Первоначальное сообщение
| Zotov
Руслянин
  |  "СССР: экспорт граждан за СКВ. Путин не против"
, Thu 22 Nov 20:15: 
Хотелось бы верить, что этого всего не было в нашей истории. А особенно - что больше никогда не случится. Но припоминается скандальная история с Андреем Бабицким и слова ВВП, юриста (он часто вспоминает об этом), без пяти минут Президента нынешней России. Цитирую РЖ:
цитата:История с Бабицким (интервью он давал до освобождения Бабицкого) в изложении Путина любопытна только тем, что об острейшем политическом вопросе, каким было, особенно в те дни, все, связанное с журналистом "Свободы", он говорил с вящим спокойствием и без дипломатических вывертов по типу "Бабицкий - не сельхозпроизводитель". При этом Путин, не исключено, не мог знать тогда наверное, чем история с Бабицким закончится.
Собственно, это даже не история, а простой тезис - Бабицкий, по мнению Путина, непосредственный враг, возможно, еще более опасный, нежели отдельно взятый боевик, поскольку работает на информационном фронте и имеет аудиторию: "Он работал на противника, впрямую. Он работал на бандитов", - говорит Путин. Поминая все время известную фразу Бабицкого насчет рельефности чеченской войны, Путин заявляет, что Бабицкий жив, и как только "появится, его сразу вызовут на допрос".
В том, что Бабицкого поменяли - с его согласия - Путин не видит никакой проблемы: "Значит, в итоге: один Бабицкий или пятеро наших военных? Я думаю, один на один - и то хорошо было бы поменять". На риторический вопрос, а что, если бы Бабицкий попросил его расстрелять, Путин отвечает так:
"Это невозможно. Это запрещено внутренним распорядком. Я вам вот что скажу. Расстреливать бессмысленно, а вот получить за этого ... пятерых наших солдат - мне кажется, что это вполне приемлемо".
На полосном интервью Путин употребляет слово "предатель" дважды - один раз в отношении Бабицкого, второй - про генерала КГБ Калугина. (http://www.polit.ru/documents/191177.html)
Должен напомнить, что Бабицкому после его освобождения (откуда - большой вопрос!) не были предъявлены обвинения в предательстве или в чём-либо подобном (как, кстати, и Калугину до сих пор!) - оказалось, что нет оснований. А Путин, несгибаемый "патриот" - Президент России. От обмена граждан до их продажи - один шаг. Полтора года назад рос. общество "проглотило" эту гадкую историю с Бабицким, многие его члены даже продемонстрировали при этом большое воодушевление и поддержку "юриста" Путина, который "разобрался" в ситуации запросто, без суда и следствия. Готовьте, граждане, выкупы - история развивается по спирали...
--------------------
КУПИТЕ НАШИ ДУШИ!
Большевики оценивали живого человека в тысячу рейхсмарок
Мы уже привыкли, что Россия зарабатывает деньги, продавая за границу нефть и газ. Мы помним, что в дореволюционные годы империя обогащалась, вывозя в другие страны немереные запасы своего зерна. Предметами экспорта были, помнится, еще лес, пенька, лен... Но вот в начале царствования незабвенного Иосифа Виссарионовича в разоренной войнами да восстаниями стране все экспортные товары поиссякли. Торговать с капиталистами стало нечем, а валюта была ой как нужна, чтобы заграничную технику и материалы приобретать для индустриализации и электрификации СССР.
Тогда сообразительные большевики начали отправлять в Европу и Америку музейные коллекции, антиквариат, уникальные ювелирные украшения... Впрочем, одних лишь старинных картин, бриллиантовых диадем и редкостных сервизов “слугам народа” показалось маловато. И затеяла Советская власть “под сурдинку” приторговывать своими гражданами. Предприятие было весьма прибыльным, но сохранялось — по вполне понятным причинам — в строжайшей тайне. Об этой эпопее и по сей день мало известно. Однако узнать кое-какие подробности о социалистической работорговле все же удалось.
Бессердечный приступ
В середине 1920-х государство рабочих и крестьян отгородилось от мира “железным занавесом”. Бывшие господа-“эксплуататоры”, которые до той поры успели податься в эмиграцию, могли теперь смаковать свою удачу, ну а те, кто замешкался с выездом за кордон, отныне должны были на всю оставшуюся жизнь смириться с положением вечно гонимых людей второго сорта. Или пытаться найти какие-то “эксклюзивные” способы, чтобы покинуть “большевистский рай”.
