Первоначальное сообщение
| Smeshoutine
Вдохновитель
  |  "Путиниада, державный патриотизм и идеология"
, Mon 18 Jun 19:17 
РОДИНА ТАМ, ГДЕ НЕДВИЖИМОСТЬ
Новые песни о Главном
Казалось бы, все просто и ясно. Политика команды Путина не определилась, она всегда была вполне определенной.
Верхам — продолжение приватизации, отмена прогрессивного налога, либерализация валютного регулирования.
Низам — антирабочее трудовое законодательство, вето, наложенное на закон о полной выплате пенсии работающим старикам, теперь еще и проекты жилищно-коммунальной реформы.
Это бескомпромиссная политика неолиберализма, куда более последовательная, жесткая и лишенная сантиментов, нежели в последние годы Ельцина. Если что-то еще и сдерживает власть, так это смутный страх — а вдруг общество все-таки очнется, вдруг возмутится? Между тем «коммунисты» из партии Зюганова заученно повторяют, что не все окончательно определилось.
Главное оправдание этой политики — «патриотизм». Путин говорит о «сильном государстве», значит, он наш. И в самом деле, патриотическая риторика оппозиции востребована начальством. Правда, сами политики от КПРФ по-прежнему остаются в парламентской ссылке. Ибо в современной России Дума — это такое же кладбище кадров, как профсоюзы — в советские времена.
Лет десять назад лозунг «сильного государства» звучал как призыв сохранить хоть что-то от Советского Союза. Это не помогло. Советское государство было разрушено, точнее, разобрано самой же советской номенклатурой. Именно поэтому спасти или реконструировать его не было никакой возможности. Те, кому по должности положено было его охранять, сами же растащили, распродали, разворовали и распределили охраняемое между своими. Что, в общем, закономерно.
Но, так или иначе, советского государства больше нет. А есть «новая Россия», построенная на его руинах. Есть новый социальный порядок. Его нужно охранять и оправдывать. Лозунг «сильного государства» сегодня однозначен. Он предполагает поддержку социальной несправедливости, бюрократического произвола и олигархических корпораций. Ибо это как раз есть три кита, на которых держится новая российская государственность. Либеральная экономика, как и в других странах капиталистической периферии, освобождается от «излишеств» либеральной политики. Егор Гайдар сформулировал это лучше, чем кто-либо: мы должны защищать не столько свободу, сколько частную собственность. Лучше не скажешь! Идеолог и творец российских реформ выразил их суть и итог. Во имя частной собственности надо пожертвовать свободой.
Увы, в одном Гайдар заблуждается. Классический либерализм уже становится непригоден для такого государства в качестве официальной идеи. Ибо либерализм все-таки обещает свободу. Если не сейчас, то когда-нибудь, в светлом будущем. В этом смысле либерализм как идеология при капитализме сталкивается с теми же проблемами, что и «коммунизм» в советские времена: те, кто его лозунги принимает слишком серьезно, начинают требовать обещанного, предъявлять претензии власти, создавать проблемы.
От «коммунизма» требовали справедливости, причем не на словах, а всерьез.
От либерализма требуют свободы. Для всех. И хуже того — равенства прав.
Русское государство бедное. Оно в отличие от Европы не может позволить себе политического либерализма и корпоративного капитализма одновременно.
Государство и корпорации нуждаются в новой руководящей идее. Ею становится державный патриотизм. Преимущество державного патриотизма в том, что мы должны любить свое государство не за что-то, а просто так. Не требовать перемен, а восхищаться тем, что есть. И очень важно не перепутать. Любить надо не родину, а исключительно государство. Любить их одновременно невозможно никак, поскольку именно государство является главным мучителем родины. Но это противоречие как раз и должно быть устранено, точнее, запрещено идеологией. Державный патриот — это тот, кто готов втоптать собственный народ в лагерную пыль во имя и по приказу государственного начальства. Хотя само это начальство движимо отнюдь не абстрактными идеями, а вполне конкретными интересами. Оно прекрасно умеет считать деньги, а главное — заботиться о прибылях корпораций.
