: медленный ли путь или вы держитесь решения скорого, в чем бы оно ни состояло, но которое наконец развяжет руки и даст человечеству на просторе самому социально устроиться. Кричат: “Сто миллионов голов”, — но чего их бояться... Прошу всю почтенную компанию прямо и просто заявить, что вам веселее: черепаший ли ход в болоте или на всех парах через болото?
— Я положительно за ход на парах! — крикнул в восторге гимназист.
После этих милых бесед интеллигенты-интеллектуалы пошли и убили Шатова.
Антон сравнивает советскую жизнь с темной-темной комнатой, а нынешняя — светлая, с рестораном и дискотекой. Но в той темной-темной комнате были Высоцкий, Окуджава, великие спектакли, великие фильмы. А также в области балета... Да и Енисей перекрыли (кто же знал, что в подарок приватизаторам).
* * *
АНТОН. Что вы выберете?
МИНКИН. Безусловно, скрученность ремнями два часа, чем час на дискотеке. Я эти два часа буду размышлять о замечательных вещах…
АНТОН. Вы — Диоген, который довольствуется житьем в бочке. Я выберу лучше час.
МИНКИН. Вы выбираете короткую жизнь?
АНТОН. Я выбираю короткую жизнь, но насыщенную. (И опять он не замечает, как цитирует классику. Вылитый революционный орел Горького: “Лучше раз напиться живой крови, чем сто лет питаться падалью”. — А.М.) Это не жизнь, когда вы ничего не получаете. Вы не получаете удовольствия от жизни.
МИНКИН. Вы выбираете короткую, но полную сыра жизнь?
АНТОН. Да, полную сыра.
МИНКИН. Люди, которые, как и вы, могут выбрать себе жизнь, полную сыра, — их продолжительность жизни тоже сократилась?
АНТОН. Я не хочу обсуждать свою жизнь...
МИНКИН. Вы сказали: “Я выбираю для себя жизнь, полную красок и сыров, и пусть она будет короткой”. Но вы же, боюсь, лукавите. Вы же понимаете, что ваша жизнь, полная сыра, будет продолжительная. А жизнь того, кто умирает рано, полна возможности смотреть на сыр, но не есть его... Вот наша жизнь, полная сыра. В этой жизни есть два сорта граждан. Одни пользуются этим сыром, а другие смотрят на него. Как будет устроена жизнь, решают те, кто пользуется, а те, кто смотрит, — не решают.
АНТОН. При социалистическом режиме был один сорт сыра и один тип людей. Сейчас много сортов сыра и много типов людей, каждый получает по своим возможностям. Поймите, люди по своей сущности не равны. У одних высокие интеллектуальные способности, у других низкие. Почему человек, который имеет высокие интеллектуальные способности должен получать столько же, сколько человек, который имеет низкие интеллектуальные способности? (“Каждому свое” — это Гитлер над воротами концлагеря написал. — А.М.)
МИНКИН. Т.е. высокий интеллектуал должен получать больше?
АНТОН. Больше! Конечно!
МИНКИН. 10 минут назад вы сказали, что нужны только те, которые бурят скважины, а историки и лингвисты должны умереть. У кого выше интеллект — у буровика или у лингвиста? (На самом деле лингвист может быть дураком, а буровик — умным. Но бакалавр даже не заметил, как я подставляюсь.)
АНТОН. Я имею в виду интеллектуала с точки зрения бизнеса. Мне не интересен человек, который занимается наукой ради науки. Мне интересен человек, который занимается наукой, чтобы получить большие деньги. Вот этот человек заслуживает внимания. Да, я согласен, может быть, с точки зрения общества, это достаточно жестоко...
МИНКИН. Вы сейчас сказали: “Я, бизнесмен, буду решать — кому жить, а кому не жить”.
АНТОН. Это не так.
МИНКИН. Вы сказали: “Меня интересует только тот ученый, который приносит мне деньги. Меня интересует только ученый, который нашел новый способ бурения скважины”.
