Первоначальное сообщение
| smeshoutine
Вдохновитель
  |  "После убийства НТВ: вернулся тоталитаризм"
, Mon 16 Apr 17:12 
МНЕНИЯ ИЗВЕСТНЫХ ЛЮДЕЙ ВОКРУГ СИТУАЦИИ С НТВ
Михаил ГОРБАЧЕВ:
«ГАЗПРОМ» И ВЛАСТЬ НЕ СДЕРЖАЛИ СЛОВА
«Газпром» и власть не сдержали слова, что все будет решаться только мирным путем.
Эта компания боялась, что суд может отменить неправедные решения в отношении НТВ, и решили упредить суд, чтобы сделать его бесполезным.
Я по-прежнему считаю, что должен высказаться Президент, который на встрече со мной подтвердил, что он на стороне коллектива в его стремлении решить спор судебным порядком.
Этот захват — поругание закона. Общественный совет НТВ поддержал бы обращение ушедшего коллектива и в Генпрокуратуру, и в международные организации.
Считаю, что, поскольку Общественный совет НТВ создавался вместе с каналом, который разрушен, он должен приостановить свою деятельность вплоть до восстановления справедливости, но остаться своеобразным консультативным органом с тем коллективом, который покинул НТВ.
Из США по телефону во время дискуссии на Общественном совете НТВ записал Д. Муратов)
Владимир ВОЙНОВИЧ, писатель:
К сегодняшним событиям отношусь плохо, но ничему не удивляюсь, так как они естественны в контексте всех других событий в нашей стране. Все действия власти, начиная с принятия гимна и заканчивая выстраиванием «вертикали», — движение в одном и том же направлении. Захват НТВ я могу сравнить с нападением Германии на Советский Союз в 41-м. Оно тоже произошло в выходные и глубоко ночью.
Я не знаю внутренних отношений на НТВ, но некоторые люди все-таки разочаровали. Приходить в студию вместе с захватчиками некрасиво. Очевидно, что «уходящий в никуда» заранее знал, что уходит ненадолго.
Владимир ГУСИНСКИЙ:
— Каждый новый день власть сбрасывает свои маски. Как человек, который был одет во сто одежд, снял плащ, а там китель.
Власть осталась в кителе. Все разговоры о том, что это экономическая проблема, долги и прочее, отлетали день за днем. И каждый день позиции становились все яснее. И их собственные действия сказали обо всем лучше любого комментария.
Вернулись времена, когда все, кто хочет просто свободно работать, оказываются под давлением, когда «не читал, но осуждаю». Вернулись времена травли Сахарова и Солженицына. Я не себя имею в виду, ни в коем случае. Но давление, оказанное на журналистов, которые требовали только возможности свободно выходить в эфир и честно выполнять свою работу, это подтверждает.
Весь вопрос в том, как отреагирует на это общество. Не то общество, которое составляет московская тусовка, служащая власти — кто от страха, кто за деньги, кто от радости близости к этой власти. Но российское общество — это не московская тусовка, это вся страна.
Я надеюсь, что все будет нормально. Ведь настоящее НТВ — это команда и редакционная политика, а не три буквы. Не будет этих букв, будут другие. Команда останется, она уже выходит в эфир на ТНТ. Конечно, телесеть — это не общенациональный канал. Но вернулись времена, когда важно не КАК видно, а ЧТО видно.
Мы можем смириться или не смириться с потерей вещания на четвертом канале, это уже не столь важно, хотя и в стране, где нет судебной системы, мы будет отстаивать свои права всеми законными методами. Важно, смирятся ли зрители. Если их устраивает НТВ Коха-Йордана-Кулистикова, тогда всё. А если не устраивает, если зрители не смирятся, тогда настоящее НТВ обязательно вернется в эфир.
(По телефону для «Новой газеты»)
Вероника ДОЛИНА, поэт, бард:
Последние события на НТВ воспринимаю с жуткой болью, с собственной, очень личной, абсолютно осязаемой болью. Работа, отвечающая моим представлениям об НТВ, на канале, которым руководят Кох и Йордан, невозможна.
Егор ЯКОВЛЕВ, главный редактор «Общей газеты»:
Я не согласен с моим другом Григорием Явлинским, что это силовая акция. Это бандитизм. Я достаточно долго живу на этой земле, и на моей памяти вещание прерывалось всего дважды — в 93-м и во время пожара на башне. А здесь Йордан срывает вещание. Самое тяжелое в моем ощущении сегодняшнего дня — это предчувствие, что наступит утро понедельника, жизнь пойдет по обычному руслу, и большинство не заметит, что НТВ нет...
Александр ВОЛОДИН, драматург:
Произошло насилие над любимым народным НТВ с целью превратить этот канал в нечто совсем другое, может быть, противоположное. Откуда берется эта неискоренимая неприязнь — непонятно. Телеканал НТВ — глас народа, голос многих и многих. Господа ляпы-тяпы, прекратите насилие, пытайтесь добиться достойной жизни для людей.
Из диалога нашего корреспондента с Владимиром Владимировичем ПОЗНЕРОМ в лифте радиостанции «Эхо Москвы»:
— Владимир Владимирович! Вы совсем недавно сказали, что конфликт «Газпрома» с «Мостом» — это признак хоть и несовершенного, но капитализма...
— Я считаю, основная проблема — в плохих, противоречащих друг другу законах. Но их можно и нужно менять. Должен победить правый, а не сильный.
— То есть сегодня у вас возникло ощущение, что речь идет все же не только о деньгах и интересах собственника?
— У меня тягостное ощущение, что НТВ убили. Это, несомненно, силовой захват, который одобрен государственной властью. Более того, даже мне, человеку нерелигиозному, кажется, что кощунственно выбран день. И одновременно это глупо. Второй раз одна и та же ошибка: сначала они так поступили с президентским посланием, проведя в этот же день собрание акционеров в «Газпроме». Теперь — «совместили» с самым важным христианским праздником. Такое ощущение, что люди эти живут вне времени...
