Первоначальное сообщение
| Kholodov
Руслянин
  |  "Как ЭТО происходит. Андрей о проектах в МР"
, Sun 25 Feb 13:09 
(Отрывок из письма другу – как всё это было.)
Я живу в автобусе с восьмого октября, как выехал из дома Петра.
Отъезд получился на день позже – я не хотел ехать, не дождавшись твоего звонка из Питера. Но время поджимало. Я решил двинуться в путь.
В Германию попал без проблем. Выбрался на автобан. Восьмисот километровый бросок от Праги до Фленсбурга (город на границе с Данией). Последняя немецкая заправка на атобане. Залил полный бак (советчики говорили, что топливо в Дании дороже <...>), на оставшуюся мелочь купил бутылку воды. Сел в машину (была уже ночь). Свернул карту Германии, развернул кату Скандинавии, хотел хлебнуть чаю из термоса, но решил, что привал сделаю уже в Дании. Ведь все уверяли, что границу никто не охраняет, кати себе с ветерком по автобану до моста в Швецию... Последний выход с автобана на немецкой территории. Табличка до границы 1 км.
Впереди какие-то подозрительные огни. Знаки, постепенно ограничивающие скорость до 10 км/ч. Кругом отбойник – не выпрыгнешь. Сзади подпер грузовик. Дется некуда. Качусь с ближним светом. Впереди нормальный КПП на границе. Действующий <...>! Подтягиваюсь под едущий впереди грузовик и тушу габариты. Когда грузовик тормозит, резко принимаю вправо. Автобус перекатывается через небольшую «колбаску» ограждения, и я объезжаю КПП в темноте, за грузовиком, справа. Шепотом, без огней проскакиваю в Датское Королевство. Далеко не проскочил. Похоже, меня «сдал» водитель грузовика, который ехал за мной – чехов везде очень не любят. С верху яркий свет, сзади море синих мигалок и вой сирен – все ясно. Излавливают, гонят обратно.
Подъезжаю к будочке – датчане. Паспортный и таможенный контроль. Отдаю свою бумажку. Спрашивают: куда едешь? Отвечаю: к другану пана Прохазки, чешскому консулу Антонину, в Gцteborg, на блины с икрой. Они ничего не понимают. Я тоже. Блин! Советчиков сюда бы! Около часа препираемся на всевозможных языках. Я не теряю время даром и шлифую свой английский. Говоря чисто, супостаты. Звоню, от отчаяния, на домашний телефон Коле. Спит холера! Срабатывает автоответчик. А то бы отдувался за такую подставу! Прошу предоставить мне политическое убежище. Тут нерусские супостаты быстро сообразили, что к чему, и давай лопотать по трем телефонам. Стою у машины на улице. Дует сильный холодный ветер. Чувствуется близость северного моря. Примерно через час, мне отказывают в рассмотрении вопроса о предоставлении убежища и негуманно «выпихивают взад», к немцам. Всё с начала. Немецкие грёнцполицаи злятся на меня, им явно неохота со мной возится.
Снимают отпечатки пальцев – сорок минут возни и вывернутые пальцы (мои). Настольная лампа в глаза. Руки в наручниках за спиной, через спинку стула. Допрос на английском, которым владеют не лучше меня, заходит в тупик. Грёнцполицай, ведущий допрос пытается при помощи засыпающего на ходу напарника и замусоленного, с рассыпающимися страницами словаря, сформулировать вопрос, который звучит примерно так:
- Зачем ты ехать на белый автобус много вещей блины икра Прохазка консул Антон (судя по всему, про блины, икру, консула, Прохазку и Антона им сказали датчане)?
Отвечаю им коротко и ясно:
- Люблю и желаю: водку, блины, икру, Прохазку, консула и политическое убежище.
Следующий вопрос:
- Какого цвета икра?
Отвечаю:
- Ежели по водку, то лучше чёрная. С блинами красная, со сливочным маслом, но сперва политическое убежище, потом проставлюсь.
Долго соображают, потом сильно злятся.
- Ху из Прохазка и консул?
- Друзья и партнеры.