АНТОН. Да. Совершенно верно. Вот они и останутся жить.
МИНКИН. А тот ученый, который расшифровывает клинопись Урарту, он должен умереть?
АНТОН. А он прибыль какую-нибудь принесет?
МИНКИН. …должен умереть?
АНТОН. Что поделаешь.
МИНКИН. Вы же о сыре говорили, а не о человечине… значит, людоедом можете себя не считать. По-вашему, самое главное, чтобы экономика нормально функционировала, и если этому мешает лишнее количество людей, то они должны просто умереть. Правильно?
АНТОН. Правильно.
МИНКИН. У вас экономика определяет, кто нужен, кто не нужен. А общество...
АНТОН. Я вас умоляю! “Общество!” Есть стадо баранов, и у этого стада есть вожак. Куда вожак пошел, туда пошло и общество.
МИНКИН. Стадо баранов, да, оно идет за вожаком — за козлом, кстати говоря.
* * *
АНТОН. Вспомните господина Александра Сергеевича Пушкина, первый абзац “Евгения Онегина”. Я процитирую: “Мы не умеем извлекать прибыль из наших ресурсов, мы не умеем делать…” (Непонятно, почему почти-магистр называет первым абзацем седьмую строфу “Онегина”.
Отец понять его не мог
И земли отдавал в залог.
Текст Пушкина в передаче магистра выглядит как убогий подстрочник в переводе на застекольный. — А.М.).
МИНКИН. Вы сказали, что должно сократиться население... Кто определяет направление такого “развития”? Или это стихийно?
АНТОН. Я вас умоляю, я уже приводил пример с баранами.
МИНКИН. И кто же этот козел, который ведет? И из каких исходя принципов он определяет...
АНТОН. Я не хочу умалять роль правительства… От мудрого правительства и руководства, я считаю, зависит достаточно много.
МИНКИН: Кто же этот мудрый?
АННА (однокурсница Антона). Тот, который готов пожертвовать собой…
МИНКИН. Пожертвовать собой?! В правительстве?!
АННА. Гайдар, в каком-то смысле, пожертвовал собой…
МИНКИН. Минуточку, он умер, что ли?
АННА. Вы слишком примитивно, слишком буквально воспринимаете…
АНТОН. Есть очень хороший анекдот. Кто девушку обедает, тот ее и танцует. Вы понимаете, к чему я клоню?
МИНКИН. Нет.
АНТОН. Жизнь общества и политику общества определяют те люди, которые имеют большой запас прочности. Что такое запас прочности? Это деньги. Если человек пробрался во власть — дети, жены, племянники, племянницы обеспечены на долгие времена. И он будет держаться у власти, и он не выпустит эту власть из своих рук. Клан Кеннеди. Клан Бушей. Клан…
МИНКИН. …Гайдара.
АНТОН. Ну, Гайдаров еще нет.
МИНКИН. Ну Чубайсов.
АНТОН. Чубайсы есть. Это действительно клан. От кого зависит политика? От бизнеса она зависит! От денег она зависит! От крупного, именно крупного бизнеса. Человек, который заработал больше денег, он может повести за собой народ. Вот он и будет определять политику…
МИНКИН. Больше всех за это время заработал Березовский. Он что, должен был народ повести?
АННА и АНТОН. За Березовским не пойдут…
МИНКИН. У вас есть авторитеты в политике, в экономике?
АНТОН. С точки зрения бизнеса... Может быть, я покривлю душой...
МИНКИН. ...зачем?
АНТОН. ...но я не вижу еще ни одного настоящего бизнесмена. Тем не менее все-таки господин Чубайс для меня как бизнесмен…
МИНКИН. Один бывший вице-премьер делал огромные деньги на так называемой инсайдерской информации и играя в ГКО.
АНТОН. Я вас умоляю! Если бы вы знали прикуп, вы бы этим не воспользовались?
МИНКИН. Ни разу не играл в ГКО, хотя меня приглашали.
АНТОН. Если бы вы знали инсайдерскую информацию?