— Выступления многих журналистов, в том числе и в вашей программе «Времена», показали такой чудовищный раздрай в нашей среде. Причем злорадства и предательства, как мне кажется, было гораздо больше, чем поддержки...
— Наше общество не солидарно, о какой же профессиональной корпоративности вы говорите! Зависть и злорадство даже не самые главные составляющие. Элементарный страх потерять работу — вот основная причина трусости.
16.04.2001
Новая Газета
|
|
Ответы:
|
| Smeshoutine
Вдохновитель
|  "С НТВ разобрались по законам рынка. Но России"
, Thu 19 Apr 12:30
ТОВАР — СИЛА — ТОВАР
С НТВ разобрались по законам рынка. Но российского
«Вы семь лет вещали, что вы за рыночную экономику и за капитализм. Вот он наступил и для вас тоже. Закончился коммунизм в одной отдельно взятой телекомпании. Теперь здесь тоже будет капитализм. Вы же все время говорили, что вы за это!»
Так сказал Альфред Кох журналистам НТВ. И как это ни противно, с ним трудно не согласиться. (С одной лишь оговоркой: речь идет о капитализме Коха.) Те, кто хотел российский вариант свободного рынка, получили именно то, о чем мечтали.
Наивные интеллектуалы во времена перестройки искренне думали, будто свобода торговли равнозначна свободе слова. Оказалось немного иначе. Свобода торговать покупать или продавать слово равнозначна свободе для победителя затккуть рот тем, кто проиграл в конкурентной борьбе.
Кто виноват?
Если бы НТВ закрыла полиция, если бы цензоры отключили независимое телевидение, это было бы просто и понятно. Но НТВ оказалось жертвой собственных идеологических принципов не в меньшей мере, чем кремлевских интриг. Ясное дело, за расправой над телекомпанией стоял Кремль, но сделано все было по законам нашего рынка, по правилам свободного предпринимательства.
Погубителем НТВ стал «Газпром» — транснациональная компания, в которой государство контролирует меньшинство акций. Разумно задать ответный вопрос: какую часть государства контролирует «Газпром»? И, если государство срастается с монополистическим капиталом, не напоминает ли это вам что-то давно прочитанное из Ленина?
«Газпром» очень нехорошо поступил со своим должником. Но кто заставлял Владимира Гусинского и холдинг «Медиа-Мост» брать деньги взаймы у «Газпрома»? Ясное дело, кредиты брались под политические проценты. В тот момент, когда совершались первоначальные сделки, политической проблемы не было. «Газпром» и «Медиа-Мост» единодушно поддерживали Ельцина. И дружно мочили в 1996 году коммунистов, прибегая к самым грубым приемам. Зюганов — фигура малосимпатичная, но это не дает права на грязную игру. Тем более что били не только и не столько по Зюганову. У народа демонстративно отнимали право на выбор.
А когда люди из окружения Чубайса попались в Доме правительства при попытке вынести оттуда знаменитую коробку из-под ксерокса с полумиллионным «черным налом», не кто иной, как Киселев объявил это чуть ли не государственным переворотом. В тот момент Киселев и «Газпром», Чубайс и Кох были в одной лодке. Своих надо было защищать.
Сейчас это вспоминать неприятно, даже как-то неприлично. Но все это помнить надо хотя бы для того, чтобы извлечь уроки на будущее. Потому что свобода слова — это не просто словосочетание, но и принцип. И когда сама пресса жертвует профессиональными приниципами ради участия в политической интриге, она сама же оказывается ее жертвой.
Деньги у «Газпрома» взяли, но ситуация изменилась, единый лагерь распался. НТВ поддержало Лужкова в политической гонке 1999 года. А Путин обид не прощает. И счет был предъявлен. Политика свелась к экономике, к борьбе за собственность. Контроль над капиталом обернулся контролем над прессой. Неприятно? Безусловно. Но и закономерно. И если кто-то хотел иного, то не надо было аплодировать в 1993 году нарушению Конституции и расстрелу парламента, не надо было умиленно пропагандировать чубайсовскую приватизацию. Ибо приватизация ничего иного, кроме Коха и Йордана, породить не могла. Эти люди правильно понимают правила игры.
Злорадствовать по поводу чужих неприятностей дурно, даже если люди в лучших отечественных традициях наступили на собственные грабли. Без НТВ наш эфир многое потеряет. Но если бы дело было только в НТВ! Свобода слова может быть только одна. НА ВСЕХ! Если легально действующей оппозиции, какая бы она ни была, затыкают рот, если общественным сознанием откровенно манипулируют, значит, все слова о демократии — демагогия. Этого, кстати, звездная команда Гусинского никогда не понимала и делить эфир, например с противниками либеральных идей, была не готова. Но когда рот затыкают либералам с НТВ, это наступление на права всех. Защищать Киселева от Парфенова бессмысленно. Гражданские права защищать необходимо. И если завтра победоносный Киселев начнет отключать от эфира Парфенова и Миткову, это будет такой же атакой на свободу слова, как и то, что происходит сегодня.
Что делать?
Защищать свободу журналистов — Сорокиной и Митковой, Киселева и Парфенова — надо ради общих демократических принипов. Хотя бы потому, что даже самая посредственная демократия все же лучше самого хорошего фашизма. И это касается не только журналистов, но и миллионов людей, испытывающих к прессе вполне понятное отвращение. Но защищать свободу прессы надо не только от полицейского с дубинкой, не только от Коха и Йордана, но и от того изуродованного рынка, воплощением которого эти уважаемые господа являются.
Рынок по-российски, ясное дело, имеет свои особенности. Потому что право собственности в конечном счете оборачивается именно правом на свободное применение дубины. А это никакого отношения к капитализму не имеет. Рынок без четкой судебной системы — это все-таки базар.
Поражение НТВ — не конец свободы слова в России. Это начало нового раунда борьбы за демократию. И урок, который мы должны извлечь из происходящего, предельно прост. Для того, чтобы наши свободы были защищены, надо последовательно отстаивать права граждан. Всех граждан, а не просто группы либеральных журналистов с популярного телеканала.
