Первоначальное сообщение
| Ozerov
Руслянин
  |  "Российская свобода - это свобода. Но другая.."
, Thu 19 Apr 20:19 
ВЕК, СВОБОДЫ НЕ ВИДАТЬ?
Трудно из коммуналки переезжать в отдельную квартиру: уровень свободы (слова) повышается, но зачем это нужно, если нельзя нахамить соседке?
В России свобода слова стала прикладным искусством. Она используется в кадровой политике, полезна при выращивании рейтингов и демократичном выборе идиотов на руководящие должности. Свобода сама по себе, просто так, пока никому не нужна. Ею пока пользуются. Бытует такое мнение.
Но вот обнаружен человек, который уверен, что Россия — более свободная страна, чем страны Западной Европы. Причем это не безбашенный патриот, а ученый, креативный директор фирмы «ИМА-Консалтинг» доктор филологических наук Мария ГОЛОВАНИВСКАЯ.
Есть повод поспорить.
– Итак, Мария, вы считаете Россию одной из самых свободных стран?
— В хорошем и плохом понимании этого слова.
— Разве ситуация с НТВ что-то имеет общее с хорошим пониманием?
— Подтверждает ее. Обе стороны свободно высказывали и высказывают свое мнение. Первые полосы самых рейтинговых изданий пестрят частной перепиской участников конфликта. Общественность погружена в подробности, совершенно излишние для нее. В информации, измельченной в пыль, больше пыли, чем информации. Но так измельчать информацию — это тоже показатель степени свободы. Давайте не будем анализировать большие и малые стратегические игры вокруг НТВ. Скажу лишь: НТВ — это мой любимый канал.
— Хорошо, стратегические игры не трогаем. Тем не менее провоцирую вас на большую конкретность: нет ли у вас опасений, что неограниченная открытость сегодняшних дискуссий вокруг НТВ есть последний парад на корабле под названием «Свобода слова»?
— Если владельцем НТВ станет Тернер, то опасений для свободы слова нет. Если сольются ТНТ и ТВ-6, мы получим еще один нецензурируемый канал. Но главная гарантия свободы слова и информации не в телевидении, а в интернете. Прикрыть интернет или ввести в нем жесткую цензуру сложновато. Чем меньше будет свободы информации на традиционных носителях (газеты, журналы, ТВ), тем популярнее будет интернет. Произойдет попросту перераспределение кнопок — будем включать мониторы, а не ТВ.
— Оптимистичный прогноз в том случае, если компьютеров будет не меньше, чем телевизоров. Хотя надо сказать, что абсолютной свободы слова не существует. Есть только споры о том, что позволено, а что — нет. В идее свободы слова многое неясно. Где, на ваш взгляд, проходит граница между дозволенным и недозволенным?
— Границу определяют законы. Не только в этой сфере, но и в любой другой. Причем не будем забывать, что у законов есть не только буква, но и дух. В том, что касается свободы слова, очень важно соблюдать и то и другое. Важно только, чтобы в результате реализации этой свободы фашисты не проводили этнические чистки, экстремисты не порочили основы государственности и так далее.
Если рассуждать педантично, свобода слова должна распространяться на граждан, а на СМИ — скорее свобода информации. СМИ — обращаются к массовому сознанию, и хорошо, если бы они информировали людей, а не манипулировали ими, превращаясь тем самым из средства массовой информации в средство массовой пропаганды.
— Вы сказали, что Россия — свободная страна «в хорошем и плохом понимании» слова «свобода». Что вы имели в виду?
— Последние годы концентрация различных свобод в России находится, с моей точки зрения, на своей высшей критической отметке. Судебная система, как мы видели на том же примере с НТВ, у нас не работает, а это означает свободу от закона, от его соблюдения и от его защитной силы.
— Но это уже не свобода слова, а свобода силы.
— Я думаю, нам нет смысла спорить о терминах — получится очень абстрактно. И скучно. Сегодня очевидно, что в России существует свобода совести и вероисповедания; в политическом спектре нашей общественной жизни представлены все — от феминисток до любителей пива, от фашистов и коммунистов до либералов и демократов.