- Твои? Ты гей? Ты болен СПИДом?
- Нет не гей, потому, что бородатый. Не болен. Они так, между собой, по бизнесу.
- Они занимаются контрабандой?
- Нет, они чехи.
Опять злятся. Тот, который засыпает, в очередной раз роняет голову. Попадает ей в телефон. Сбивает трубку. Тупо смотрит вокруг, на меня, на телефон. Трясет головой. Тут его осеняет. Он спрашивает меня:
- На каком языке я ещё могу делать шпрахен?
- На русском.
Облегченно вздыхают. Отирают пот со лба. Начинают куда-то звонить, заказывать переводчика с русского. Наверное, им нельзя показывать, что они не знают английский, может надбавку какую получают? Но не исключено, что они приняли английский, за мой родной язык, я, знаешь, здорово напрактиковался, в течение двух часов, с датчанами.
Для усиления терапевтического эффекта, в ожидании переводчика, меня приковывают наручниками к батарее. Отнимают обувь, колющие, режущие и пр. Возмущаюсь – холодно! Отопление включают на полную мощность. Спину жжет. Ноги мерзнут. OK!
Примерно через четыре часа моих мучителей сменяют их коллеги. Они явно человечней. Очень удивлены моей позой «морской звезды», немедленно снимают наручники, возвращают одежду и обувь. Приносят горячий кофе, делятся домашними пирожками и бутербродами... Снова допрос, теперь уже с переводчиком. Переводчик – интеллигентный немец, почти без акцента говорит по-русски, очень доброжелателен, старательно переводит все мною сказанное, шлифуя каждую фразу – у него (как я потом выяснил) повременная оплата. Молодой полицейский, ведущий допрос (он приехал за мной специально и, судя по всему, у него тоже повременная оплата), живо всем интересуется, постепенно допрос превращается в милую беседу о смысле жизни и природе вещей, прерываемую новыми порциями кофе и горячих сандвичей.
Во время допроса мне становиться ясно то, до чего я уже и сам догадался: если сейчас, во время допроса, я не попрошу убежище в Германии, то мои действия (нелегальное пересечение границы и незаконное пребывание на территории Германии) будут квалифицированы как уголовное преступление. Соответственно до суда меня поместят в тюрьму. После суда либо отбывание наказания, либо депортационная тюрьма...
Прошу убежище. Все облегченно вздыхают (потом полицай и переводчик сказали мне, что они не имеют права давать советы и влиять на принятие решений допрашиваемым, но я им понравился, и они не хотели бы отправлять меня в тюрьму). Но просят мотивировать свою просьбу. Рассказываю почти правду о своих страданиях в Чехии, слегка сгущаю краски и добавляю некоторые подробности.
Мой рассказ принимается благожелательно – чехов здесь не любят – переводчик называет их подлой нацией. Мое определение чехов как холопской нации очень понравилось. Все это с семи утра, до трех часов дня. После допроса, снятия отпечатков пальцев, фотографирования и т.п. меня своим ходом отправляют в Lubek (Любек) в лагерь по приему беженцев.
В машине всё «вверх дном» (полный разгром, но похоже ничего не пропало) – досматривала машину ночная, «злая» смена. Включаю телефон (его отбирали), пытаюсь выяснить, где ты, звоню соседям – не знают, не видели. Звоню Хачинским – нет дома, мобильный не отвечает. Заканчиваются деньги на телефонном счету. Прошу Мурада и Милоша заплатить за меня. Пока нет связи, продолжаю свой путь. Волнуюсь, как бы с тобой не было, каких ни будь дорожных приключений (больше всего волнует твоя виза).
В Любек приезжаю под вечер, бюраторы (клерки) из Аусладербехёрдера и Бундесамта (это две организации, занимающиеся эмигрантами и иностранцами) разошлись. Обслуга предлагает переночевать в карантинной камере. При виде засовов на дверях, двухъярусных нар и пр. признаков тюремного сервиса вежливо отказываюсь. Ночую в машине, на парковке возле автобана (самый дешевый пансион DM59).
