Первоначальное сообщение
| Kholodov
Руслянин
  |  "Родина мафиократов: зарисовки "в натуре""
, Mon 26 Nov 13:23 
Наверное, эта статья писалась на полном серъёзе. А получилось довольно-таки смешно. И немного грустно...
Е.Х.
---------------------
МЕДВЕДЬ И ТАПОЧКИ
Человек, которого мы снимали на камеру, разговаривал по мобильному. Мобильный он держал в левой руке, а в правой у него был поводок. На поводке — медведь.
Человек был из маленького угольного городка. Медведя он держал дома, а в офисе держал пираний.
Звали его, допустим, Володя.
В город мы заехали, потому что снимали разрез, которого не было. То есть сам разрез был: из него исправно добывали уголь и получали денежки. А юридически разреза не существовало.
Такая мода была в 1997 году: Всемирный банк давал деньги на закрытие шахт, поэтому шахты закрывали, даже если они были прибыльные. Их затапливали в нарушение всех технологий, чтобы сэкономить. Деньги за закрытие шли чиновникам в Москве, а директор на месте, чтобы кормиться, делал около шахты «закопушку» — частный маленький разрез. Без налогов и отчетов.
Когда мне рассказывали про «закопушки» в Москве, я по интеллигентской наивности полагала, что они устроены в каких-то диких местах, в сотнях километров от ближайшего жилья, и что к ним ведут тайные тропы, зорко охраняемые местными братками.
Ага! Те «закопушки», которые я видела, стояли аккурат посреди города.
...После разговора Володя повез меня на пикничок, где уже собрались другие местные любители медведей и пираний. Езда его была отмечена совершенным пренебрежением к знакам дорожного препинания. По дороге мы обсуждали деловую карьеру местных пацанов. Карьеры складывались правильно — один только что удачно спер из государственного объединения угольный разрез, другой как раз стал главой городского водоканала. Хоть за воду теперь будут платить.
Там, куда мы приехали, было гостеприимно и весело. На широком дворе толпились «Лендкрузеры», под шашлычницей пылал яркий огонь, а возле нее беседовали человек десять в черных кожаных куртках и с короткой стрижкой. Мы вылезли из джипа, и я мечтательно произнесла: «Жаль, надо было медведя снять, и чтобы он в лапах автомат держал. Вот был бы кадр». «Точно, — огорчился Володя, — и автомат дома был! Ну да ничего, в этом доме тоже есть медведь и тоже есть автомат».
Автоматы — это, как известно, федеральная мода. Медведи — видимо, местная, кемеровская.
«Вы не шутите с этим, — сказала я. — Милиция увидит на пленке автомат и начнет придираться». — «Не начнет. Правда, Валя, не начнешь?» «Не начну», — отозвался один из тех, что возле шашлычницы.
Вообще-то, такие сценки в Кузбассе уже редкость. Семь лет назад — пожалуйста. Тогда уголь был государственный, а бандиты были везде. В 1991 году с обогатительной фабрикой «Сибирь» расплатились за уголь «Жигулями» — дали семьсот штук. «Сибирь» раздала их рабочим, а у рабочих прямо у ворот фабрики их поотбирали бандиты. А потом за уголь вовсе перестали платить.
Так, платили процентов десять деньгами, а остальное, скажем, тапочками.
В «Кузбассразрезугле», рассказывали мне новые хозяева, был такой контракт: посредник в оплату за уголь поставляет разрезу тапочки. Красная цена тапочкам — доллар, а по контракту они стоят пять. Тапочки лежат на складе, а через три месяца списываются как неликвид по пятьдесят центов и отдаются на реализацию… тому же посреднику. Разницу пилят.
Тут надо заметить, что тапочки по пять долларов оборачиваются фиктивной прибылью (вона, какие деньги за уголь получили!), а с этой прибыли еще и налог взимается, на три размера больше тапочек. Кажется — глупость, ан нет. Фиктивная прибыль позволяет формировать бумажные бухгалтерские фонды, а фонды эти через строительство позволяли украсть немногие живые деньги, приходящие в компанию.