Российская свобода слова и творчества, часто реализуемая на грани приличий — вспомним хотя бы скуратовские альковные сцены по РТР, — пока что не ограничена ничем: мы рассказываем анекдоты про Путина и читаем художественные произведения, где родители едят своих детей. Мы свободно можем перемещаться по миру, наконец. И если кто и ограничивает нашу свободу в этом плане, то только иностранные посольства, которые нередко, кстати говоря, шокируют наши представления о свободе...
— Вы и вправду думаете, что в Европе понимают свободу более узко, чем у нас?
— Конечно. Русские понимают свободу в большей степени личностно и имеют с государством весьма прохладные отношения. Ни ДЭЗы, ни милиция, ни банки, ни суды вроде как ничего не должны нам. А мы — им. В России свобода — это, с одной стороны, знаменитый русский пофигизм, распространенный в народе, а с другой — тонкий цветок культуры, выращенный Бердяевым и Соловьевым на страницах своих сочинений. В Европе и США иначе. Европейцы — в первую очередь граждане, отношения с государством у них интимные, зачастую более интимные, чем между мужем и женой.
— То есть как это — интимные?
— Очень просто. Государство дает им все — права, защиту, возможности, а граждане платят государству послушанием и полной собственной открытостью. Попробуйте спросить у европейца, сколько он зарабатывает. Он зальется краской, как будто вы задали ему сальный вопрос, и никогда не ответит. Зачастую не ответит и своей жене. Такую тайну он доверяет только государству.
В Швейцарии не существует понятия «настучать». Это просто в порядке вещей. Если вы решили получить там гражданство, то вначале нужно прожить в стране десять лет, а затем специальные люди пройдутся по вашему подъезду, опросят соседей, выяснят, что вы едите, в какое время возвращаетесь. И их показания лягут в ваше досье.
Или другой пример. В той же Швейцарии в некоторых кантонах принято каждое утро проветривать постельное белье, и если кто-то этого не делает, сосед звонит в полицию. И никаких обид или разговоров о свободе — граждане и государство едины в своей борьбе за народное здоровье.
— А Америку, называющую себя оплотом свободы, вы тоже считаете менее свободной страной, чем Россия?
— В каком-то смысле менее свободной. В США, как все знают, за номером карточки социального страхования скрывается вся информация о человеке начиная с его ранних лет: с кем за одной партой сидел, за что двойку получил.
Есть такие досье на каждого гражданина и во многих европейских странах. Например в Швеции, любой может войти в банк, набрать фамилию на компьютере и увидеть финансовую историю человека, ну, например, чтобы решить, давать ему в долг или нет, начинать с ним бизнес или не стоит. Нашим представлениям о свободе это противоречит, их — нет.
Или еще один простой тест на сопоставление наших и американских представлений о свободе — анкета на получение визы в США и суть происходящего на собеседовании. Многие россияне негативно реагируют на эти процедуры именно потому, что иначе понимают свободу, чем американцы.
— В чем же разница?
— У русских есть огромный опыт защиты от произвола государства, в котором они жили и живут. Главный способ защиты — это опыт общинно-бытового саботажа и неповиновения. Пьянство, например, — одна из граней русской свободы. Как у Жванецкого: «С утра принял, и весь день свободен». Российская жизнь регламентируется общественными привычками, которые частенько идут в разрез с государственными устремлениями.
— Вы имеет в виду уплату или, точнее, неуплату налогов?
— Гораздо проще и прозаичнее. Государство хочет, чтобы мы на дорогах не обгоняли справа. А мы обгоняем, привыкли так делать.
Хотя и с налогами вы совершенно правы. В отличие от французов и англичан, россияне в частном порядке решают вопрос: стоит ли им платить налоги или нет — лампочка-то в подъезде все равно не горит.
— Этот саботаж — ответ на то, что государство регулярно ущемляет нас на личностном уровне. Возьмите жесткую систему прописки, регистрации, трудности в поездках в страны ближнего зарубежья из-за визового режима. Я уже не говорю о чуть ли не поголовных уличных проверках паспортов у «лиц кавказской национальности». Ну и где же здесь свобода личности?
— Я не говорю, что Россия — самая свободная страна во Вселенной, но и по этим параметрам у нас больше свободы, чем в Европе. Поверьте мне, что, когда обостряется иракский конфликт, в Европе паспорта проверяют у всех поголовно, да еще и обшаривают металлоискателем при входе в заурядный супермаркет.