Весь следующий день ожидание решения по моему делу. Кормят вполне прилично. Персонал лагеря терпелив и доброжелателен, однако я пребываю в полном неведении до 14.30 (в три заканчивают работу). Вызывают в Бундесамт, сообщают о принятом решении: предоставить статус временного убежища (на три месяца) и направить в Ену, для окончательного рассмотрения дела о предоставлении убежища. Чувствую, что в этом есть что-то не то, но делать нечего еду в Ене (это 500 км обратно, через всю Германию).
С утра заработал телефон – заплатил Милош. Дозвонился Хачинским – тебя не видели?!! Прошу Милоша, Мурада, Колю узнать, не снимали ли тебя с поезда.
Появляется очень неприятное чувство бессилия и неведения... Не могу дозвонится в Выборг – никто не отвечает. Думаю, что единственный выход – отзывать свое заявление о предоставлении убежища и ехать обратно в Чехию, искать тебя.
Добираюсь до Ены. Долго ищу лагерь. Оказывается он не в Ене, а за городом, в горах. Выбираюсь из города – на Ваймарштрассе (буквально: Ваймарскую дорогу). Нахожу поворот на Ена Форст (Енский Бор). Красивая извилистая дорога поднимается круто в гору. Кругом дремучий лес. Неожиданно оказываюсь перед воротами лагеря. Паркую машину, иду к охране.
Лагерь – облезшие, когда-то выбеленные трёхэтажные бараки с черепичной, кое-где провисшей крышей. Всё это за забором с колючей проволокой... Вид очень мрачный. Звоню в звонок. Трещит электрический засов в узкой калитке. Прохожу. Калитка с лязгом захлопывается за мной. Хмурая, неприветливая охрана.
Ни слова по-английски.
- Где твой багаж?
- В машине.
Пауза. Вызывают полицию. Через полчаса приезжает полиция. Полицаи недоумевают: зачем их вызвали? Охрана не скрывает своей неприязни ко мне. Что-то говорят полицаям, те удивлённо смотрят на меня, пожимают плечами, вместе идём к машине. По дороге (один из полицаев кое-как объясняется по-английски) выясняю, что охрана наговорила на меня кучу гадостей и потребовала отобрать у меня документы и ключи от машины. Полицаи досматривают машину, не находят ничего криминального, документы передают охране, ключи и машину оставляют мне.
Я спрашиваю: могу ли я не ночевать в лагере? Полицаи отвечают, что до термъна, завтра, 12.10.2000. (т.е. буквально назначенного времени, срока) в Бундесамте я свободен в пределах Ены. Сажусь в машину и уезжаю следом за полицаями.
Охрана злобно рычит и щелкает зубами вслед. Мне мерещится пена в углах их пастей.
Снова ночую на автобане. Утром приезжаю в лагерь (Бундесамт за забором, там же). Осматриваюсь. Лагерь явно находится на территории бывшей воинской части, скорее всего, советской. Причем занимает лишь её небольшую часть. Кругом колючая проволока, казармы с выбитыми стёклами, дороги из бетонных плит и т.п. – типичный милитаристский ландшафт. За отдельным забором аккуратное здание Бундесамта – «кирпич» облицованный крашенным алюминием. Парковка для машин бюраторов.
Час ожидания интервью. Появляется переводчик – херр Геворкян – молодой армянин невысокого роста. Короткие волосы выбелены. На голове замусоленная, выгоревшая, кепка цвета хаки, между козырьком и тульей жирная полоса – наверное сало и пот со лба. Глаза бегают. На лице полуулыбка. На руке, на массивном золотом браслете золотые часы. Черный облегающий свитер под горло, черные брюки, черные туфли. Поверх свитера золотая цепь.
Вместо интервью - короткое собеседование. Излагаю ситуацию – пропал близкий человек, поэтому вынужден отозвать свое заявление о предоставлении убежища и как можно быстрее вернутся в Чехию. Совещаются. Принимают решение: запретить мне покидать Ену до большого интервью 26.10.2000. Документы на машину и права остаются в Бундесамте. Если я самовольно покину территорию Германии, то все материалы дела и документы будут пересланы в Чехию.