Некоторые пробовали сделать это полулегально. Например, наследница известной купеческой династии Вера Ивановна Фирсанова (владевшая до революции Петровским пассажем, Сандуновскими банями) умудрилась в 1928 году добраться до Парижа вместе с театральной труппой, выехавшей на гастроли. Чтобы такое путешествие стало возможным, Фирсановой пришлось оформиться в штат технического персонала театра — то ли в костюмерную, то ли в бутафорский цех... (Естественно, подобная метаморфоза именитой купчихи не могла бы произойти, если бы не щедрое вознаграждение, полученное от нее кем-то из театральной администрации.)
Попав во Францию, Вера Ивановна там и осталась. А еще через несколько лет она попробовала вызволить из России своего мужа Виктора Лебедева. Официальное обращение в советское посольство неожиданно дало благоприятный результат. В 1932 году для Виктора Николаевича оформили все необходимые документы на выезд из СССР, он купил билеты на экспресс, следующий из Москвы в Западную Европу... Неужели в “стране чекистов” был возможен подобный “хеппи-энд”? Нет, конечно!
Утром накануне отъезда гражданина Лебедева В.Н. обнаружили задушенным в его квартире. Деньги и драгоценности, которые были при нем, исчезли. Злодеев, совершивших это преступление, даже и не пытались искать, а в качестве причины смерти в медицинском заключении был указан “сердечный приступ”. (Интересно, кого-нибудь из доблестных сотрудников ОГПУ наградили за успешно проведенную операцию по пресечению вывоза капиталов Лебедева за границу?)
Почем человеки?
Не “пущать” из страны — способ, конечно, хороший, но хлопотный. Нужно следить, разведывать, совершать “акции принудительного воздействия”. Совсем другое дело — бывшие граждане России, уехавшие в эмиграцию и жаждущие вытащить из “Совдепии” своих менее удачливых родственников. Эти сами готовы денежки платить за спасение близких людей. А чиновникам остается только бумажки оформлять, вписывая в них соответствующие суммы выкупа, и получать для Страны Советов валюту.
Жители СССР превратились в совершенно дармовой “экспортный товар”. Столь привлекательный бизнес, правда, очень напоминал работорговлю и дружно осуждаемые всеми революционерами “пережитки крепостного права”. Впрочем, большевистские правители не отличались особой щепетильностью, когда дело касалось серьезных материальных выгод. Они попросту законспирировали подобные сделки. Подлинных свидетельств не удалось найти ни в одном из открытых архивных фондов. Однако, благодаря помощи исследователя московской истории Валерия Любартовича, мы имеем возможность познакомить читателей “МК” с несколькими документами, касающимися истории с выкупом из коммунистической неволи семьи обрусевшего немца Романа Прове.
Роман Иванович Прове слыл одним из солидных московских предпринимателей, состоял в правлениях нескольких крупных банков. Еще после декабрьского восстания 1905 года он — от греха подальше — перевел за границу основную часть капиталов, а в 1917-м, когда власть захватили большевики, поспешил уехать в Германию. Но в советской России осталась дочь Романа Ивановича (ставшего теперь Рудольфом), Евгения, которая была замужем за дворянином Николаем Редлихом. В первые же годы диктатуры пролетариата семейство Редлих выселили из особняка в центре Москвы, а еще несколько лет спустя супруг Евгении Романовны был и вовсе арестован как “социально чуждый элемент”. Возможно, для Редлихов-старших и их семерых детей дело закончилось бы совсем печально, если бы в 1933 году герр Прове не обратился через посольство СССР в Берлине к советским властям с официальной просьбой разрешить его дочери и ее близким выехать в Германию.
Подобное заявление ничуть не смутило ответственных товарищей, ведающих в советских наркоматах иностранными и внутренними делами. Ну и что же, что Николай Редлих был арестован и осужден?! Ну и что же, что эта семья отправится в страну, где к власти пришел фашизм?! Главное — пусть за них хорошие деньги заплатят!
В архиве у правнучки Рудольфа Прове сохранились бумаги, оформленные почти 70 лет назад, при организации выезда Редлихов из России. Вся эта “коммерческая операция” организовывалась (для пущей засекреченности!) через берлинское представительство “Интуриста”. В бумаге, датированной 7 июня 1933 года, скрупулезно расписаны все “накладные расходы”, связанные с отправкой семьи Евгении Романовны из “светлого царства социализма” “под пяту коричневой чумы”. Вот, к примеру, за каждого из старших детей следовало заплатить по 1479 рейхсмарок, из которых 151 марка шла на оплату проезда в вагоне III класса поезда Москва — Берлин, еще 134 марки “с копейками” предназначались в качестве компенсации посреднику — “Интуристу”, ну а основная часть — 1194 рейхсмарки 26 пфеннигов — являлась фактически выкупом. (Впрочем, формально эта очень и очень внушительная сумма должна была перечисляться советской стороне якобы за оформление загранпаспорта.)