В хорошо устроенном государстве все должно быть на месте. Положено иметь правящую партию, молодежные организации, парламент, суды — короче, весь демократический антураж.
Если «Единство» претендует на роль партии власти, то «Идущие вместе» заявляют о себе как о молодежном резерве власти, о своего рода новом комсомоле, только без коммунистической идеологии.
После нескольких публичных акций «Идущих вместе» либеральная пресса обрушила на них шквал критики. Действительно, организация, главная деятельность которой в том, чтобы маршировать по центральным площадям с портретами президента на груди и бессмысленными лозунгами типа «Все путем!», буквально напрашивается на критику.
Одни газеты прозвали «Идущих вместе» Putin Jugend и старательно искали параллели между новым молодежным движением и аналогичными фашистскими организациями. Другие, напротив, подчеркивали полную аполитичность марширующих активистов, их безразличие к реальным общественным проблемам и тотальную коммерциализацию движения. Последнее, пожалуй, ближе к истине.
Мероприятия «Идущих вместе» не только очень хорошо организованы, но и стоят крайне дорого. Тысячам людей выдают майки с портретами президента, участников маршей свозят в столицу автобусами и поездами, а записывающимся в движение молодым людям предоставляют различные льготы — в прессе сообщалось, что вступление в организацию компенсируется бесплатными (точнее, оплаченными за чей-то счет) курсами английского языка, абонементами в бассейны или спортивные клубы. Все это скорее напоминало советский комсомол времен Брежнева, нежели Hitler Jugend. С той лишь разницей, что политические технологии по сравнению с советским временем сильно американизировались. Брежневский комсомол требовал от своих членов участия в идеологических ритуалах, в то время как «Идущие вместе» не особенно политизированы. Брожение в майке с портретом Путина на самом деле не предполагает каких-либо знаний о политике президента или общественных дискуссиях современной России.
И все же показательно, что почти никто из журналистов не заглянул в документы «Идущих вместе». А это было бы довольно поучительно. Не потому, что позволило бы нам лучше понять данную организацию (с ней и так все более или менее ясно), а потому, что это помогло бы лучше разобраться во вкусах и пристрастиях заказчиков массовых акций. А это уже гораздо интереснее, ибо заказчики выражают настроения власти или, по крайней мере, одной из ее фракций.
После общих призывов к членам движения соблюдать библейские заповеди, избегать пьянства и не колоться наркотиками следуют общие идеологические декларации, заслуживающие внимания. «Идущие вместе» осуждают коммунизм и фашизм, зато провозглашают своим идеалом патриотизм.
Упоминания о фашизме здесь носят формальный характер. Про фашизм здесь написано главным образом с единственной целью приравнять к нему коммунизм и тем самым заведомо осудить весь советский опыт как тоталитарный, античеловеческий и так далее. Что, в общем, довольно забавно слышать из уст людей, которые в своей повседневной работе тщательно копируют советские организационные методы. Дело, однако, не в том, что все предыдущие поколения фактически рассматриваются «Идущими вместе» как своего рода «недочеловеки», однозначно изувеченные тоталитарным прошлым, — это фактически общее место либеральной публицистики начала 90-х годов, механически воспроизведенное анонимными авторами декларации (видимо, за неимением лучшего). «Идущие вместе» явно предлагают нам собственный политико-идеологический проект. Суть его предельно проста.
В начале 90-х годов реформаторы-западники рассматривали себя как противников традиции и врагов патриотизма. Им нужно было ломать, перестраивать привычные структуры. Соответственно, патриотическая риторика прочно вошла в арсенал коммунистической оппозиции. Теперь ситуация должна измениться. Новая система существует достаточно долго, чтобы сложились новые структуры и возникла потребность в собственной традиции, охранительной идеологии. Власть нуждается в национал-консервативной идее, которая освящала бы сложившийся порядок вещей, объявляла его естественным и нерушимым. Здесь, однако, возникает проблема, поскольку традиционалистские и патриотические лозунги уже присвоены коммунистами. Отсюда и главный мотив «Идущих вместе» — необходимо разделить патриотизм и коммунизм, противопоставить их друг другу.