Если этот урок будет усвоен, то власть еще пожалеет, что расправилась с НТВ. Ибо рано или поздно ей придется иметь дело не с десятками журналистов, а с миллионами людей, научившихся солидарности и готовых бороться за свои интересы.
Борис КАГАРЛИЦКИЙ
19.04.2001
Новая Газета
|
| Smeshoutine
Вдохновитель
|  "Мнения известных людей вокруг НТВ - 2"
, Thu 19 Apr 12:14
Юрий РОСТ, обозреватель «Общей газеты»:
В дельфийском храме на стенах были начертаны семь изречений, одно из которых гласило: «Худших всегда большинство».
Вопрос НТВ — вопрос мировоззренческий. Если общество найдет оправдание тому, что произошло, это будет означать, что общество отступит назад. У прессы есть возможность сегодня доказать абсурдность этого решения и его ущербность для общества. И не дать возможности людям внутренне принять то, что произошло. Меньшинство не примет. А большинство, составляющее 70% поддержки Путина, смирится. Но это ничего не решает, потому что историю двигает меньшинство.
Татьяна ДРУБИЧ, актриса:
У меня такое ощущение, будто началась война. Все настолько нецивилизованно, будто и не было последних 10–15 лет. Понятно, что идут разборки, что тебя кидают, но непонятно, как именно. Если до субботы еще были попытки взглянуть на ситуацию с разных точек зрения, то сейчас слишком очевидно, что это просто бесстыдная глупость. Те, кто захватил НТВ, ведут себя, как лавочники. Поразили идиотизм и примитивное вероломство этих действий.
Игорь ЯКОВЕНКО, секретарь Союза журналистов:
В известной степени все это — завершение информационного переворота, который начался чуть более года назад. Тогда было положено начало уничтожению НТВ. Сейчас важно, как отреагирует общество. Как поведут себя журналисты, решившие остаться на 4-м канале. И еще: будет ли у ушедших энтэвэшников возможность вещать на других частотах. Если такой телекомпании, как НТВ, не станет, телевидение будет отброшено лет на десять назад.
19.04.2001
Новая Газета
|
| Limanov
Руслянин
|  "А. Муртазаев: Хорошо, что закрыли НТВ!"
, Thu 19 Apr 12:07
ПОПЫТКА ИЗВЛЕЧЕНИЯ ОПЫТА ИЗ ТРАГЕДИИ
Бессмертие было дано человечеству в наказание. И если в смерти можно увидеть позитивные моменты (начало жизни), то уж в успешной атаке на НТВ положительных моментов хоть отбавляй.
Первое. Было бы несравненно гораздо хуже, если бы власть нашла «общий язык» с НТВ и журналисты, как в 1996 году, «на время» закрыли бы свою совесть в сейф.
Конечно, власти нельзя было давать «право на убийство». Жаль, что в кукушкином гнезде не оказалось Индейца, который бы смог доказать Системе, что она не всевластна. Трудно давать советы со стороны (еще не обстреливаемой), но, видимо, Последний Патрон Для Себя — это технология сильных.
Второе. Мы долго искали пределы, до которых может дойти власть в торжестве справедливости, заменившей законы. Государственный уровень атаки на НТВ красноречив. Вся мощь великой державы была подчинена одной цели. И не самой благородной.
Отсутствие иллюзий — за это стоит благодарить. Кстати, уровень войны демонстрирует присутствие Главнокомандующего в окопах одной из сторон. Иллюзий по отношению к нему тоже не осталось.
Третье. Страна четко разделилась на две команды. Граждане надели не цивильные костюмы (разбери кто где), а разноцветные футболки (даже СПС). Теперь отчетливо видно, кто с кем.
Четвертое. Атаку на НТВ можно считать актом восстановления справедливости. Если это так, то вполне очевидно, что будут аннулированы все результаты приватизации. Ведь Гусинский так же приватизировал кредиты, как «Газпром» — газ, а «ЛУКОЙЛ» — нефть. Родина, купи меня обратно?
Ничто не имеет такой разрушительной силы, как восстановление справедливости. И атака на НТВ де-факто говорит о том, что выборы 1996 года были незаконными. И должно быть возбуждено уголовное дело против ВСЕХ, кто их организовывал.
А каково быть преемником незаконноизбранного?
Пятое. У двух НТВ есть шанс стать великими. У ушедших есть только один выход — доказать всем, кто они такие. Это великий стимул. Успехов вам.
У НТВ-2 тоже один выход — доказать ушедшим, что они лучше. У них меньше опыта, но больше денег. («Газпром» получил свою «прибыль».) У них появилось пространство для роста. И это великий стимул. И вам, ребята, успехов.
Если в этой конкуренции вырастут два гения, это и будет ответ власти. Потому что гении не могут расти на веревочках. В теплицах вырастают даже не овощи, а их заменители. В зимний период.
Шестое. Во власть пришли очень профессиональные люди. Очевидно, грядет перестройка властных структур. Налетчики уступят место антиинтеллектуалам. Они лучше. Но у них одна слабость: иногда подают в отставку. Правда, их легко уговорить. Но вы знаете, что уговоренные — почти приговоренные.
Акрам МУРТАЗАЕВ
19.04.2001
Новая Газета
|
| | Limanov
Руслянин
|  "Нельзя бороться за свои права с государством"
, Thu 19 Apr 13:19
Итак, дело сделано. Скандал с НТВ перетекает в стадию «постфактум». Негативность всего происшедшего очевидна. Но даже самый тяжелый урок имеет полезные результаты. Чему научила нас эта публичная война? Помогла ли стать мудрее? Содержатся ли в ней позитивные для всех уроки?