Прописки там нет — это правда, но без предъявления адреса проживания (с квитанцией об оплате жилья и коммунальных услуг) вы не сделаете ни шагу. Все то же самое, только иногда в других формах. Да и перемещаются они тоже не очень свободно. В ряд стран европейцам тоже нужны визы, и процедуры их получения ничуть не нежнее, чем у нас, — очереди, анкеты, унижения.
— И все же согласитесь — американская мечта у нас неосуществима. Госсистема устроена таким образом, что все ресурсы — административные, финансовые и прочие — производны от «черных» денег. У среднего человека, являющегося, по сути, опорой режима, есть лишь свобода не работать за мизерную зарплату, которую платит государство. Отсутствие экономической свободы отрезает другие свободы — от возможности путешествовать до возможности рожать детей.
— Те страны, на которые мы «облизываемся» сегодня и которые считаем свободными, прошли все это в недавнем прошлом. В Америке перед войной, во времена Великой депрессии, миллионы людей стояли за бесплатным супом. Процветающая ныне Германия после той же войны, кроме экономического кризиса, переживала жесточайший кризис самоидентификации. Давайте пересмотрим знаменитый фильм Ларса фон Триера «Европа» и поймем — хуже или лучше мы живем сегодня.
Как многократно говорила Ирина Ясина, известный экономический журналист, и я здесь полностью с ней согласна, «...свобода, которая у нас есть сегодня, это не свобода, идущая от государства, которое платит маленькую зарплату, а свобода, наплевав на государство как на работодателя, начать свою жизнь с нуля». Я говорю это лишь к тому, чтобы привнести в наши разговоры о свободе часы и географическую карту. Путешествовать будут дети тех, кто сегодня не может уехать дальше своего домика на шести сотках. Рожать, сколько захочется, будут дети этих детей.
— В свободе плевать на государство мы отменно преуспели, что, видимо, по-вашему, говорит о большом запасе нашей внутренней свободы. Из того, что вы сказали, следует, что мы живем и мыслим более свободно, чем европейцы. Но откуда в нас взяться этой свободе?! Из многовекового опыта крепостного права, монархии, советского режима? Мы ведь родом из несвободы!
— Добавьте к этому, что Россия — страна православная, а эта религия тоже ограничивает свободу личности в общеевропейском понимании этого слова. Однако, отвечая на ваш вопрос, скажу: количество несвобод, перечисленных вами, дало нам устойчивый иммунитет к несвободе. Мы умеем обыгрывать любые регламенты: те же прописки, регистрации, налоговиков, нелепые законы и действовать так, как нам хочется. Если вы меня спросите, нравится ли мне такая наша свобода, я отвечу, что нет. Но факт остается фактом.
— Считаете ли вы, что в России также много свободы и на более крупных уровнях — в бизнесе, в политике?
— Со свободой в сфере бизнеса дело обстоит сложнее. Пока нет права собственности на землю, пока налоги блокируют возможности вкладываться в развитие производства и обновление основных фондов и так далее, о свободе говорить нельзя. Там свобода — категория базисная, а не надстроечная, как в случае с массовым сознанием, о котором мы говорили ранее.
— В дальнейшем, по вашему мнению, в России будет больше свободы или меньше?
— Если Россия пойдет по пути либеральных реформ, то закона будет больше, а свободы меньше. Мы приблизимся в этом плане к европейской ситуации. Если Россия пойдет по тоталитарному пути, то первым шагом будет ограничение свободы информации, и пострадает интеллектуальная часть общества, которая любит потреблять информацию и свободно перемещаться, то есть свободы станет меньше для некоторых социальных групп.
Если все останется, как сейчас, — немного либерализма, немного тоталитаризма, капелька стагнации, полграмма инфляции и постоянное шараханье из правого угла в левый, — то Россия по-прежнему будет самой свободной из цивилизованных стран. В хорошем и плохом смысле этого слова.