Короче, на смену патриотизму советскому должен прийти патриотизм новорусский. С опорой на частную собственность, свободный рынок и либеральную экономическую философию. Патриотическая традиция всегда предполагает обращение к героям. Для «Идущих вместе», видимо, еще неясно, кто из героев прошлого в полной мере может отвечать новым требованиям, ибо за последние сто лет слишком много известных людей в России скомпрометировали себя тем, что имели неосторожность родиться или жить при коммунистической власти, а то и того хуже — поддерживать революцию. Потому единственной надежной фигурой является президент Путин. Дело тут не в культе личности. Просто с ним не ошибешься.
Антикоммунизм должен стать частью новой патриотической традиции. И чем больше заимствуется из старой советской политической практики, тем больше нужда в антикоммунистической риторике. «Идущие вместе» пытаются приватизировать патриотизм. В начале 90-х приватизировали предприятия, логично полагая, что именно материальные ценности имеют решающее значение. Приватизировать идеологию в те времена никому не пришло бы в голову. Сейчас объектов для приватизации осталось не так уж много, а значение идеологии повысилось.
В свое время Троцкий сетовал, что бюрократы-коммунисты «политически экспроприировали пролетариат», украв у него социалистические лозунги. Потом коммунисты стали капиталистами. Во всяком случае, те из них, кто был порасторопнее. Те, кому не удалось приобрести собственность, от расстройства сделались патриотами. Но родина — там, где недвижимость. Любовь к собственности порождает своеобразную заботу о родине. Теперь путинская номенклатура политически экспроприировала коммунистов, украв у них патриотические слова. Круг замкнулся.
Беда лишь в том, что утверждение любой идеи требует действий, а не маршей. С точки зрения «Идущих вместе», нет ничего патриотичнее жилищно-коммунальной реформы, вывоза капитала за рубеж, антипрофсоюзного трудового кодекса, распродажи энергетики и регулярной выплаты долгов Западу. Такие действия правительства вряд ли вызовут в ближайшее время всенародный энтузиазм. А потому патриотический проект «новых русских» разобьется о нищету, унижение и обиду всех остальных граждан России.
Борис КАГАРЛИЦКИЙ
14.06.2001
Новая Газета
|
|
Ответы:
|
| Gladishev
Руслянин
|  "Косметика для первого и невыразительного лица"
, Mon 18 Jun 19:51
КОСМЕТИКА ДЛЯ ПЕРВОГО ЛИЦА
![]()
С точки зрения западного корреспондента, у Владимира Путина есть один очень серьезный недостаток: при нем о России стало скучно писать. Единственный интересный сюжет за последнее время, который Путин сотворил своими руками, — это бесконечное преследование НТВ. Когда редакции стали требовать от своих корреспондентов статьи, посвященные первому году пребывания Путина у власти, лишь единицы могли предложить что-то интересное.
А правда заключается в том, что при всех многочисленных разговорах о его кагэбэшном прошлом Путин — довольно невыразительная личность. Он один из тех лидеров, которые пришли к власти не благодаря своим способностям, а потому, что у них было мало врагов. На нем сошлись разные фракции в Кремле и в силовых структурах. Это далеко не только русский феномен. Посмотрите на президента Джорджа Буша-младшего с его вечной полуулыбкой: он как будто до сих пор не верит, что оказался в Белом доме.
А оказался он там по одной простой причине — его отец был президентом, а сам он настолько ничего из себя не представляет, что именно вокруг него могли объединиться различные фракции республиканской партии. Как и Путин, это сфинкс без загадки, белый экран, на который политтехнологи могут проецировать любой имидж, который имеет шанс понравиться общественности.
Это, по крайней мере для России, вовсе не плохо. Большинство проблем России не решишь с помощью декретов сверху. Государство слабо. Нет скрепляющей идеологии. Правящая элита бизнесменов и бюрократов, процветавшая в 90-е гг., слишком укрепилась у власти, чтобы от нее можно было так просто избавиться.
И в этом как раз проблема для журналистов. Многое из того, что мы пишем, работает на укрепление мифа о том, что лидеры могут преобразовать целые общества. Мы ходим на их пресс-конференции и освещаем их поездки. В советские годы это было еще хоть как-то оправданно. Но даже и в те годы, помню, я неоднократно писал, что возможности советского государства и коммунистической партии реально влиять на жизнь 250 млн людей весьма ограниченны.