Игорь МИНТУСОВ — председатель совета директоров Центра политического консультирования «Никколо М»:
— Безусловно, нечто позитивное во всей этой истории есть, если довольствоваться, так сказать, старыми критериями свободы. Никого из журналистов не посадили за открытое высказывание своих политических убеждений, никто из них бесследно не исчез, как это случилось на Украине с Георгием Гонгадзе. Оказалось, что в этом смысле 1937 год от нас далек — власть не прибегает к вероломным методам, как это было шестьдесят лет назад.
Но размышления о позитиве в этой ситуации похожи на поиски чего-то положительного в факте убийства некой старушки, поскольку она занимала большую жилплощадь, а ее квадратные метры так были нужны очередникам, ждущим квартиру почти двадцать лет. Простая аналогия: теперь у кого-то в НТВ появилась возможность занять пост главного редактора, у кого-то — стать членом совета директоров «Газпрома». На очистившемся поле информационной службы канала также появилось много вакансий, которые могут занять другие люди. Вот такое позитивное событие...
Некоторые говорят сейчас в положительном смысле о давно назревшей ротации лиц на канале НТВ, что сейчас и случилось. Но это, простите за печальное сравнение, напоминает ситуацию, когда в 1976 году футбольная команда «Пахтакор» в полном составе погибла в авиакатастрофе. И у второго состава сразу появилась возможность начать играть в высшей лиге.
Позитивным в прямом смысле этого слова в сложившейся ситуации можно назвать лишь приобретение некоего опыта для всех нас. «Теперь понятно, как могут действовать власти!» — можем воскликнуть мы.
На самом деле до субботнего вероломного вторжения в «Останкино» и грубой смены охраны я хоть эмоционально и сочувствовал журналистам, но рационально был на стороне их оппонентов — Коха и Йордана. Поскольку есть две ценности — свобода и собственность. И журналисты явно пытались игнорировать вторую. И были в этом не правы.
Но то, как насильственно, грубо, без судебных приставов захватили НТВ, вызывает просто омерзение. Я однозначно осуждаю эту акцию. И абсолютно ничего позитивного в ней, увы, не вижу.
Позитивным можно назвать только грустное понимание: нельзя бороться за свои права с государством. В Америке какой-нибудь Билл Джонс подает в суд на правительство и выигрывает иск. В России такое невозможно. Есть политическая воля, государственные интересы, госзаказ, и с этим ничего сделать нельзя.
Записала Людмила СТОЛЯРЕНКО
19.04.2001
Новая Газета
|
| | Limanov
Руслянин
|  "А холодно потому, что душно"
, Thu 19 Apr 13:14
Это не температура упала, а мораль
Старая истина — революции задумываются идеалистами, осуществляются фанатиками, плоды их достаются мерзавцам — приложима и к российской демократической революции конца ХХ столетия. Просто представьте себе лица Андрея Сахарова и Альфреда Коха.
Рядовые коммунисты и демократы еще продолжали ходить на митинги, бороться на выборах, обличать друг друга в печати, когда номенклатурные мародеры из обоих лагерей уже давно овладели страной.
Миллионы строителей коммунизма создавали в течение десятилетий газовую индустрию в Сибири. А три-четыре джентльмена (член ЦК КПСС, советский министр газовой промышленности Виктор Черномырдин и его замы) решили, что она принадлежит им. С тех пор страна может гордиться своим первым долларовым миллиардером, своего рода Гагариным нашего времени.
Министр нефтяной промышленности не был так удачлив. Ему пришлось поделиться с целой кучей «демократических» назначенцев, получивших нефтяные компании через мошеннические процедуры залоговых аукционов.
Первым публичным манифестом победивших мародеров было знаменитое интервью Бориса Березовского, данное им газете Financial Times в октябре 1996 года: «Мы, семь самых богатых бизнесменов, вложили громадные деньги в избирательную кампанию Ельцина, наняли Чубайса ее менеджером и обеспечили победу. Теперь мы должны пожинать плоды нашей победы — занимать ключевые посты в правительстве».
И они — потанины, березовские, чубайсы, кохи — заняли эти посты. Деньги принесли им власть, а власть принесла еще большие деньги.
Что-то не поделили они летом 1997 года, и это позволило нам узнать много интересного из их интимной финансовой жизни. Каждую субботу ТВ-спикер Березовского Сергей Доренко рассказывал нам с экрана, как Владимир Потанин систематически крадет сотни миллионов бюджетных денег. Потанин, к его большому сожалению, не успел обзавестись личным телевизионным каналом, зато прикупил несколько общенациональных газет — и уже во вторник они все очень убедительно объясняли нам, как именно украл сотни миллионов долларов Березовский...
Так постепенно мы приобрели некоторое экономическое образование. И поэтому не удивились, когда новый премьер — юный Сергей Кириенко, скромно потупив глазки, заявил в своем интервью: «Я не бедный человек». Во втором своем интервью он рассказал, что одной из важнейших задач его правительства будет честно объяснить народу, что Россия — очень бедная страна.
Громогласно и убежденно Кох заявил в прямом эфире программы «Глас народа»: он полагает, что за свои услуги по распродаже советской империи на посту вице-премьера заслуживает по крайней мере 3% от этой самой распроданной империи. Сколько, кроме этого Алика Три Процента, бродит по вершинам власти Миш Два Процента, Миш Пять процентов, Толиков — Двадцатипроцентных Опционов?
Если таких богатырей было хотя бы тридцать три, то мы можем сформулировать основной экономический закон переходного периода в России. Назовем его принципом Коха: реформу в России проводили люди, убежденные, что они имеют право, а следовательно, должны украсть все.
В этой тесной компании хорошо распределены все роли, что проявилось и во время последнего кризиса вокруг НТВ. Хакамада ходила по митингам и телестудиям, извиваясь вместе с линией своей партии. А крестный отец русской демократии Анатолий Борисович Чубайс азартно и нетерпеливо понукал из-за кулис своего старого подельника Коха: «Кто же так душит? За яблочко душите, за яблочко!»