Любопытно, что “гуманисты” из СССР подошли к оценке продаваемых на Запад граждан дифференцированно. По сравнению со взрослыми членами семьи за малолетних Андреаса и Наталью запросили вдвое меньшую цену! (Воистину рыночный подход: эти, крупные, — по пять, а вот эти , мелкие, — но по три!)
В итоге спасение семейства дочери обошлось Рудольфу Прове почти в 12 тысяч рейхсмарок. (В переводе на современный уровень цен это составляет весьма внушительную сумму: чуть ли не 200 тысяч марок.) Впрочем, следует признать, что в данном случае большевики честно “отработали” полученную ими валюту. Уже через четыре месяца после оформления сделки герр Прове встречал свою любимую Женечку с ее мужем и детьми на берлинском вокзале.
Братья — оптом
Среди русских эмигрантов первой волны разговоры о возможности выкупа родственников, оставшихся “под большевиками”, были, оказывается, весьма распространены в конце 1920-х — начале 1930-х. Счет людей, спасенных из России таким “меркантильным” способом, похоже, шел не на десятки, а на сотни.
— Мой дядюшка, Петр Георгиевич, в 32-м или, может, в 33-м году сумел добиться выезда к нему во Францию сыновей, — вспоминал Николай Кондратьев, которому в Союзе долгие годы пришлось скрывать свое дворянское происхождение. — Насколько я знаю всю эту историю, он решился пойти в посольство СССР и написал там заявление с просьбой помочь в воссоединении семьи и разрешить троим младшим ее членам, оставшимся в Москве, перебраться за границу. Между прочим, другие эмигранты всячески отговаривали Петра Георгиевича от этой “аферы”, предупреждая, что в большевистском посольстве таких визитеров сразу же хватают и вывозят тайком в “Совдепию” — на расстрел. Но никаких посягательств на свободу дядюшки не было. Наоборот, к нему отнеслись достаточно внимательно...
Через одного из советников по культуре (?!) господину Петру Кондратьеву “открытым текстом” предложили банальную сделку: вы сможете увидеть своих сыновей в Париже, если заплатите за них определенную сумму (увы, за давностью лет уточнить ее невозможно. — Авт.). К счастью, во Франции у Петра Георгиевича было несколько хороших знакомых, причем из числа состоятельных людей. Благодаря их помощи удалось собрать требуемое количество денег, которые и были переведены на банковский счет советского посольства.
Молодые люди приехали из Союза только через полгода. И хотя заплатил Кондратьев за троих сыновей, из вагона вышли лишь двое — Олег и Алексей. Старшего из братьев, Кирилла, как оказалось, к моменту выкупа уже не было в живых. Он попал в лагерь и погиб на строительстве канала Москва — Волга. (Маленькая “бухгалтерская” деталь: деньги за “не присланного” сына Петру Георгиевичу никто и не подумал возвращать.)
— Олег Кондратьев, приезжавший лет 10 назад к нам в Россию, рассказывал, как для него разворачивалась вся эта эпопея с переездом во Францию. Работал он тогда учетчиком на одной из московских строек, жил в общежитии вместе с другими ребятами. Однажды вечером в комнату вдруг вошли двое в военных френчах. “Вы Кондратьев?.. Олег Петрович?.. Одевайтесь, поедете с нами!” Привезли в неприметный дом в центре Москвы, завели в кабинет, а там сидит некий важный чекист и начинает форменный допрос: когда родился? как в Москву попал?.. “А где сейчас ваш отец? Ах, в эмиграции... Понятно!” И велел отправить недоумевающего юношу в тюрьму, где тот просидел больше двух недель...
Как оказалось, все это время сотрудники ОГПУ разыскивали других сыновей эмигранта Кондратьева. Лишь когда убедились, что Кирилл погиб, и нашли Алексея, работавшего тогда в Калуге шофером, Олегу вернули свободу. Впрочем, весьма и весьма относительную. Их поселили с братом на одну ночь в маленькой гостинице, а утром все те же товарищи “из органов” дали подписать какую-то бумагу (видимо, об отказе от советского гражданства) и отвезли на вокзал. В купе международного экспресса уже лежали два небольших чемоданчика с личными вещами. Кто их собирал? Явно чужие, равнодушные руки. Ничего “постороннего” в этом багаже не было — никаких фотографий, книг, писем, — только одежда. С таким скудным запасом Кондратьевы и прибыли в столицу Франции. Весь этот долгий путь их сопровождал “сотрудник в штатском”.
