Первоначальное сообщение
| Kholodov
Руслянин
  |  "Минкин о Путине, кохах и прочих уголовниках"
, Thu 5 Apr 12:19 
КАДРЫ РЕШАЮТ ВСЁ
Зачем Президент России использует уголовников?
Самое плохое, что есть у нового председателя Совета директоров НТВ Альфреда Коха, — это его биография.
Президент России, который не так давно был шефом ФСБ, должен биографию Коха знать. И понимать, что президенту России встречаться с такими, как Кох, невозможно.
Потому совершенно ошеломляющим было недавнее выступление Коха, который на пресс-конференции сказал:
— Да, Кремль оказывает на меня влияние в деле НТВ. Недавно я встречался с президентом, и он сказал мне: “Акции, финансы — твоя прерогатива. А менеджмент — не трогать. Журналистов — не трогать”.
Всех удивило, что Кох публично признал участие Кремля в деле НТВ. А меня гораздо больше удивило, что президент позволяет себе встречаться с Кохом.
Привезенный в Москву Чубайсом и назначенный главой Госкомимущества, Кох продал важнейшие стратегические объекты страны. И продал очень дешево. В частности, прокуратура уверена, что с Потанина за “Норильский никель” почему-то взяли на 140 миллионов долларов меньше, чем следовало. Но перечислять все, что Кох продал с убытком для страны (и значит, с прибылью для кого-то другого), было бы слишком долго.
В 1997-м он получил через швейцарскую фирму 100 тысяч долларов в виде гонорара за ненаписанную книгу. Это привело к его увольнению с поста вице-премьера России.
Чуть позже он получил еще 90 тысяч долларов в виде гонорара за ненаписанную главу для ненаписанной в соавторстве с Чубайсом и др. книги.
Уголовное дело против Коха было прекращено по амнистии. Следователи знали, что по будням они допрашивают Коха, а по воскресеньям Кох играет с Генеральным прокурором Скуратовым в “футбол”.
Амнистирован — означает виновен! Амнистирован — значит признан виновным в уголовном преступлении, подлежит наказанию, но освобожден от него ради какого-нибудь праздника.
... В 1998-м Альфред Рейнгольдович Кох дал интервью американской радиостанции. Подчеркиваю: то, что вы прочтете, — не перехват телефонного разговора, не обратный перевод с иностранного. То, что вы прочтете, Кох говорил по-русски в прямом эфире тысячам слушателей.
Таких высоких рейтингов у НТВ еще не было. Даже Интернет-сайт компании “зашкалил” по числу посетителей. “Непричесанные” картинки из коридоров “Останкино” смотрелись как самый крутой сериал... Сейчас в моде так называемая интерактивная журналистика — прямой контакт с публикой. Ситуация вокруг НТВ стала больше чем просто интерактивной — она расколола общество на две части. Тех, кто злорадствует или кому все равно, и тех, кто готов “встать на баррикады”, чтобы защитить журналистов...
Если бы все, что Кох говорил, он говорил бы равнодушно, как эксперт,— было бы досадно. Если бы он говорил с болью в голосе — было бы понятно. Но он говорил — хихикая.
— Как вы прогнозируете экономическое будущее России?
КОХ. Сырьевой придаток. Безусловная эмиграция всех людей, которые могут думать, но не умеют работать (в смысле — копать), которые только изобретать умеют. Далее — развал, превращение в десяток маленьких государств.
— И как долго это будет длиться?
КОХ. Я думаю, в течение 10—15 лет... Вы понимаете... В течение 70 лет, когда формировалось мировое хозяйство, Россия, вернее, Советский Союз находился как бы вовне, развивался отдельно, по каким-то своим законам. И мировое хозяйство сформировалось без Советского Союза. И оно самодостаточно, там есть достаточные ресурсы, все есть. И сейчас Россия появилась, а она никому не нужна. (Смеется.) В мировом хозяйстве нет для нее места, не нужен ее алюминий, ее нефть. Россия только мешает, она цены обваливает со своим демпингом. Поэтому я думаю, что участь печальна, безусловно.
— Прогнозируете ли приход инвестиций в Россию, будет ли он в той мере, в какой его ожидают?
КОХ. Нет, потому что Россия никому не нужна (смеется), не нужна Россия никому (смеется), как вы не поймете!
— Но ведь Россия имеет гигантские экономические и людские ресурсы, и работать на российский рынок...
КОХ. Какие гигантские ресурсы имеет Россия? Этот миф я хочу развенчать наконец. Нефть? Существенно теплее и дешевле ее добывать в Персидском заливе. Никель в Канаде добывают, алюминий — в Америке, уголь — в Австралии. Лес — в Бразилии. Я не понимаю, чего такого особого в России?
— Но торговать с Россией, с огромной страной, где огромная потребность купить, купить, купить...
КОХ. Для того чтобы купить, нужно иметь деньги. Русские ничего заработать не могут, поэтому они купить ничего не могут.