Андрей ПИОНТКОВСКИЙ
19.04.2001
Новая Газета
|
| smeshoutine
Вдохновитель
|  "В. ШЕНДЕРОВИЧ: Мы можем клонировать НТВ"
, Mon 16 Apr 20:02
ОВЕЧКА ДОЛЛИ НЕ ВЕРНЕТСЯ К ВАШИМ БАРАНАМ
Виктор ШЕНДЕРОВИЧ: Мы можем клонировать НТВ
Я позвонила ШЕНДЕРОВИЧУ, но не успела задать вопрос. «Извини, — сказал он, — врезался Гусинский. Давай через часик». Через часик естественно было спросить:
— Что сказал Гусинский?
— Вообще это не предмет для газетного комментария. Если в двух словах — обсуждался вопрос нового вещания.
— На ТНТ?
— Видимо, да. Пока.
— Гусинский видит конструктивный выход?
— Конечно.
— А ты?
— Мы все его видим. Вернее, чувствуем.
— Ты считаешь, что возможен клон канала?
— Практически да. Ушли почти все, кто может клонировать НТВ.
— В полном объеме?
— Ну, без Парфенова вещание, разумеется, пострадает. Парфенов — человек штучный, то, что мог он, — не может никто.
— Твое отношение к его поступку? Не отношение звезды к жесту звезды же, а Вити Шендеровича к жесту Лени Парфенова?
— На самом деле я уже все сказал. Я очень высоко ценю Леню, он, возможно, самый яркий, самый тонкий и самый высокий профессионал на канале и вообще-то очень неплохой человек. Я не могу его осуждать. Но и в прежних отношениях, наверное, остаться с ним не смогу.
— Когда он сделал свое заявление — тогда, на «Антропологии» — ты понимал, что он уходит, ЧТОБЫ ВЕРНУТЬСЯ?
— Конечно, понимал. Это все понимали. Но я еще надеялся...
— Вообще, насколько оправдались твои собственные прогнозы в отношении разных людей?
— Ну, знаешь, это не бином Ньютона. Например, с группой утреннего вещания все было ясно с самого начала. Они ходили на встречи с Йорданом в «Пенту» и вообще вели себя сепаратно. Вчера напоследок убрали из новостей заключительный титр. Кричевский отстранил Белову от эфира. Но этого можно было и не делать. Достаточно того, что она села вести утренний эфир — после ночных событий.
— Если будут писать историю НТВ, ваше массовое увольнение назовут, наверное, «Бунтом Страстной субботы». По твоим личным ощущениям — у этого бунта был лидер?
— Нет, каждый решал за себя. За мной в четыре утра приехал шофер, и я уже по дороге понял, что буду делать. На НТВ я застал уже стадию Йордана. В корреспондентских комнатах наши ребята обсуждали тему увольнения. Я написал: «По собственному желанию в связи с невозможностью работать в новых условиях».
— Помнишь, вы с группой «Итого» решили оставаться до «первой крови» — до первой цензуры. Почему изменили решение?
— Потому что это было бы возможно при цивилизованном раскладе. Понимаешь, было внутреннее располюсование даже для себя. Если бы Верховный суд принял сторону наших оппонентов — в этом случае многие остались бы. Но своим хамством они у приличных людей отняли выбор.
— Стало быть, те, кто остался, не совсем приличные люди?
— Ярлыки — не мой жанр. Будем исходить из того, что бригада Норкина, Осокина, Дибров, Сорокина — люди приличные. И хватит об этом. Да, насчет Диброва. То, что его не было сегодня, кого-то может насторожить. Все в порядке. В это время Дима летел в Нью-Йорк.
— Ты говорил, если встретишь Кулистикова в коридоре — дашь ему по морде? Дал?
— Сдержался. Не хочу устраивать из всего этого шоу. Один слишком жалостливый корреспондент пытался с ним говорить, но товарищи его не поддержали. Чтобы говорить с Кулистиковым и о Кулистикове — нужно время. Я не могу на бегу выразить свое отношение к этому человеку. Тем более что он-то его знает. Можешь написать, что наша встреча была предельно корректной. Мы молча вручили ему заявления и ушли. А он остался руководить. Думаю, этого достаточно.
— Почему ты решил все-таки дать субботнюю программу в эфир, хотя вначале заявил, что снимаешь ее?
— На НТВ это было бы невозможно. Но не вижу причин не дать ее на ТНТ — с некоторым предуведомлением.
— Появление Добродеева: твой комментарий?
— Он чувствует свою ответственность за произошедшее. Олег Борисович не предполагал, что окажется разрушителем НТВ. А теперь ему хотелось бы остаться и на государственной службе, и приличным человеком.
— Урок ситуации?
— Мина была заложена в 96-м году, когда Гусинский начал играть в политические игры — поддержка Ельцина и все такое. Основной урок: необходимо создавать чистое информационное телевидение без политики. В смысле — без политических игр. Нельзя брать деньги у власти. Но у нас нет среднего класса, который платил бы за правду. В нищей стране свободное телевидение создать очень трудно. Власть — олигархи, бюрократия — всегда ставят вопрос так: я девушку ужинаю, я ее и танцую. Вот чтобы этого не было — задача жутко сложная, но главная сейчас.
Алла БОССАРТ
16.04.2001
Новая Газета
|
| Gladishev
Руслянин
| "Иллюзии безопасности: у каждого - свой зонт.." , Mon 16 Apr 18:40:
ГОРИ, ЗОНТ!
ИЛЛЮЗИИ БЕЗОПАСНОСТИ
Страну сегодня условно можно поделить на две категории зонтов. В одной — множество зонтиков маленьких, разноцветных, прячущих от дождя, в другой — один, очень большой, массивный зонт. Последний никогда не складывается — вот в чем проблема. Его все время надо тупо держать, а это утомительно. Он тяжелый, и он давит, его нельзя забросить на полку — никуда нельзя, и это угнетает. Но он создает иллюзию безопасности для тех, кто под него забежал
До того, когда на несколько дней, будто раненый, логотип НТВ перебинтовался словом «протест», казалось, все стоят под одним общим зонтом. Стоят и стоят, какие бы причудливо-кошмарные образы ни принимала стихия общественно-политической жизни. А если куда и идут, так одновременно — строем, шаг в шаг. И кто-то невидимый несет этот гигантский зонт над их головами.