Людмила СТОЛЯРЕНКО
19.04.2001
Новая Газета
|
|
Ответы:
|
| Morozov
Руслянин
|  "Рейтинг по степени экономической свободы"
, Fri 20 Apr 16:20
По степени экономической свободы Россия на шестом месте с конца
Среди 123 стран, участвовавших в исследовании канадского Fraser Institute, посвященном степени экономической свободы в различных государствах мира, Россия занимает 117 место. Впереди нее оказались такие страны, как Руанда и Албания.
Степень экономической свободы страны рассчитываются на основе 21 показателя. В частности, это объем государственного регулирования в экономике, уровень либерализации финансового и валютного рынков.
Под экономической свободой граждан в докладе понимается гарантия защиты собственности, приобретенной без использования махинаций или силы. Кроме этого, граждане должны обладать правом свободно использовать собственность по своему усмотрению, при условии что они не нарушают аналогичное право других граждан.
Места в первой десятке стран распределились следующим образом: Гонконг, Сингапур, Новая Зеландия, Великобритания, США, Австралия, Ирландия, Швейцария, Люксембург, Нидерланды.
Среди стран бывшего СССР, принимавших участие в исследовании, Эстония на 36, Латвия на 46, Литва на 62, Украина на 106, Россия на 117 месте.
В аналогичном исследовании за 1990 год Россия (СССР) занимала 115 место из 116 возможных.
http://lenta.ru/economy/2001/04/20/fraser/
|
| | Gordeev
|  "Измеряна степень демократизации в России"
, Fri 8 Jun 19:50:
Конгресс США обсудил права человека в России
«Степень демократизации в российском обществе сегодня измеряется не по советским меркам, а по степени интеграции России в мировое демократическое сообщество»
В Конгрессе США прошли слушания Комиссии по безопасности и сотрудничеству в Европе (Хельсинская комиссия) на тему «Опасные тенденции: права человека в России».
Глава Комиссии Бен Найтхорс Кемпбелл отметил, что Россия проделала большой путь в области прав человека за последние 10 лет. Однако, эксперты Комиссии пришли к выводу, что ситуация с правами человека в России не улучшилась по сравнению с маем прошлого года, когда в последний раз проходили аналогичные слушания. Особую тревогу вызывает ситуация с положением средств массовой информации и проблема Чечни. В частности, он сказал: «Обнаруженное массовое захоронение рядом с российской военной базой в Чечне, это одно из самых страшных проявлений череды ужасов чеченской войны. Однако насилие со стороны российских силовых структур не должно служить оправданием зверств, которые творили чеченские вооруженные формирования после первой кампании».
Конгрессмен Джозеф Питтс привел примеры ущемления религиозных свобод в России. На Дальнем Востоке была уничтожена церковь пятидесятников. В Вологде мусульмане испытали сильное давление со стороны местных властей при строительстве мечети. В Выборге власти блокировали попытки протестантов восстановить свою церковь, здание которой они купили в 1998 году. В Кабардино-Балкарии отказали в регистрации общины «Свидетелей Иеговы». Известны случаи конфискации религиозной литературы, незаконных отказов в аренде и использовании помещений и другие случаи притеснения верующих.
Советник Совета Безопасности США Джон Бейли заявил, что за последние 15 лет в жизни России произошли заметные изменения. «Трудно было представить, что после 70 лет тоталитарного режима Россия сумеет добиться таких успехов на пути установления демократического общества. Если сравнивать современную Россию с Советским Союзом, то впечатляет тот прогресс, которого Россия добилась в области демократических свобод. Однако сегодня степень демократизации в российском обществе уже измеряется не по старым меркам, а по степени интеграции России в мировое демократическое сообщество». По мнению Бейли, провозглашенная политика свободы слова, свободы информации, свободы вероисповедания вступает в противоречие с рядом действий судебных и исполнительных органов. Самый яркий пример - недавняя история с группой «Медиа-Мост», которая показала, как власть берется с критикой в свой адрес. «Всеми признается право России на территориальную целостность и борьбу с терроризмом. Однако массовые аресты, нарушения прав человека в Чечне, преступления, совершаемые представителями федеральных сил, порождают вопрос: как можно строить долгосрочные отношения с правительством, которое ведет бесконечную войну на своей территории с собственным народом»,- заявил Джон Бейли.