Когда Путина только избрали, я написал его политический портрет для моей газеты, в котором сказал, что главный вопрос — это то, насколько эффективны рычаги власти, сосредоточенные в Кремле. Текст провалялся в редакции около месяца, потому что моим редакторам больше хотелось бы напечатать статью, в которой Путин изображался либо как новый Петр Великий, возрождающий Россию в качестве великой державы, либо как зловещая фигура — наследник Сталина.
Конечно, большинство мировых лидеров ничего не делают, хотя мало кто в этом признается. Король Франции Людовик XV, когда дела в стране шли совсем уж плохо, говорил, что он идет спать и не встанет, пока все не наладится. Рано или поздно все действительно налаживалось.
Россия в этом смысле особенно трудна для понимания. Здесь существуют исторические традиции:
восхваления и поклонения любому, кто находится на вершине власти в Москве;
саботирования любых их решений.
Но, конечно, с журналистской точки зрения куда эффектней выглядят статьи, в которых, например, на полном серьезе анализируется назначение Путиным генерал-губернаторов и делается вывод, что сам он превратился в нового царя.
Англия, пожалуй, менее восприимчива к мифу о вождях, чем другие страны. Премьер-министры, производившие большое впечатление за границей, будь то Ллойд Джордж, Уинстон Черчиль или Маргарет Тэтчер, легко лишались власти на выборах или в результате внутрипартийных интриг. Иностранцы часто просто не могли в это поверить. Мой отец в 1945 году оказался в Соединенных Штатах и заработал кучу денег, заключая пари с наивными американцами, не верившими, что Черчиль проиграет выборы.
Есть один аргумент в пользу Путина, который Кремль по понятным причинам никогда не использует, но который кажется мне очень убедительным. Что бы там ни говорилось о его диктаторских наклонностях, руководители других государств, когда-то входивших в Советский Союз, еще хуже. Путин пытается поставить под контроль НТВ, а вот президент Туркменистана Сапармурат Ниязов просто запретил оперу, балет, симфонические оркестры и цирк, чтобы они не мешали гражданам впитывать туркменскую культуру.
Один местный журналист упомянул в статье для иностранного информагентства, которое принадлежит моему другу, что 80% Туркмении покрывает пустыня. Почти тут же ему позвонили из местных спецслужб и сказали, что такая характеристика, содержащаяся в любом учебнике географии, порочит страну; у него будут проблемы, если он еще раз осмелится упомянуть об этом.
Конечно, россияне не единственные, кто бесстыдно и талантливо льстит власти. В прошлом году находящаяся в Брюсселе Европейская академия информационных наук (European Academy of Information Sciences) присудила Ниязову ученую степень в знак признания его заслуг в «демократическом регулировании общественных процессов на рубеже тысячелетий». Видимо, это не совсем удачное уточнение роли человека, возведшего самому себе вращающуюся статую в Ашхабаде. Перемещается она таким образом, чтобы всегда быть лицом к солнцу.
Почему бы Владимиру Путину или Джорджу Бушу-младшему не сотворить чего-то подобного? Вот об этом было бы страшно интересно написать!
Бесконечные разъезды Владимира Путина по миру уже вызвали критику в Москве. Наблюдатели обращают внимание на такую самоочевидную вещь, как то, что за границу обычно любят ездить лидеры, не чувствующие себя себя достаточно уверенными дома. Самый яркий пример — Ясир Арафат, который за последние годы без всякой видимой пользы истоптал по всему миру не один красный ковер.
Тем не менее я не думаю, что к Путину это относится в полной мере. Конечно, ему не удастся добиться тектонических сдвигов в мировом балансе сил. США слишком сильны, Россия слишком слаба, Китай не будет вступать в слишком уж тесные отношения с Москвой хотя бы потому, что вражда с Америкой обойдется ему слишком дорого.