Решаю: во-первых, дозвонится до Коли, во-вторых, найти какого-нибудь адвоката и прояснить ситуацию с ним – мне не хочется, чтобы материалы дела, в том числе протокол допроса во Фленсбурге, попал к чехам.
Потянулись две недели ожидания. В лагерь ходил питаться (иногда, еда отвратительная), в душ и в прачечную. О проживании в лагере не допускаю и мысли – очень грязно во всех отношениях. В небольших комнатах с выкрашенными масляной краской в грязно-розовый цвет стенами и каменным, немытым ещё со времен ГДР полом, 8-12 человек на двухъярусных нарах. Между нарами узкий (можно пройти только боком) проход к железным шкафчикам с навесными замками. Комнаты не проветриваются – вонь жуткая.
Большинство айзюлянтов занимаются банальным воровством – «борются» с супермаркетами. Крадут всё подряд от водки и икры до унитазов. Весь хабар либо сбывается в лагере перекупщикам в четверть цены, либо скупается охраной. Некоторые отправляют майно домой. Многие айзюлянты попадают таким способом в Европу уже не первый раз, причем отправляются на айзюль специально, поворовать «в целях улучшения материального положения семьи». «Работают» бригадами по 4-10 человек.
У каждой бригады свой «старшой». Каждый вечер, «старшие» собираются на «планёрку», распределяют «заказы», решают какая из бригад в каком супермаркете и когда будет «работать» и т.п. «Душевные и телесные» потребности «братвы» удовлетворяют многочисленные вьетнамские и пр. проститутки, с ними расплачиваются хабаром или деньгами. Причем народ из комнат не выходит – продолжают пить – кругом море краденной водки и деликатесов.
В комнатах постоянно работают на полную громкость один – три магнитофона (исключительно блатной репертуар) и телевизора, при этом всё это почти никто не слушает, шум стоит невообразимый.
Постоянно возникают скандалы и потасовки. Порядок восстанавливают «старшие» путем выдачи тумаков и изъятия мат. ценностей… Относительная тишина наступает около 4-х ура. После опохмела и обеда народ снова отправляется на работу и так каждый день. На меня с первого дня пытались давить, чтобы я возил на автобусе братву на дело. Так как я увидел, что представляет собой лагерь сразу, то я не стал экспериментировать, - т.е. койку не получал и ни одной ночи в лагере не ночевал.
Жил в автобусе. Днём бродил по городу и окрестным холмам. На ночь парковал автобус на стоянке в заповеднике (их здесь несколько), на заправках или у автобана.
26.10.2000 – наконец-то «большое интервью» в Бундесамте. Меня интервьюирует херр Путц, переводит херр Геворкян… Так как я заявил «стоп айзюль», получаю разрешение «отбыть на Украину, или в любую другую страну, готовую меня принять», при невыполнении предписания «покинуть в недельный срок» депортационная тюрьма...
30.10.2000 получаю бишайт – решение Бундесамта по моему делу и протокол когда мне переводят протокол вновь, становится ясно, что при переводе на интервью, акценты расставлены явно не в мою пользу.
Времени очень мало – мчусь в Аусландербехёрдер сдаю аусвайс и получаю бумажку на пересечение границы (пункт пересечения разрешили выбрать – назвал паромный Гётеборг-терминал в Киле, туда отправляют все мои документы). Прощаюсь с Еной… Малым ходом выезжаю в Киль (документы там должны быть только десятого ноября). Я до конца не уверен, что меня пустят на паром без шведской визы. Пустили…
(Из письма Евгению Холодову - шефу проекта ЗАГРАНИЦА РГ)
О своем отношении к Миру Руслян и идеях по поводу своего участия в формировании и жизнедеятельности этого Мира.
За прошедшие дни, заходя на сайт, осмысливая воспринятое – решил обратиться к Руслянам с просьбой принять меня в Мир Руслян. Прошу Вас, Евгений составить, если Вы сочтете возможным это, мне протекцию. Поскольку из Руслян я контактирую с Вами.