— Словом, вы не видите никаких перспектив?
КОХ. Я — нет. (Смеется.) Ну, Примаков если видит, пускай работает (смеется), (в тот момент премьер-министром был Примаков. — А.М.).
— Как, по-вашему, может повернуться экономическая политика российского правительства? Будет ли возврат к старым методам?
КОХ. Какое это имеет значение? Как ни верти, все равно это обанкротившаяся страна.
— И вы полагаете, что никакие методы хозяйствования Россию не спасут?
КОХ. Я думаю, что бесполезно.
— Могут ли быть реформы в обычном понимании этого слова приемлемы для России?
КОХ. Если только Россия откажется от бесконечных разговоров об особой духовности русского народа и особой роли его, то тогда реформы могут появиться. Если же они будут замыкаться на национальном самолюбовании и искать какого-то особого подхода к себе, и думать, что булки растут на деревьях... Они так собой любуются, так до сих пор восхищаются своим балетом и своей классической литературой XIX века, что они уже не в состоянии ничего нового сделать.
— Если исходить из вашего взгляда на будущее России, то весьма безрадостная картина создается...
КОХ. Да, безрадостная. А почему она должна быть радостной? (Смех.)
— Ну просто хотелось, чтобы многострадальный народ...
КОХ. Многострадальный народ страдает по собственной вине. Их никто не оккупировал, их никто не покорял, их никто не загонял в тюрьмы. Они сами на себя стучали, сами сажали в тюрьму и сами себя расстреливали. Поэтому этот народ по заслугам пожинает то, что он плодил.
— Насколько Запад понимает, что хаос в России может быть угрозой всему миру?
КОХ. Я, откровенно говоря, не понимаю, почему хаос в России может быть угрозой всему миру. Только лишь потому, что у нее есть атомное оружие?
— Вот именно. А разве этого мало?
КОХ. Я думаю, для того чтобы отобрать у нас атомное оружие, достаточно парашютно-десантной дивизии. Однажды высадить и забрать все эти ракеты к чертовой матери. Наша армия не в состоянии оказать никакого сопротивления. Чеченская война это показала блестящим образом.
— Какова ваша ниша в российской жизни?
КОХ. Нету никакой ниши. (Хихикает.)
Когда я опубликовал это интервью Коха, реакция общества была так сильна, что ему пришлось оправдываться. Он оправдывался в “Герое дня” на НТВ, в эфире “Эха Москвы”, в “Коммерсанте”, по ТВ-6... И везде упирал на то, что его анализ ситуации хоть и печальный, но правильный.
Он жульничал. Ибо претензия была не к анализу (экономические и политические взгляды Коха — его личное дело).
Вопрос был иной. Почему вы, Альфред Рейнгольдович, говорите такие вещи, усмехаясь и хихикая? Почему вы говорите “они” о народе, которым вы управляли в должности вице-премьера? И как, исповедуя такие взгляды, можно руководить страной, распродажей ее имущества?
Ответа на эти вопросы Кох не давал. Но и без того было понятно: если любишь людей или хотя бы уважаешь их — обворовывать совестно. Но если презираешь, если не считаешь за людей — тогда, как говорится, сам бог велел.
Человек с таким образом мыслей не может не воровать. Особенно если ему обеспечена безнаказанность, если проделки оформляются в виде постановлений правительства.
* * *
Кто же мог предположить, что после такого неслыханного саморазоблачения у Коха появится “ниша”.
Человека с такими взглядами сделали руководителем “Газпром-Медиа” — то есть отдали ему идеологию крупнейшей государственной компании.
И кто же мог предположить, что государственник-президент будет принимать Коха у себя на даче (об этом сам Кох по ТВ рассказывал), обсуждать с ним что-либо.
В нормальном обществе люди, подобные Павловскому, Чубайсу, Коху, превратились бы в отверженных, выходили бы на улицу в масках, как палачи в средневековой Европе, чтобы не опознали и не плюнули в лицо. А у нас они руководят, указывают путь, объясняют нам с экранов, что такое хорошо и что такое плохо.
Несколько лет назад на Московском телеканале еженедельно появлялся Отари Квантришвили и в прямом эфире учил нацию добру и справедливости. Всех, кто знал, что Отари считается одним из авторитетов преступного мира, это шокировало. Но, ей-Богу, он имел больше прав на телепроповеди, чем кохо-чубайсы. Потому что меньше причинил зла.
Александр Минкин
"Московский Комсомолец"
№ 21668 от 05.04.01
-----------------------------
|
|
Ответы:
|
| Kholodov
Руслянин
| "Декорации уничтожены. Начнём с чистого листа" , Thu 5 Apr 13:25
ДЕКОРАЦИИ УНИЧТОЖЕНЫ
Суд отменил справедливость. Не соглашайтесь!
Даже легкий кризис вскрывает пороки системы.