Продолжаются долгие и нудные дебаты относительно того, живем ли мы в многополярном или в однополярном мире. Ясно, что США — единственная сверхдержава. Но это вам не Римская империя. Все помнят, как быстро США победили Ирак во время войны в Заливе. И все забыли, что всего через три года они потерпели сокрушительное поражение в Сомали. За первые сто дней у власти Буш умудрился вызвать раздражение у очень и очень многих — у китайцев из-за самолета-шпиона, у арабов из-за Израиля и у западных европейцев из-за выхода из Киотского соглашения по ограничению выбросов в атмосферу окиси углерода.
Так что России есть смысл обхаживать своих бывших союзников и западноевропейцев. Главное — не перестараться.
Патрик КОКБУРН,
московский корреспондент газеты «Индепендент»,
обозреватель журнала «СРЕDА»
14.06.2001
Новая Газета
|
| Smeshoutine
Вдохновитель
|  "Иного нет у нас Пути. Да и откуда ему взяться"
, Mon 18 Jun 19:23
ИНОГО НЕТ У НАС ПУТИ
Владимир Владимирович Набоков
о Владимире Владимировиче
Велимир Хлебников увидел и описал Останкинскую башню и здание СЭВ, ныне московской мэрии, за много лет до того, как появились их проекты. Он же предсказал год революции — 1917-й.
Федор Достоевский в «Бесах» показал тех, кто эту революцию совершит, и то, к чему она приведет.
Осип Мандельштам написал портрет Сталина как кровавого тирана («Мы живем, под собою не чуя страны...») за несколько лет до начала массовых репрессий.
А Владимир Набоков, оказывается, рассказал о... Но не будем забегать вперед.
Вроде бы все уже привыкли к пророческой миссии русской литературы. Даже в постмодернистском угаре осудили ее. Ан ни в зуб ногой — продолжает пророчествовать.
Ну откуда Набоков, из России-то уехавший, как сейчас бы сказали, тинейджером, мог знать характер и обстоятельства правления нынешнего президента России?! И рассказ-то классик двух литератур написал вроде бы совсем невинный — даже невиннее, чем «Лолита», хотя и про мальчика. А надо же — попал прямиком в начало III тысячелетия.
Неужели настоящий писатель просто следует по древу языка, а в языке уже все содержится — и что было, и что будет, и чем дело кончится? И даже имя, если оно точное, определяет характер, а значит, и судьбу...
Итак, Набоков. Сборник «Соглядатай». Рассказ «Обида». Главный герой — мальчик Путя. Ну и что с того, казалось бы? Но еще есть девочка, которую он защищает, — натурально, Таня. И игра у них идет в стукалочку. А сам Набоков, между прочим, Владимир Владимирович (какие тут могут быть «обиды»?)...
ОДИН ДЕНЬ ПРЕЗИДЕНТА, или СТРАННАЯ НЕОТЗЫВЧИВОСТЬ
Дорога в Кремль
«Путя сидел на козлах, рядом с кучером (он не особенно любил сидеть на козлах, но кучер и домашние думали, что он это любит чрезвычайно, Путе же не хотелось их обидеть, — вот он там и сидел, желтолицый, сероглазый мальчик в нарядной матроске). Пара откормленных вороных <...> бежала ровной плещущей рысью, и мучительно было наблюдать, как, несмотря на движение хвостов и подергивание нежных ушей, <...> тусклый слепень или овод с переливчатыми глазами навыкате присасывался к атласной шерсти. <...> «Сказаться больным? Свалиться с козел?» — уныло подумал Путя, когда показались первые избы. <...>
Сбоку от спускающегося шоссе жалась приземистая кузница, — кто-то вывел на ее стене крупными меловыми буквами: «Да здравствует Сербия!» <...> Путя знал по опыту, как все будет неловко и противно, и с охотой отдал бы свой <...> стальной лук, скажем, и пугач, и весь запас пробок, начиненных порохом, — чтобы сейчас быть за десять верст отсюда, у себя на мызе, и там проводить летний день, как всегда, в одиноких, чудесных играх.