Очень, очень, очень важно! Прошу Вас правильно понять меня! Я никоим образом не связываю свое желание участвовать в Проекте и возможную помощь Руслян в решении моих проблем. Я хотел бы участвовать в Проекте вне зависимости от ситуации с моими документами, вне зависимости от того, в какой стране я окажусь – благо Интернет предоставляет такую возможность. С моей стороны нет никакого торга! Никаким образом не хочу извлекать какую-то корысть из общения с Руслянами, участия в совместных проектах, возможном членстве в Мире Руслян. Надеюсь найти спутников на своем Пути (скорее всего, увы, на определенном его отрезке).
Глубоко убежден, что мы все, хотим мы этого или нет путники на Великом Пути Человеческого Духа. Именно все, даже если кто-то «сачкует» - хлебнул и в придорожную канаву. Или другие, которым суждено было, заблудится, запутаться, обречь себя на пугливую жизнь среднего человека по принципу «как все»…
Прошу Вас ходатайствовать за меня, потому что вижу – на этом отрезки своего Пути многих из Руслян своими возможными спутниками. Мой путь – Путь Воина и Пути Руслян сегодня пролегают где-то совсем рядом. Было бы непозволительной роскошью не воспользоваться возможностью разделить Путь или его часть. Не обменяться житейским, культурным и духовным опытом, тем самым участвуя или правильнее «сотворчествуя» Здесь и Сейчас. В этом прекрасном, удивительном, таинственном и грозном Мире, открывающемуся Ищущему и Видящему в своей ослепительной Красоте Великого Творческого Акта, зрителями и соучастниками которого мы являемся, завораживающей Гармонии Мира, не знающей границ.
Много лет назад я решил стать Православным священником и принять монашество. К тому времени, у меня уже был довольно продолжительный опыт Духовных исканий (в Православии и не только), Церковной жизни, необходимые рекомендации. Готовил себя к этому довольно долго. Но мой духовный наставник (сам уже многие годы в монашестве, чрезвычайно просвещенный и образованный человек) в последний момент, когда, казалось бы, вопрос был решен, определил иначе. Он, неожиданно для всех, поднял на меня сияющие и смеющиеся глаза (обычно суровые и вместе с тем грустные), и радостно благословил меня «идти в мир» предсказав многое, из того, что произошло в моей жизни. Поиски Истины, познание аспектов реализующегося на наших глазах, и с нашим (хотим мы этого или нет) непосредственным участием, грандиозного Творческого замысла уже давно стало моей жизнью. В её материальном аспекте – давно уже привык довольствоваться тем, что имею. Иногда малым, иногда не очень.
Евгений! Перечитал написанное – опять неудовлетворен – какое-то «фрагментированное и невразумительное блудоумие», простите! Переписывать нет времени – как всегда.
По поводу дел конкретных и прагматичных:
Уже несколько дней штудирую Вашу выкладку «программы ПЕРЕСЕЛЕНИЕ, МИГРАЦИЯ, АДАПТАЦИЯ» и уже не только из «шкурного интереса».
Отчетливо «пальпируется» (дают о себе знать почти восемь лет, в совокупности, отданных медицине) одна совершенно конкретная идея, могущая перерасти в достойный проект Мира Руслян. Во всяком случае, если бы я оказался достоин членства в этом Мире, то с удовольствием, поучаствовал в её превращении в действующий проект и его последующей реализации. Соответствующий, хотя и не очень большой опыт, недостаток которого надеюсь компенсировать личной энергией и работоспособностью, имеется. К тому же есть некий своекорыстный элемент. Не без греха, но принцип – использовать ситуацию, положительные и отрицательные качества участников событий такими, каковы они есть, трезво отдавая отчет в том, что и зачем делаешь – судья и советчик один – Путь.