Стояли по-разному — кто-то в центре, с оптимизмом и даже счастьем в глазах, кто-то настолько с краю, что даже рисковал высунуться наполовину, но на другую половину, и они оставались там, во власти непромокаемой крыши, как бы нехотя, ершась, формально этой власти не подчиняясь, — сложноподчиненные... Держала неодолимая, будто вынуждающая откуда-то извне сила. Она одновременно тяготила и влекла, как, собственно, любая форма зависимости.
«Нам по-хозяйски поло-жили руку на колено, и что, ждать, что будет дальше?» — примерно так в своем шендеровичском стиле выразился Шендерович. Но наверное, прежде чем вот так, «по-хозяйски», охаметь, хаму надо было очень долго, при очень частых попытках к хамству не получать никакого сопротивления. Пощечины, к примеру, ну или там хоть какого-то резкого движения. Все, замерев, ждали, что будет дальше. «А это так и делается: отрезками. Закидываются некие вещи: не пройдет — ладно, пройдет — пошли дальше. Есть кем играть — значит, будут играть. Когда пешек много, ими обязательно будут играть. Они потенциально провоцируют игроков. С не пешками, с людьми зрелыми, мыслящими не проходит», — говорил мне психиатр Алексей Копылов почти год назад («Новая газета» № 35 от 3—6 августа 2000 года, «Асфальт для олигархов»).
В нас играют не гроссмейстеры — вот что обидно. У них такие тривиальные ходы. Но что у них не проходило?
Заасфальтируем Чечню? — Заасфальтируем, — хором.
Заасфальтируем олигархов? — Да-а!
Кто шагает дружно в ряд? — Пионерский наш отряд.
Так, во всяком случае, можно было судить по результатам опросов общественного мнения. Которые тоже проходили.
Как, собственно, и все остальные виды манипуляций.
Два образа — «черная метка» и «путч» — выбросило на берег штормом НТВ, и они настолько взбудоражили умы, что их использовали, кажется, все. Но в дни настоящего, то есть августовского, путча у нас еще были почти вегетарианские времена. Тогда погибли три человека, и это была абсолютно искренняя, всеобщая скорбь. Это был всенародный траур. Президент Ельцин винился, помните? Люди неделями не могли отойти от горя.
Сегодня массовая гибель — перманентный общий фон, а траур — точечный. Нас еще могут заинтересовать цифры: сколько там в день — 20 или 200? Или две тысячи? И есть ли миллион? Но горе, пока оно не личное, мы стали воспринимать только умозрительно. Когда оно идет валом — происходит обвал чувств. Как в морге: страшно только в первый раз, можно даже в обморок грохнуться. Во второй, говорят, уже полегче. Ну а служители морга — они там вообще посреди всего ходят с аппетитом и с пирожком. Их уже не тошнит, вот в чем все дело.
И может быть, мы стали похожи на них? Или кто-то, может быть, самые честные, на патологоанатомов? Менялись только таблички-имена, характер ран, повлекших смерть, — они добросовестно описывали это, описывали, описывали... в никуда, потому что читать эти описания было невозможно. А значит, и некому.
С моргом — это вообщето не мое сравнение, а кандидата психологических наук Владимира Трипольского. Когда я с ним говорила, он только-только вернулся из Лиссабона и оживленно рассказывал о том, что там кошки, собаки — даже бродячие — трутся об ноги совершенно незнакомых им людей. У нас топнешь ногой, и они в панике отскакивают, у них, даже если замахнешься, ни на шаг не отойдут, наоборот, приблизятся и, доверчиво глядя в глаза, завиляют хвостом. Потому что они никогда не испытывали на себе агрессию людей. «Это, если иметь в виду как показатель отношения к слабому, очень знаменательно», — сказал мне Трипольский.
— Но почему не тошнит? — безжалостно вернула я психолога к теме морга. — И почему, когда в одном блоке новостей говорят, что погибли 29 человек, а талибы расстреливают памятники, нас больше впечатляет последнее? Расстрел памятников больнее, чем расстрел людей? Почему так странно мы воспринимаем информацию?
— Это запредельное охранительное торможение на информацию, которая перестала отличаться новизной, — объяснил он. — Наша психика так защищается от разрушения, краха. Всякий новый раздражитель с новой силой пробуждает, а потом гаснет новизна, и вступает охранительное торможение...
И как-то незаметно так на непуганую лиссабонскую живность опять перешел. Там, мол, сидишь на бульваре, а на руку тебе синичка садится.
Я полагаю, из этого ясно: там личность, права синички не уничтожаются. Из логики момента теперь бы надо сказать, что у нас уничтожаются права человека. Но это-то как раз та самая информация, которая давно перестала отличаться новизной. Я скажу, что у нас сегодня уничтожаются права государственного уполномоченного по правам человека. Перечитайте, пожалуйста, последнее предложение еще раз: «черную метку» еще до жизни НТВ «кишками наружу» получил омбудсмен Олег Миронов.
И это тоже почти прошло.
Когда его назначили на место Сергея Ковалева, люди, которые всегда наполовину высовывались, восприняли это как плевок: назначили коммуниста — это ли не надругательство над идеей прав человека, которую вытаптывала 70 лет его партия. Он казался осторожным, обтекаемым, да что там говорить — никаким. Но прошло время, и произошла метаморфоза: Олег Миронов вовсе не осторожно и уж совсем не обтекаемо, а очень даже наступательно пошел в бой. Так, прозвучали его доклады о вопиющих нарушениях прав граждан милицией, работниками психиатрических больниц, о дедовщине в армии. И уж совсем в диссонанс с властью громко заявленная позиция по отношению к происходящему в Чечне: о массовых нарушениях прав человека военнослужащими федеральных сил. Ощущение складывалось такое, будто этого, на первый взгляд, кабинетного, абсолютно номенклатурного человека вдруг подменили. Или поездки, которые он в должности омбудсмена должен был совершать, в какой-то момент создали критическую массу — он заглянул в глаза бездне, и она догнала его... Во всяком случае, мы стали видеть, что в стране действительно где-то на середине своего срока стал проявляться настоящий омбудсмен: живой, не циничный, потому что человека циничного вряд ли что когда проймет — даже бездна. И вот именно в этот самый момент в «Российской газете» появилось «Открытое письмо президенту России» десяти сотрудников аппарата уполномоченного против самого уполномоченного.