Небольшое землетрясение обрушивает дома, строители которых воровали цемент. Легкая простуда — ничто для здорового человека, но больного СПИДом она сводит в могилу.
Кризис, возникший в связи с НТВ, обнажил самый тяжелый порок нашей системы — отсутствие судебной защиты.
Судья в Саратове в понедельник вечером решил: собрание акционеров НТВ проводить нельзя. Тот же самый судья во вторник утром решил: собрание акционеров НТВ проводить можно.
Вот этот саратовский судья и поставил точку в разговорах о нашей демократии.
Демократии у нас нет. Потому что нет права.
Демократия — это не выборы; они были и при Сталине. Демократия — это не свобода слова; она есть и при анархии. Демократия — это возможность каждого защитить свои права в суде.
Саратовский случай и нам, и всему миру показал и доказал: суда у нас вообще нету. Мы это знали и раньше, мы наблюдали московские процессы, но все же оставались сомнения. Теперь их нет.
Казалось бы, какой-то саратовский судья, какой-то телеканал, какие-то акционеры... В масштабах великой России — мелочь. Но этот легкий кризис вскрыл тяжелый порок системы, и последствия неизбежны.
Самое незначительное последствие — конец мечтам о западных инвестициях. Западные инвесторы и так с недоверием и опаской смотрят на нашу страну. Они боятся, что их деньги могут пропасть из-за наших политических и экономических потрясений (перевороты, дефолты...). Но теперь им ясно: даже наша стабильность (наша основная гордость) не дает им надежды отстоять в суде свои интересы. Если вечером решают в твою пользу, а утром в пользу конкурента — бизнес невозможен.
Незначительными последствиями мы называем это только потому, что западных инвестиций и так нету. Так что мы ничего не потеряли. Разве что лишились надежд. Но это к лучшему; нам стоит рассчитывать только на себя.
* * *
Влияние саратовского случая на нашу собственную жизнь гораздо хуже.
Такой судья хуже бандита. С бандитом все ясно, и человек, который идет к бандиту, знает, к кому он идет и на что он идет. А как быть с судьей? Как быть с судом, если никогда заранее не знаешь, настоящий перед тобою судья или бандит в судейской мантии?
Саратовский судья уничтожил не только себя. Он уничтожил всех судей России. Так один килограмм зараженного мяса заставляет сжигать тысячи тонн. Заболела одна саратовская корова, а вся Россия шарахается от колбасы и котлет. Убытки в миллиарды раз превосходят ту сумму, за которую саратовский судья...
А вдруг все это в Саратове произошло бесплатно? И вообще: какие могут быть варианты и комбинации?
1. Допустим, первое решение судья принял по совести и закону. А второе — за деньги или под дулом пистолета (от жадности или со страху — для нас все равно).
2. Первое решение — за деньги. И второе — за деньги.
3. Первое решение — за деньги. А второе — по совести. (Этот вариант невозможен: если первое решение принято за деньги, значит, совести нет.)
4. Первое решение — по совести и закону. И второе — по совести и закону. (Такой вариант теоретически возможен, если судья ночью узнал нечто такое, что в корне изменило его взгляд на существо дела. Но суды ночью закрыты. А если судья с кем-то по ночам встречается — это опять-таки больше похоже на бандита.)
Итак, саратовский случай при любом варианте не позволяет надеяться, что соблюдался закон. При любом варианте получается: в судейской мантии там сидел кто-то другой.
* * *
Выключите телевизор. Забудьте на минуту об НТВ.
Подумайте о жителях Саратова.
Подумайте о тех бедняках, которые лишились жилья. О тех, кого несправедливо уволили. О тех, кого несправедливо посадили.
Подумайте о тех сотнях (а может быть, и тысячах) людей, которые приходили за справедливостью к этому судье и проиграли свое дело.
Теперь они знают, что там, где их лишили — кого имущества, а кого свободы, — все могло быть иначе. Как им теперь жить?
Как жить всем, кто не нашел справедливости в суде и теперь точно знает, как это делается?
У нас много раз отнимали деньги. Мы это пережили.
Генеральные прокуроры, кувыркающиеся с девками за бандитские деньги, украли у нас доверие к прокуратуре. Мы это пережили.
Чечня похоронила абсолютную убежденность советских людей, что “от тайги до британских морей Красная армия всех сильней”. Живем.
“Курск” утопил уверенность, что у русского флота есть лучшие в мире водолазы, а у русских адмиралов — честь. Живем.
Стоит подумать, чем мы стали, пережив все это.
... Саратовский случай уничтожил остатки веры в правильное устройство мира, где еда — еда, а не отрава, где вода — вода, а не отрава, и где судья — судья, а не гангстер.
Мы переживем и это.
Все идет к тому, что скоро мы начнем с чистого листа.
Александр Минкин
"Московский Комсомолец"
№ 21669 от 06.04.01
Евгений Холодов
ЗАГРАНИЦА РГ
|
|
|