Российский правозащитник Елена Боннер сказала, что «было много разговоров о борьбе с коррупцией, но то, что произошло с некоторыми олигархами, в частности, с Гусинским и Березовским, показывает, что борьба ведется не с коррупцией, а с политическими противниками. В годы, когда Гейдар Алиев возглавлял Азербайджанскую ССР, он начал борьбу с коррупцией и под видом этой борьбы убирал своих политических противников, при этом создавая свою мафиозную группировку. Сейчас в России происходит нечто подобное. Разрушается одна коррупционная группа, а ей на смену приходит другая, гораздо более мощная. Термин «Петербургская группировка» относится не только к концентрации власти, но и концентрации капитала». По мнению Елены Боннер сегодня в России заметен рост националистических настроений и она сейчас напоминает Германию 30-х годов.
Ученый-этнограф, бывший советник Бориса Ельцина Эмиль Паин напомнил, что Борис Ельцин назвал войну в Чечне «самой большой своей ошибкой». К сожалению, новые власти повторяют старые ошибки. «Согласно официальной статистике, ежемесячные потери федеральных сил в Чечне превышают потери первой компании. Сейчас у российских лидеров еще есть шанс начать диалог с чеченскими группировками, сосредоточившимися вокруг Масхадова. Международные организации могут и должны помочь России остановить этот вооруженный конфликт, однако попытки политической изоляции России непродуктивны», считает Эмиль Паин.
Справка: На этой неделе Хельсинская комиссия отметила 25-летие своей работы. Это неправительственная, внепартийная международная организация, целью которой является защита прав человека, поддержка демократизации и законности.
Washington Online
[this message was edited by Gordeev on Fri 8 Jun 19:57] |
| | Zotov
Руслянин
|  "Свобода слова - звучит красиво. Но что это?!"
, Fri 20 Apr 19:07
СКАЗКА О ДУРАКЕ И РЫБКЕ
В детстве, когда я был маленький, но уже не писался, я влюбился в нее без памяти. Она была совсем молодая и очень трогательная. От нее веяло весной и свободой. А я был романтичный дурак.
Потом я увлекся ею всерьез. До такой степени, что бросил из-за нее престижный факультет в техническом вузе. А потом можно сказать, что мы поженились. И прожили вместе довольно долгую жизнь...
За этим чертовым романтизмом я много чего не замечал. Не замечал, как моя любовь постепенно становилась продажной. Крутила романы то с одним, то с другим. Всем говорила, что это чувства, хотя все, конечно, понимали, что деньги. Только не говорили об этом вслух. Ведь любить за деньги — это же... прости господи.
И я, как и все, прощал ее. Сначала — потому что любил. Потом — из чистого эгоизма. Сознавая, что без нее не смогу прожить. То есть заработать себе на еду и прочие радости.
Но сегодня я впервые решил честно признаться себе: любви больше нет. Есть какие-то другие, не очень светлые чувства.
Ах да, простите, я не представил. Ее зовут Журналистика.
Есть такой анекдот. Про общественный туалет. То есть про жизнь. То есть какая, в сущности, разница.
Надпись над писсуаром: “Не льсти себе, подойди поближе...”
Мы, журналисты, считали, что можем издалека, свысока, со своей особой позиции. Со своего особого места в обществе.
Внизу год от года становилось мокро и гадко, а мы ходили с гордо поднятой головой.
Надо Ельцина в президенты? А чего — сделаем.
Чего еще ради демократии надо? Кстати, платить сюда...
Мы тащились от своей высокой миссии — нести в страну демократию.
Мы считали себя этакой Катериной из русской классики, лучом света в темном царстве. Но на самом деле мы не людей с фонарем искали, а освещали самих себя.
И вот наконец страна увидела журналистов во всей красе. По всем телеканалам.
Мы считали себя сливками общества. В каком-то смысле мы не ошиблись.
* * *
Свобода слова — звучит красиво. А что это на самом деле такое? Возможность что угодно и где угодно сказать? Тогда и “занято!” кричать — тоже свобода слова. А уж “пожар!” — не только свобода, но и очевидная польза людям. Ведь в чем одна из функций журналистики? Предупреждать общество об опасностях.