Из парка пахнуло грибной сыростью, еловой темнотой, а затем показался угол дома и кирпичный песочек перед каменным подъездом. <...> Путя, пройдя через прохладные комнаты, где пахло гвоздиками, вышел на веранду; там сидело человек десять взрослых; Путя перед каждым расшаркивался, стараясь не чмокнуть по ошибке руку мужчине, как это однажды случилось <...>. Начиналось прескверно. Необходимо было пройти через красную садовую площадку вон туда, в аллею, где среди солнечных пятен прыгали голоса и что-то пестрело. Надо было проделать этот путь одному, приближаться, без конца приближаться, постепенно входить в поле зрения многих глаз <...>».
Примечания: Помните президента в матроске, кадры инаугурации... Одинокие чудесные игры — это, очевидно, катание на скутере и горных лыжах. А чмокал ли руководитель страны руку кому-нибуль из большой семерки (теперь их уже не десять) взрослых мужчин, мы не знаем.
Выборы, первые коррупционные скандалы
«Играми руководил студент <...> воспитатель Володи <...>. В последний раз Путя был в Петербурге на Пасхе, и тогда показывали туманные картины <...>. Студент у фонаря вставлял пластинку неправильно, картина выходила вверх ногами <...>. Путя мучительно краснел за студента — и вообще старался делать вид, что он страшно интересуется. Тогда же он познакомился с Танечкой <...> и с тех пор часто думал о ней, представляя себе, как спасает ее от разбойников <...>.
Игра <...> начинала всем надоедать <...> именинник стал требовать, чтобы сыграли в палочку-стукалочку. Мальчики <...> присоединились к этому, Таня запрыгала на одной ноге, хлопая в ладоши <...>. Стали решать, кому быть стучальщиком. «Раз. Два. Три. <...> Четыре. Пять. Вышел зайчик. Погулять» <...> «Мой» пал на Путю <...> Но тут все остальные еще теснее обступили студента, умоляя, чтобы искал он. Раздавались возгласы: «Пожалуйста, это будет гораздо интереснее». — «Так и быть. Я согласен», — ответил он, даже не взглянув на Путю».
Примечания: В палочку-стукалочку регулярно играли с 30-х годов, и получалось, в общем, неплохо. Многие с упоением играют до сих пор. Таню удалось-таки спасти по крайней мере от одного разбойника, который бежал за границу.
И хотя Путю в свое время все-таки назначили главным стучальщиком, всей игрой руководил все же «студент» — воспитатель Володи, который, когда речь заходила, например, об отмывании денег, становился мягким и обходительным.
«В том месте, где аллея выходила на садовую площадку, стояла беленая, местами облупившаяся скамейка с решетчатой, тоже беленой, тоже облупившейся спинкой. На эту скамейку сел, держа в руках палочку, студент, сгорбил жирную спину, плотно зажмурился и стал вслух считать до ста, давая этим время спрятаться. <...> Путя, с тоской посмотрев на пестрые тени парка, отвернулся и направился в другую сторону, к дому, решив засесть на веранде <...> была там еще венская качалка <...>. План Путин был прост: как только (студент) досчитает до ста, стукнет палочкой, положит ее на скамейку и отойдет по направлению к парковым кустам, где были наиболее правдоподобные места для засады, — ринуться с веранды к скамейке, к палочке».
На посту
«В то же мгновение дверь на веранду открылась, и из полутьмы комнаты появилась <...> старушка <...> Вдруг она заметила Путю, сползшего на пол. «Приатки? Приатки? <...> Тут не карош, — продолжала она, ласково глядя на смущенное, умоляющее Путино лицо. — Сичас покажю карош мест». <...> Путя, боясь скрипучего и суетливого голоса старушки, — а еще пуще боясь ее обидеть отказом, — поспешно за ней последовал; но чувствовал при этом, что получается страшная чепуха <...>, а как объяснить ей, не огорчив ее, что игра, в которую он играет, скорее засада, чем прятки, что нужно ловить мгновение, когда (студент) достаточно далеко отойдет от палочки, дабы успеть добежать до нее и постучать? <...>
Прошло очень много времени <...>. Путя вылез <...>. Крадучись пробрался к стеклам <...> на скамейке лежала зеленая палочка, (студента) не было видно; он, вероятно, отошел за елки. Путя, улыбаясь и волнуясь, спрыгнул в сад и опрометью бросился к скамейке. Он еще бежал, когда заметил какую-то странную кругом неотзывчивость. Все же, не уменьшая скорости, он достиг скамейки и трижды стукнул палочкой. Впустую. Никого кругом не было. <...> Путя подождал несколько минут, озираясь исподлобья, и вдруг понял, что его забыли, игра давно кончилась, а никто не спохватился, что есть еще кое-кто ненайденный, таящийся...»