Итак:
1) Русляне и Ваш покорный слуга (надеюсь, в скором времени, при Вашем же заступничестве, в их числе) констатируют факт:
a) в последние годы в мире активно формируется «Новая русская диаспора»,
b) эта диаспора заметно отличается от всех предыдущих, порожденных соответствующими волнами эмиграции, (значительная часть этой новой диаспоры – эмигранты по неволе, оторванные от своей этнической «большой земли», в результате геополитических процессов последних лет),
c) традиционно Россия, в лучшем случае безразлична, в худшем случае агрессивна, репрессивна или просто корыстна, в лице своих «законных представителей», к своим бывшим соотечественникам,
d) для большинства государств, в которых русские оказались, они в лучшем случае толковые специалисты, ассимилирующиеся в местную среду, при этом, часто старающиеся стыдливо забыть все русское (советское или совковое не в счет),
e)забывается или сильно искажается русский язык, как и любой из языков – одна из основ этнокультуры,
f) в худшем случае в «неблагоприятном государстве» на русских и русскоязычных навешиваются ярлыки «инородцев», «неграждан» и другие,
g) как всегда, диаспора сильно расколота: почти нет сотрудничества и практических контактов (РусГлобус исключение) между частями диаспоры, как в разных странах, так и внутри одной страны (посиделки в русских клубах и прочие «культурные мероприятия» не в счет),
h) очевидно (во всяком случае, лично я чувствую это отчетливо), что эту проблематику в той или иной форме начинает осознавать все больше и больше членов (вольных или не вольных) этой диаспоры, формирование РусГлобуса и Мира Руслян прямое подтверждение этого,
i) сегодняшняя Россия не может и часто не желает (и как социум, и как отдельные его представители) предоставить даже теоретическую возможность для реализации потенциала отдельных личностей и социальных групп внутри страны,
j) положение «русскоязычных» за пределами России, на территории бывшего СССР продолжает ухудшаться (хотя по всем социологическим прогнозам должно было давно стабилизироваться), виновник этого, не в последнюю очередь само Российское государство,
k) соответственно диаспора будет постоянно пополнятся за счет легальной и не очень эмиграции новыми членами, решившимися на этот не простой, не легкий, часто разрушительный для большей части личности иммигранта шаг, не только или не столько «корысти ради»,
Все выше упомянутые и не упомянутые факты подтолкнули меня два года назад к попытке создания «русской биржи» в Праге. Своеобразной ярмарки идей, проектов, вакансий для специалистов и не специалистов по разным причинам оказавшимся «в Златой и окрестностях». Этот проект должен был, как помочь тем, кто уже «здесь» оказался, так и тем, кто только собирается. Ведь не секрет, что в «популярных» среди эмигрирующих соотечественников стран действует «эмигрантский конвейер». Это «замечательное устройство» значительно «облегчает» карманы, кошельки, банковские счета и багаж своих жертв. Пока человек из эмигранта превращается в иммигранта, он расстается с существенной частью своего состояния. При этом приобретает устойчивые навыки недоверия и отвращения ко всему, что исходит от «русскоязычных». Развращается значительная часть «туземцев» - коррупция, и её прямое следствие «чиновничий рэкет», процветают особенно по отношению к «русскоязычным».
Часто из-за элементарной юридической неграмотности «квалифицированных адвокатов» и иммиграционных агентов, люди попадают в крайне неприятные ситуации, не только лишающие их денег, имущества, надежды на благополучное завершение иммиграционного процесса, но и возможности вернуться «на Родину».
Из моей затеи мало что вышло. У нас с конвейером – весовые категории были не равные, сказался недостаток опыта, отсутствие единомышленников, трусость и откровенное предательство партнеров. Такое в жизни бывало уже не раз. Успел привыкнуть. Принял решение сделать «тактическое отступление», хотя острота проблемы очевидно растёт.
То же самое, в несколько ином варианте, пытался сделать здесь, в Германии, работая в основном с «беженцами». Попробовал организовать для них «биржу вакансий», помогать получать первое разрешение на работу (по закону можно только через год пребывания, но есть лазейки). Вышло не очень успешно из-за своего зыбкого положения и «документальной» проблемы, отсутствия перспектив и невозможности передать дело кому-либо.
Евгений Холодов
ЗАГРАНИЦА РГ
|
|
Ответы:
| |
|
|