Не пошли ворованые деньги впрок ни директорам, ни чиновникам. Все крупнейшие угольные объединения Кузбасса они создавали под себя, а съели их другие. «Южный Кузбасс», говорят, сбивал из разных шахт Александр Евтушенко, первый замминистра угольной промышленности, но купил его Игорь Зюзин. «Кузбассуголь» собрал из трех разных объединений один из директоров — Мазикин, собрал и ушел замом к Тулееву, но купили его Магнитка с «Северсталью». Генеральный директор «Кузнецкугля» Владимир Лаврик вывел все активы своей компании в частное ЗАО «Южкузбассуголь», но и тут им занялась прокуратура и не отпускала до тех пор, пока Лаврик не уступил половину ЗАО москвичам из «Евразхолдинга».
Лаврик, может, и отбился бы, только он сам за рулем любит ездить, и, пока его трясли прокурорские, он от расстройства чувств «Волгу» с человеком в ней задавил насмерть. На трассе возле Ленинска-Кузнецкого.
Новые хозяева порядок навели. Больше не отбирают «Жигули». Больше тапочками не платят. Больше шахт не закрывают. Директоров больше не стреляют. И менты к ним не домой на шашлыки ездят, а на поклон — в Москву.
Недоволен народ новыми хозяевами. Москвичи.
Юлия ЛАТЫНИНА, обозреватель «Новой газеты»
26.11.2001
http://2001.novayagazeta.ru/nomer/2001/86n/n86n-s09.shtml
|
|
Ответы:
|
| Morozov
Руслянин
|  "Черный и серый пиар. Результат гарантируется"
, Thu 14 Feb 08:58
- Здравствуйте. Я из фирмы "Репутация". Черный и серый пиар.
- Черный и серый - кто?
- Это предвыборный штаб?
- Да!
- А вы?..
- А я им тут еду готовлю.
- Тетка, позови кого-нибудь грамотного, только быстро.
- Павел Игнатьевич, к вам пришли!
Входит Павел Игнатьевич.
- Здравствуйте. Я из фирмы "Репутация". Черный и серый пиар. Результат гарантируется.
- Подробнее.
- Про серый или про черный?
- Про черный. Но чтоб совсем.
- О! Будьте покойны. Полное моральное уничтожение конкурента. Создание темной биографии со свидетельствами и документами. Воровство в школе, шизофрения, вхождение в секту свидетелей Иеговы, продажа Родины, детский онанизм - на выбор заказчика.
- Расценки?
- От штуки до ста.
- До ста?
- Сто - это сюжет в вечерних новостях.
- Хорошо, но только, чтобы - главный сюжет!
- Да на здоровье! Можно сделать так, чтобы никаких других новостей в этот день вообще не было. Но это уже двести.
- А если оптом? Вот всё, что вы сказали - секта, онанизм, продажа Родины, но оптом? Чтобы он уже не поднялся.
- В шесть ноликов уложимся.
- Миллион? Это несерьезный разговор.
- Вы же хотите, чтобы он не поднялся.
- Хочу. Кстати... Одну секундочку. (В трубку). Алло! Серега, узнай, сколько стоит замочить? Физически, физически! Всё равно, кого - вообще, человека! Жду. (Посетителю). Сейчас сверим цены. (В трубку). Что? Спасибо. (Вешает трубку). Вам вышел облом. За миллион я могу замочить его без всякого пиара вместе с предвыборным штабом и избирателями.
- Это демпинг!
- Это рынок.
- Хорошо, восемьсот.
- Это несерьезный разговор.
- А сколько же вы предлагаете?
- Оптом?
- Да.
- С продажей Родины и онанизмом?
- Да!
- Триста!
- Это несерьезно.
- Триста от силы.
- Сейчас я отсюда выйду, пойду к нему - и через пять минут онанизм будет у вас.
- Нет!
- Даже не сомневайтесь. Плюс зеленое знамя ислама в спальне и совращение малолетних по государственным праздникам.
- Нет!
- Завтра в вечерних новостях. Не пропустите.
- Хорошо, пятьсот.
- Скотоложство, дом на Багамах и родство с Чикатило.
- Семьсот тысяч, и по рукам.
- Я знал, что мы договоримся.
- Только вот все это: ислам, скотоложство и Чикатило, - тоже ему!
- А ему не много?
- В самый раз.
Виктор Шендерович
|
|
|