* * *
Похожая история произошла и в семействе Осоргиных. Муж, Георгий Осоргин, погиб в лагере на Соловках осенью 1929-го. А его жена Александра Михайловна, урожденная княгиня Голицына, через год была выкуплена вместе с двумя маленькими детьми своими родственниками, обосновавшимися все в том же Париже.
К слову сказать, один из этих обменянных на валюту ребятишек — Михаил Осоргин — вот уже два десятка лет является настоятелем русской православной церкви в Риме. А деньги, полученные за будущего “пастыря душ человеческих”?.. Что ж, эти капиталы, возможно, тоже пошли на благое дело. Пригодились, например, для покупки станков или медицинского оборудования...
И все-таки стыдно за тех, кто организовал такое “взаимовыгодное” дело. Живые люди все-таки не пенька, не нефть и не пшеница...
Александр Добровольский
"Московский Комсомолец"
№ 22856 от 23.11.2001
Виктор Зотов
[this message was edited by Zotov on Thu 22 Nov 20:16] |
| Ответы:
|
| Ozerov
Руслянин
|  "СНГ: экспорт детей за СКВ. Путину не стыдно??"
, Mon 8 Apr 05:58
(Дикие нравы царят у нас на родине, граждане соотечественники. После прочтения этой мудрой статьи мне захотелось выступить с законодательной инициативой о запрете упоминания в лексиконе чиновников СНГ таких слов, как "патриотизм", "великодержавие", ... - до тех пор, пока страны СНГ перестанут экспортировать своих детей и начнут их ввозить - из тех же США! А пока наоборот - заткнитесь, "патриоты"! Страны СНГ - это нищета и убогость умов, которые поощряют чиновников и жуликов "делать бабки" даже на устройстве жизней сирот... Какой такой патриотизм в мире мрака?! - Андрей Озеров)
ДЕТИ В «КАПУСТЕ»
Почему американцам российские сироты обходятся в $ 50 000?
Позиция России в отношении иностранного усыновления отечественных сирот достаточно сурова — по большому счету государство этого не одобряет, но и не запрещает. Долгое время это неодобрение подкреплялось совершенно дикой мотивацией: зачем, к примеру, американцам наши болезные, сопливые сироты, кто поручится, что не на донорские органы их вывозят из отчего края? Однако времена меняются, а вместе с ними и мотивации: недавно слышала, как один большой начальник по образованию объяснял свое негативное отношение к «импортным» усыновителям: «Кто сказал, что у нас есть лишние дети, — самим не хватает. В школах недобор, через несколько лет в первые классы некого будет сажать…»
Короче, если сирот на сторону отдавать, получится недозагрузка отечественной системы образования — рождаемость-то низкая. И начальник тот по-своему прав.
Но какое дело человечку, которому сегодня два-три-четыре года от роду, до проблемы низкой рождаемости, когда он-то уже родился. Он хочет, чтобы у него были своя любимая сказка перед сном, свой любимый мишка на подушке, свой горшок наконец. И он пока верит в свою маму, которая его найдет.
Россия официально запустила иностранцев в свои детские дома в 1993 году. Ежегодно только американцы забирают более четырех тысяч российских сирот (в 2000 году — 4269; в 1999-м — 4348).
Американцы берут детей разных возрастов и разных национальностей, не боясь обнаружить, что они не «кровные» — не биологические. Понятное дело, что это и невозможно, когда в семье англосаксов появляются дети из Китая, Казахстана, Вьетнама или Индии. Возможно, это особенности иммигрантской страны, где в обществе национальности перемешаны и все зовутся американцами. Так же естественно вживаются в американские семьи и «иностранные» дети. Более того, родители объединяются в сообщества в зависимости от происхождения своих деток. Изучают, к примеру, обычаи, культуру Китая, а некоторые — и язык, чтобы быть ближе к ребенку, сохранить для него частичку его первой родины. И если даже ребенок не ведает о своем происхождении, придет время — расскажут, более того, здесь существуют агентства, которые занимаются поиском биологических родителей, если кто-то, повзрослев, захочет на них взглянуть…
Cреди множества моих друзей и знакомых в России нет никого, кто бы растил приемных детей. А в Америке, где живу в общем-то недолго, я уже знаю немало таких семей, да и слышу о них постоянно. Усыновление здесь никого не повергает в ужас и не возводится в ранг гражданского подвига — абсолютно привычное и обычное дело для американцев, гармоничная часть их жизненной философии. Возможно, мы с мужем, решившись на усыновление, тоже оказались под ее влиянием. Скажу честно, я вряд ли отважилась бы на это в России (тем паче что у меня уже есть взрослая дочь). Я вполне понимала шоковое состояние, в которое повергла бы этой новостью большинство своих российских друзей. Одних пугала тайна наследственности, с которой придет в нашу жизнь чужое дитя, другие смущенно намекали на возраст (мы немолоды, хотя до американской пенсии еще далеко). Понятно, что мы, россияне, в сравнении с американцами физически больше изношены, стареем раньше, боимся будущего. А где и кому оно гарантировано беспроблемным? Американцы его тоже побаиваются. А вот страха перед ребенком с чужой наследственностью у них почему-то нет…
Словом, можно очень много рассказать о тех, кто детей забирает, но стоит поговорить и о том, как их отдают. Я не имею в виду биологических родителей — их уже как бы нет. Но есть некто, диктующий законы усыновления, управляющий процессом, назначающий цены.