Читал и комментировал Роман ШЛЕЙНОВ
14.06.2001
Новая Газета
|
| | Gladishev
Руслянин
|  "Березовский тайно знает и угрожает Путину"
, Mon 18 Jun 20:00
ТАЙНОЕ ЗНАНИЕ БЕРЕЗОВСКОГО
Чем он угрожает Путину?
![]()
Есть министры, готовые немедленно выпрыгнуть из окна, если Владимир Владимирович Путин попросит их об этом. Во всяком случае, так они публично заявляют. Есть популярные актрисы постбальзаковского возраста, чувствующие его огромную потенцию и тоже спешащие через государственные средства массовой информации сообщить об этом городу и миру.
Ну а мне Путин не нравится. Ни как политик, ни как человек. И я надеюсь, что в марте 2004 года на президентских выборах победит другой кандидат, что, на мой взгляд, будет безусловным благом для России. Более того, вся моя скромная деятельность автора газетных заметок направлена на то, чтобы убедить в этом как можно большее число моих сограждан. Надеюсь, никто не поставит под сомнение мое конституционное право поступать именно таким образом.
Демократическое избрание нового президента в 2004 году будет иметь решающее значение для будущего России, так как станет ключевым прецедентом передачи обитателями Кремля власти всенародно избранному президенту.
Не будем лукавить, господа. Все вы прекрасно знаете, при каких обстоятельствах в 1999 году кандидат был отобран, а затем назначен в президенты крайне узкой группой людей, стоявших у власти. Операция «Наследник» казалась тогда отчаянной попыткой предотвратить неминуемый приход к власти соперничающего финансово-политического клана. Однако после того как наследник был назначен, все остальное, включая демократическое волеизъявление, было уже делом информационных пиар-технологий, важнейшим инструментом которых явилась война.
Некоторые из тех немногих, кто назначил нам президента, настолько свыклись со своей ролью демиургов, что просто убеждены, будто обладают правом не только назначать, но и в любой момент освобождать от должности своих выдвиженцев.
«Я действительно считал, что Путин не переживет одного срока своего правления. А сегодня я считаю, что Путин не переживет ближайшего времени своего правления», — пророчествует из далекого Парижа делатель наших президентов.
Мне не нравится, что Борис Березовский назначил мне президента. Но еще меньше мне нравится, что он же решает, когда его снять.
Не первый раз Березовский угрожает Путину, и не раз при этом он намекал, что может рассказать нечто, способное повредить репутации президента.
Березовский — действительно человек чрезвычайно информированный во всех деталях операции «Наследник» и в той ключевой роли, которую в ней сыграла вторая чеченская война. Неподалеку от его виллы на набережной Ниццы за месяц до вторжения боевиков в Дагестан были замечены Басаев и Волошин. Тогда же были перехвачены и обнародованы очень сомнительные телефонные переговоры Березовского с Удуговым.
Пророчества и угрозы Бориса Березовского останутся пустой риторикой отставленного кукловода. Он прекрасно понимает, что все откровения, которыми способны поделиться он сам или лондонский политический изгнанник Александр Литвиненко, ударят прежде всего по нему.
Владимир Путин окончательно стал самостоятельной фигурой, способной принимать решения и нести за них политическую ответственность, лишь 7 мая 2000 года. А драматической осенью 1999-го он еще оставался, как бы это ни было ему неприятно, всего лишь игрушкой, инструментом в руках Бориса Абрамовича, и еще нескольких посвященных в последнюю русскую тайну ХХ века.
Андрей ПИОНТКОВСКИЙ
14.06.2001
Новая Газета
|
|
|