Вот мы и предупреждали. Точнее — пугали. То общими страхами — например коммунизмом, то конкретными персонажами, противники которых были в момент предвыборных кампаний щедрее союзников. А еще мы постоянно учили народ, как жить. На страницах газет, в телепередачах, во всяких пресс-клубах, вынуждая людей собой любоваться.
Мы орали “Пожар! свобода в опасности!” так часто и с таким пафосом, что вдруг оказалось: общество нам больше не верит.
В прошедшие две недели я поставил эксперимент на самом себе. Решил интересоваться политикой исключительно на работе. А дома быть просто нормальным человеком. То есть читать только то, что хочется, и включать телевизор рефлекторно, а не по служебной необходимости.
Не знаю, насколько чистым получился эксперимент. Но вот что из него вышло.
До всех этих событий, признаюсь честно, я чаще всего смотрел НТВ. В процессе стал смотреть его с каждым днем все меньше. Но, помучив пульт, и на других каналах не обнаружил ничего путного, кроме заказных репортажей плюс той же большой журналистской склоки. И — я перестал включать телевизор больше, чем на 10—20 секунд. Ну, может быть, если не нарывался на сериалы типа “Ментов”. А газеты стал читать только по заголовкам. Что там дальше написано, мне ясно и так.
И тут я с тихим ужасом понял: миллионы сограждан в эти дни сделали то же самое. А остальные миллионы уже давно так делали, а я этого факта просто не замечал.
В шумной борьбе за свободу слова многие СМИ загубили слово как таковое. Точнее — доверие к нему, что в нашем случае одно и то же.
Ведь как вся эта история с НТВ выглядит со стороны?
Журналистские кланы трясутся за свои большие зарплаты, бегают от одних хозяев к другим, чихвостят друг друга, пишут друг про друга всякие гадости, строчат открытые письма, которые, как выяснилось, тоже бывают подметными.
Я не знаю, действительно ли Путин хочет задушить демократию. Но если хочет, то журналисты в этом деле не противники, а первые помощники власти. Если, конечно, можно душить то, чего по большому счету никогда не было. Был какой-то всеобщий сон про демократию. С онанированием во сне, с галлюцинациями и поллюциями.
Все, коллеги. Подъем! Равняйсь! Смирно! Равнение на середину!
* * *
Нет, неправду говорят всякие демократы, что мы скоро проснемся в другой стране. Во-первых, они говорили это всегда. Во-вторых, если так, то уже проснулись. А в-третьих, не в другой, а в той самой, где я еще учился правильно писать (ударение можно ставить на любом слоге).
Я смотрю на экраны в те самые 10—20 секунд и становлюсь моложе. Там те же лица парторгов. Разве они изменились? Вот еще чуть-чуть — и кто-то проговорится: “Есть такая партия!”
А чего стесняться-то? Нормально, что есть.
Очень хорошо, что они объединяются. Очень естественно, что вокруг президента. Вокруг кого же, кроме вождя, у нас всегда объединяются?
Не знаю, как вы, а я в это воскресенье от всей души отмечу день рождения Ленина. Как бы ни ругали его либералы-западники (сами бывшие комсомольцы), все они перед ним сынки. Точнее внучки уже.
Коллега вчера рассказал приличествующий случаю анекдот про великого именинника.
Пришел как-то маленький Вова к кому-то в гости. И разбил там дорогущую вазу. Другой бы на его месте испугался, спрятал осколки, а Вова — он не такой. У него не только хватило смелости честно во всем признаться. Он вдобавок обматерил хозяйскую дочку, а самой хозяйке, чтобы не выступала, поставил фингал под глаз...
Не знаю, как вы, а я считаю, что правильно поступил Ильич. По всем законам политического пиара. Во-первых, про разбитую вазу все сразу же позабыли. А во-вторых, его самого запомнили навсегда.
Извинись тогда Ленин перед каким-то интеллигентским отродьем — не стать бы ему ни за что вождем.
Опять же, как вы, не знаю, а я почитаю Ильича даже не как политика, а как величайшего философа, наиболее глубоко проникшего в загадочную русскую душу. Им там, на Западе, не Достоевского с Чеховым, а Ленина читать надо. Иначе нас не понять.
Так вот. У Ильича есть много крылатых фраз и афоризмов. Но под одним я готов подписаться тысячу раз.