МИНКИН. Я отказался.
АНТОН. Это нерациональное поведение.
МИНКИН. По-вашему, человек или дурак, или мерзавец. Третьего не дано.
АНТОН. Если вы знаете инсайдерскую информацию и не пользуетесь ей, то с точки зрения экономики…
МИНКИН. В жизни есть ценности кроме экономики.
АННА. Все эти ценности хороши в сытом обществе…
МИНКИН. Сначала хлеб, а нравственность потом?
АНТОН. Да. Нравственность потом.
* * *
Забавно, что в их речах постоянно проскальзывают классические реплики, а они этого даже не сознают. Они совершенно серьезно говорят: “Сначала общество должно стать сытым, а потом оно станет нравственным”. Они даже не предполагают, что песенку “Сначала хлеб, а нравственность потом” в “Трехгрошовой опере” Брехта поют гангстеры. Брехт сочинял текст для гангстеров, а поют бакалавры. Разница в том, что Брехт издевается, а Антон и Анна в это искренне верят.
Сытость не приносит нравственности. Римляне были сыты до предела. Нажрутся до отвала, сунут два пальца в рот, освободят место и опять жрут. Сытее уж некуда. Но нравственность римлян была притчей во языцех. Гетеры, мальчики... Стравливали людей львам в цирке. Это что за нравственность — пойти в цирк, чтобы поглядеть, как звери будут рвать живых людей. Впрочем, рабы — не люди.
* * *
МИНКИН. Но сперва, как вы говорите, все эти ненужные историки-лингвисты должны помереть. А потом…
АНТОН. А потом они оживут.
МИНКИН. Кто?
АНТОН. Лингвисты, историки…
МИНКИН. Почему?
АНТОН. Общество сейчас сожмется, да. Сейчас оно пройдет этап, когда умрут все эти профессии. (Люди. — А.М.) Но пройдет некоторый промежуток времени, общество станет сытым. Ему станет скучно. Ему нужно будет зрелищ.
МИНКИН. Дальше.
АНТОН. Появятся какие-нибудь развлекательные…
МИНКИН. Появится стриптиз. А дальше? А историки и лингвисты когда появятся? Вы говорите примерно следующее: вот сейчас существует Россия, 145 миллионов жителей, 70 — должны умереть, потому что они балласт…
АНТОН. Да. Они не нужны обществу.
* * *
В “Трех сестрах” Чехова есть старая нянька Анфиса. Ей 82-й год. Но вот брат Андрей привел в семью молодую жену, Наташу.
НАТАША. (Анфисе, холодно). При мне не смей сидеть! Встань! Ступай отсюда! (Ольге) . И зачем ты держишь эту старуху, не понимаю!
ОЛЬГА. Она уже тридцать лет у нас.
НАТАША. Но ведь теперь она не может работать!
Лингвисты не нужны, ясно. Но ведь и старики не нужны.
А Наташа — не лакей Яшка, она дворянка, барыня, по-французски говорит, хотя, как и он, русская, православная.
* * *
МИНКИН. Балласт не нужен обществу, балласт пусть помрет. А сытые захотят “зрелищ”. Согласен, стриптиза они захотят очень быстро, потому что это все связано напрямую, поел и… Но, когда вы говорите, что, наевшись и насмотревшись стриптиза, они захотят историков и лингвистов... С чего вдруг? Вы понимаете, что сейчас богатые — это в основном бандиты, махинаторы…
АННА. …они сейчас дают своим детям очень хорошее образование и очень часто — не в России.
* * *
ЯША (своей хозяйке). Любовь Андреевна! Будьте так добры! Если опять поедете в Париж, то возьмите меня с собой, сделайте милость. Здесь мне оставаться положительно невозможно. Вы сами видите: страна необразованная, народ безнравственный, на кухне кормят безобразно...
Ясно: человек хочет в Париж, где на каждом углу полно образования и нравственности.