— Я глубоко убеждена, что это письмо было инициировано извне, — сказала мне в беседе известная правозащитница, председатель Московской хельсинкской группы Людмила Алексеева. — Наверное, искали людей, которые могли бы это сделать. Недовольных лидером всегда можно найти в любой организации. Это было инициировано извне и сверху.
Аргументы правозащитницы просты: представьте, что чиновники какого-то учреждения пишут жалобу на своего руководителя в открытом письме президенту и что их сразу опубликует правительственная газета? «Российская газета» письмо против омбудсмена разместила на своих страницах немедленно, да еще с сочувственным комментарием к авторам. Более того, депутат «Единства» Семенов сразу после этого письма выступил в Думе и говорил о том, что надо бы облегчить процедуру снятия уполномоченного с должности. И письмо тут же каким-то образом появилось на сайте Павловского в интернете.
— В этом письме есть упрек Миронову в том, что он строит работу на приоритете межнациональных ценностей, — говорит управляющий делами уполномоченного по правам человека Игорь Астапкин, — а не на чисто российском законодательстве. Но последнее, во-первых, противоречит российской Конституции, а во-вторых, просто общечеловеческим ценностям.
— Все авторы открытого письма — доктора юридических наук, и они пишут: «Идея прав человека, которая пришла к нам с Запада», — продолжает Людмила Алексеева, — то есть права человека — западная идея — и вообще чуть ли не спасать Россию нам надо от этих идей!
А уже спасают. Обратите внимание: всюду, где хоть сколько-нибудь распрямляются права, начинается путч. И «черная метка».
Чтобы облегчить процедуру снятия уполномоченного с должности. Заменить редактора. Удушить все, что не насквозь цинично. Идет ликвидация?
Сегодня аппарат уполномоченного по правам человека наполовину парализован, авторы письма подали около 30 исков в судебные инстанции. Надо отбиваться, на это уходит время.
— Я, конечно, не вхожа в вершины власти, — сказала мне Людмила Алексеева, — и при мне никто не давал распоряжений чиновникам писать это открытое письмо. Или заваливать суды какими-то мелкобытовыми исками против своего шефа. Но факты выстраиваются так, что это можно представить.
Я спросила у нее:
— Когда ситуация с правами человека была более тягостной — сегодня или в советские годы?
— Она сказала, что тягостнее, безусловно, в годы советские, потому что правозащитники сегодня выигрывают 50% всех дел. То есть помогают каждому второму.
— Это не значит, что ситуация сегодня хорошая. Она лучше только тем, что можно бороться, можно противостоять, а не тем, что нарушений прав меньше.
Я-то не думаю, что поколение правозащитников, к которым принадлежит Людмила Алексеева, стремилось к тому, что есть сегодня. Рискуя, стоически выдерживая стены непонимания, мечтая: вот зачеркнем шестую статью, и тогда расслабимся, — разве могли они тогда предположить, что, зачеркнув, будут радоваться тому, что в силах помочь каждому второму?
Дело в том, что те 50% дел, которые они проигрывают, обесценивают выигрыш другой половины. Если в лоб сказать — те самые 50%, которым помочь невозможно, они и создают для другой половины фон морга. Ощущение нереальности, деперсонализации, зависимости от общего большого зонта. Страшно попасть в другую половину. А в этой самодеградация неизбежна: что-то такое выигрывая, некую иллюзию безопасности, мы проигрываем себя. А безопасность, даже если она не мнимая, но без самих себя, кому она нужна?
Вот и выпрыгнули люди в дождливый митинг НТВ — неважно как: морально ли, физически. Газпромовское совещание прозвучало сигналом смешной рекламы: «Команда «газы» дана для всех!» И парашюты — маленькие разноцветные зонтики — у них раскрылись. Для тех же, кто не прыгнул, наступил момент замешательства и очень даже искреннего недоумения: да ради чего? «Ведь не сто€ит предмет, да и тема не та...»
— Киселев! Да неужели он вам действительно нравится? Такой пафосный, да и деньги там крутятся, а не принципы, разве не понятно? Разве это все действительно можно защищать с чистым сердцем?
И точно так же говорили до разделения зонтов об омбудсмене:
— Ну, может быть, да, стал он ярче по сравнению с самим же собой вчерашним... Но все равно идти из-за него на баррикаду нелепо, не та фигура...
Не понимая, что дело вовсе не в Киселеве и не в Миронове. А в том, что игроки их могут менять, как пешки. И если их могут менять, то что же сделают с остальными?
Мы, живя на 50%, устали от «идей, сужающих сердце». От перевернутых прописных истин: лежачего бьют, чужие письма читать хорошо, судите погромче и несудимы будете. Устали все сдавать, все терять... Но крепились: ну да, война, но ведь не железный занавес. Ну да, подлодка — «она утонула» и потопила что-то человеческое в цинизме властей, но ведь у нас выборная система... Ну да, фальсификации, но ведь на 50% мы что-то защищаем...
Люди с маленькими зонтиками, защищающими только от дождя, «выбросились» не из-за Киселева. И не из-за НТВ. Просто самолет, в который они вошли, когда только-только отменили шестую статью Конституции, летел все время не туда. И они устали себя успокаивать. И устали терять в одиночку...