“Интеллигенция — это говно”, — обронил как-то великий вождь. Сто лет, наверно, прошло. А что изменилось?
Хотите увидеть телегентов нынешних — см. в телеэкран. Там — та же вечная сцена из “Вишневого сада”, только в главных ролях — известные журналисты. Они решают, что делать с обществом, которому не нужны. Для которого на практике ничего не сделали. И которому наплевать на их личное журналистское горе.
Кто будет работать на НТВ, кто на ТНТ, а кто на ТВ-6? На “быть или не быть” для общества этот вопрос не тянет. А враг свободы слова президент Путин не тянет на страшного тирана. Просто человек этой телегентской трепотни не любит. Как не любит ее и большинство народа, которое любит Путина.
Это я не про то, что не надо больше ничего говорить. А про то, что говорить больше почти некому. Вернее, людям почти некому верить. Наша тележурналистика себя дискредитировала. Она-то думала, что демократия — это когда все кругом тебя любят, охраняют, прислушиваются... Когда тебе за свободу еще и неплохо платят. Но кто платил, тот музыку и заказывал. И после “кончины” НТВ ничего не изменилось. Какая свобода слова? Просто у певцов сменились хозяева.
Кстати, мало кто даже из нас, журналистов, знает, что в тех самых цивилизованных государствах, на которые мы все время ссылаемся, нет и никогда не было никаких специальных законов о печати. Что только мы со своей советской наивностью придумали и пролоббировали в парламенте Закон о Себе. Там, на Западе, такой закон воспринимался бы примерно как разрешение части граждан глубже дышать. Или переходить дорогу на красный свет...
В Интернете, где мы часто на халяву смотрим порнушку, сейчас висит такой анекдот:
Заходит в аптеку известный телеобозреватель (фамилия в оригинале есть, но чего уж там — подставляй любую) и просит продать ему полтаблетки виагры.
— Купите целую, — убеждает его аптекарь. — А еще лучше — целую упаковку. И жизнь у вас непременно наладится.
— Да вы меня не поняли, — смущается журналист. — Я же не ...ться, я вы...ться хочу.
Вот и довы...лись, уважаемые коллеги. Спектакль окончен. Унесли бутафорию.
* * *
А что такое вообще-то телезвезда? По большей части набор светящихся точек на мониторе. Стоит ей месяц-другой не появляться в экране, как она превратится в обыкновенного гражданина. А это смерти подобно, это никак нельзя. И именно своей неузнаваемости, а не запрета свободы слова боятся телевизионные звезды. И именно поэтому — пройдет всего ничего — они быстро найдут себе новых хозяев. И стоимость свободы сравняется с ценой новой резины для их дорогих иномарок. Ведь для профессионалов никакой не секрет, что наши телеведущие порой получали намного больше коллег на Западе. А некоторые — так просто в разы. За что? За свободу слова?
Наша журналистика совершила ошибку, свойственную молодым родителям. Оставила открытой дверь в свою спальню. Увидев, чем там занимаются, народ офигел: “И эти люди учили нас, что плохо ковыряться в носу?”
* * *
Да, это очень больно — падать с небес на землю. Это так же грустно, как, вырастая, узнавать, что Дед Мороз всего лишь поддатый мужик в фуфайке, что мамы тоже стареют, что ты не такой уж умный и красивый, как тебе говорила бабушка, а детские сказки по большей части ложь без всяких намеков.
Кстати, расскажу-ка я вам, дети, на ночь глядя одну правдивую.
Поймал мальчик-дебил золотую рыбку. Радуется, сопли текут, а что делать с ней, не знает — засушить батьке к пиву или мамке на зубной протез подарить? В общем, смотрит мальчик на нее как завороженный и молчит. Минуту молчит, другую. Тогда рыбка подсказывает ему голосом училки начальных классов:
— Ну, мальчик, вспомни, что нужно сказать, или ты сказку про меня не читал?
— Читал, — испуганно отвечает мальчик. Хрясть! — отрывает рыбке плавник и бросает его вдаль, приговаривая: — Ты лети, лети, листок, через запад на восток...
С тех пор молчат золотые рыбки. За что неплохо живут в аквариумах.
"МК в воскресенье"
от 22.04.01
|
|
|