* * *
МИНКИН. Которые останутся жить и станут сытые, они стриптиз устроят здесь, а если вдруг им захочется учить историю, они съездят в Англию. А здесь историков не будет. Ваша схема не предполагает их появление вообще, потому что богатые, которые хотят дать своему ребенку образование, отправят его туда, где есть историки. Хорошие или плохие, может, хуже наших, но они там есть и они там высоко оплачиваются. Богатый человек будет очень дорого платить за то, чтобы его ребенок послушал дорогого и, может быть, плохого историка, а здешний хороший — сдохнет. Я помню, как министр здравоохранения стал бывшим министром, потому что он пытался построить здесь завод хороших лекарств. Но те, которые покупали плохие лекарства в Румынии, убрали его, чтобы он не мешал им дорого покупать плохие. Откат…
АНТОН. У него были деньги?
МИНКИН. Нет.
АНТОН. А у них были деньги?
МИНКИН. Конечно, у них были деньги.
АНТОН. Ну так кто девушку танцует? Тот, кто зарабатывает большие деньги.
* * *
Люди умирают от плохих лекарств. На этом кто-то наживается. По мнению Антона, он кого-то “танцует”, а по-моему — людоед.
Бакалавры, объясняя мне, что к чему, не раз вместо слова “люди” говорили “ресурс”, говорили “фактор производства”. “Если этот ресурс станет меньше, — объясняли они, — цена его станет больше”. Очень похоже на нефть. Уменьшим добычу — поднимется цена.
...Интересно, бакалавры этому у кого-нибудь научились или это природное свойство молодых здоровых организмов? Учителя у них, конечно, есть.
Главные реформаторы, приватизаторы, долларовые миллиардеры с гордостью говорят: “Главное — наша революция прошла бескровно! Самый грандиозный в истории передел собственности прошел бескровно!”
Да, по сравнению с топором виселица — бескровный инструмент. А газовая камера — просто символ прогресса.
Еще недавно нас было 150 миллионов. За последние годы средняя продолжительность жизни сократилась на 10 лет. Перемножим — получится, что граждане России потеряли (или у них украли) полтора миллиарда человеко-лет. Пусть один человек — это 75 лет. Значит, куда-то совершенно бескровно испарилось 20 миллионов. Это каждый из нас немножко умер. За что? Ладно, если за Родину. А если за реформаторов?
Любопытная это наука — экономика. Едоков должно быть мало, а пушечного мяса — много. Пенсионер ест, как человек, а на пушечное мясо уже не годится. Досадно.
“Каждый должен приспособиться к новым условиям, — говорили бакалавры. — Инженеров слишком много. Они должны переквалифицироваться. Каждый должен найти свое место. И — поменьше амбиций”.
Найти свое место, и — поменьше амбиций... Угу. В соответствии с этим рецептом библиотекарш стало меньше, а проституток — больше.
...Умные, молодые, симпатичные экономисты. Впереди вся жизнь. Впереди будущее. И сами себе они кажутся людьми будущего и высокомерно глядят на дурацкое прошлое. А со стороны заметно, что не очень-то они будущие. Они в точности как прошлые. Просто теперь они идут в Высшую школу экономики, а раньше такие шли в Высшую комсомольскую школу, Высшую партийную школу, Высшую школу КГБ.
— Что вы так тяжело вздыхаете? — спросил меня один из них.
— Молодые щенки гоняются за бабочками, за своим хвостом, вся жизнь у них впереди. А старый пес лежит и в сторону бабочек даже ухом не ведет. Другое ощущение жизни, другая психофизика... Щенки такие милые, очаровательные... Но когда они говорят, что старые псы должны сдохнуть, ежели не могут приспособиться к новой реальности... Я не считаю вас врагами. Но считать вас родными почему-то тяжело.
* * *
АННА. Раньше не было стимулов к труду.
МИНКИН. Вы говорите, что все решают деньги, а это неправда. Совесть...
АННА. Только деньги.
...Сыра стало много. А стимул остался один.
http://www.mk.ru/minkin_mat.asp?artid=41809
|
|
|