В «Опытах» Монтеня есть такой эпизод: идет война, и некий граф теряет одного за другим своих близких родственников и друзей. Гибнут его сыновья, братья, товарищи, с которыми он рос, а он как будто не меняется в лице. Он присутствует на всех похоронах, но никто не может похвастать тем, что видел хотя бы раз слезинку на его мужественном и суровом лице. И вот после уже 15 или, может быть, 20 таких смертей убивают его оруженосца — человека для него нового, чужого. И на его похоронах граф неожиданно громко разрыдался. Люди вокруг поражены и шокированы, им кажется просто неприличным так скорбеть о неблизком человеке, когда погибло столько близких. Но плакал он не оттого, что оруженосец оказался ему дороже, а только потому, что устал от потерь. Потому что это оказалось последней каплей.
Плакал, потому что дошло.
Галина МУРСАЛИЕВА
16.04.2001
Новая Газета
Анатолий Гладышев
[this message was edited by Gladishev on Mon 16 Apr 18:49] |
| | Zotov
Руслянин
| "Вашингтон Пост: "Гэбэшные методы Путина"" , Tue 17 Apr 14:21
Захват бывшего независимого российского телеканала НТВ - последний акт тайной операции, начатой Кремлем около года назад.
С самого начала ставились две задачи: поставить единственный независимый телеканал страны под контроль правительства и избавиться от медиа-магната Владимира Гусинского, которого российский президент Владимир Путин считает врагом государства, а по правде говоря, и своим личным врагом.
Вопрос состоял в том, как именно было бы лучше это сделать. Демократические перемены, произошедшие за посткоммунистическое десятилетие сделали невозможным использование силы. Правительство не могло ввести прямую цензуру, экспроприировать собственность, запретить публикации или отобрать лицензии на вещание. Оно должно было скрыть реальную цель и разработать более тонкие методы.
Путин, бывший агент КГБ, специально учился проводить тайные операции. В книге своих интервью он выразил восхищение перед своими коллегами по КГБ, преследовавшими диссидентов в семидесятых. Он сказал, что они работали гораздо профессиональнее, чем их сегодняшние коллеги. Они знали, как надо действовать, чтобы "уши не торчали".
Очевидно примерно такого рода инструкции дал Кремль правительственным агентам, которым было поручено решить "проблему НТВ". Сначала они выбрали "криминальный вариант". Идея состояла в том, чтобы с помощью прокуратуры возбудить в отношении Гусинского уголовные дела, запугать его и тем самым принудить к молчанию его СМИ. Реализация плана началась с памятного налета на помещения медиа-компании Гусинского, который устроили вооруженные люди в масках под предлогом обыска.
Гусинского и его людей обвиняли в разнообразных нарушениях, но никаких убедительных доказательств так и не было представлено, и дела быстро развалились. В течение нескольких месяцев после налета подобные акции были организованы в помещениях дочерних компаний корпорации Гусинского. Были проведены десятки налетов и обысков, открывались и закрывались дела, сотрудники Гусинского вызывались на допросы, обыски проводились и в частных квартирах. Один из сотрудников до сих пор сидит в тюрьме.
Гусинский тоже был арестован, но вскоре отпущен на свободу. Он и его три ближайших помощника, опасаясь арестов, уехали из страны. Но "проблема" не была решена. НТВ продолжал работать, по-прежнему критикуя правительство. Мало того - неприятным образом "торчали уши". Прокуроры воспринимались не как поборники справедливости, а как инструменты Кремля, которыми президент пользовался в борьбе с медиа-магнатом. За границей правительство Путина обвинили в нападках на свободу слова.
После того, как прокуратура потерпела неудачу, "криминальный" подход был оставлен в пользу метода "деловой конфликт". Воспользовавшись тем, что корпорация Гусинского "Медиа-Мост" имела долги перед государственной газовой монополией "Газпромом", правительство поручило "Газпрому" уничтожить медиа-компанию. Следующие несколько месяцев прошли в сложном корпоративном сутяжничестве. Эта фаза была более эффективной. История стала настолько сложной, что общественность утратила к ней интерес.
Но это продолжалось слишком долго; Путин терял терпение, и его агенты начали "срезать углы". С помощью ряда абсурдных судебных решений они захватили НТВ и назначили новое руководство. И опять - слишком явно "торчали уши". Почти половина россиян начали думать, что антиэнтэвэшная кампания является нападением на свободу слова. В течение двух недель подряд люди выходили на массовые демонстрации, чего не было с 1993 г.
Увидев, что "корпоративный конфликт" приводит примерно к тем же результатам, что и "антикриминальные рейды" - к большому скандалу и большому количеству критики в адрес президента - помощники Путина решили сделать то, на что долго не решались: взять НТВ силой. В целях минимизации фактора "торчащих ушей", это было сделано ночью. Чтобы обезопасить себя, в день захвата Путин уехал из Москвы - видимо он предполагал, что через день волна негодования схлынет, и он сможет и дальше притворяться, что ни он, ни правительство, ни свобода слова, страстным поборником которой он является, не имеют никакого отношения к конфликту вокруг НТВ.
Те, кто знали, что происходит, вряд ли были введены в заблуждение тайной операцией Кремля. При проведении подобных операций "уши торчат" всегда. Дело лишь в том, что порой люди либо слишком напуганы, либо слишком безразличны, чтобы об этом говорить.
В семидесятых, когда коммунистических режим боролся с диссидентами, советские люди были напуганы. В сегодняшней России они по большей части безразличны. Правительство Путина уже начало расширять свою кампанию, обвинения в уклонении от уплаты налогов выдвинуты кабельному телеканалу, приютившему журналистов-бунтарей с НТВ. Рейтинг популярности Путина составляет около 70%, и его поддерживает почти вся политическая элита. Больше половины населения выступает за восстановление цензуры. Если Путин захочет продолжить свои нападки на свободу, это сойдет ему с рук.
Маша Липман
17 АПРЕЛЯ. The Washington Post.
Источник: http://www.inopressa.ru/details.html?id=4895
|
|
|