Законы, кстати сказать, повсюду имеют свои нюансы. Китайцы, например, требуют, чтобы приемные родители были не моложе тридцати лет. В других странах (и в России тоже) достаточно 25. В Колумбии наиболее дефицитных младенцев до трех месяцев отдают лишь семейным парам до 35 лет, да и то придется подождать в очереди года полтора—два. Те, кому 45 и больше, могут рассчитывать лишь на детей семи лет и старше или на детей со специальными нуждами — больных, инвалидов. («Проблемных» детей и детей школьного возраста практически везде можно получить беспроблемно.)
В некоторых странах предпочитают отдавать сирот в бездетные семьи. Где-то правила гласят, что разница в возрасте родителей и приемных детей не должна превышать 45 лет. Кажется, уже повсюду разрешают усыновление одиноким женщинам, оговаривая при этом, что возрастная разница с ребенком должна быть не меньше 16 лет, и практически нигде (кроме США) не отдают детей одиноким мужчинам. И в России есть свои «тенденции». Дабы понять их, начнем с конца…
Не важно, где вы получили свое чадо — в Рязани, Казани, Владивостоке или в бывших республиках Средней Азии и Закавказья, — американские визы усыновленным деткам выдает посольство США в Москве.
В назначенное время мы пришли к посольству и сразу же увидели «нашу» очередь. Поскольку поток усыновителей стабилен — около двадцати американских семей в день, — у них тут есть свой отдельный вход, специальный приемный офис… Странные чувства я испытала при виде этой очереди — и радость, и боль, и стыд, и нежность — сильнодействующая смесь, вышибающая слезу.
Это была хорошо знакомая глазу и безошибочно узнаваемая в любом земном закоулке толпа американцев. Как всегда, со своими улыбками и «экскьюзами», как всегда, невпопад одетые — по принципу «как удобнее», совершенно неуместному в Москве. Но главное, что бросалось в глаза: это были откровенно счастливые лица, и причина американского ликования посреди деловой Москвы была очевидна. По-английски это можно выразить просто: «We got it!». На руках (или за руку) они держали своих российских детей. Но, Боже праведный, что это были за дети… Мальчик-рахит с большой головой, со свисающими тонкими ножками, малыш, весь покрытый какими-то язвочками, хроменькая девочка… Некоторые дети вообще взирали на мир без признаков особого интереса к нему… Дети, обиженные Богом, судьбой, людьми. Американские мамы и папы — некоторые захватили с собой еще и своих детей постарше — будто бы и не замечали этого: нежно щебетали свое «Honey», «Sweet heart». Словом, зрелище было не для слабонервных — надрывное для сердца…
В России существует жесткое правило — на усыновление иностранцам идут только «отказные» дети, точнее, многократно отказные. Каждый ребенок, разрешенный к усыновлению иностранцами, не менее полугода должен значиться в специальном общероссийском регистре сирот (это значит, за ним не числится не только родителей, но и самых завалящих родственников, которые могли бы когда-нибудь на него претендовать). Такой ребенок сначала предлагается российским усыновителям. Лишь при условии, что от него отказались как минимум несколько российских семей, несчастного предлагают иностранцам. Все дело в проклятых диагнозах: по утверждению специалистов, здоровых детей в детских домах в принципе не бывает, ну а «отказные» — самые проблемные. Их и получает заграница. Поэтому у иностранных усыновителей в России практически нет возможности выбрать ребенка, что называется, сердцем — им отдают то, что считают нужным.
Одна наша знакомая оформляла усыновление двух мальчиков. И вдруг узнаем — берет троих… Оказывается, в детдоме, где она с мужем работала волонтером в свой отпуск, в нее мертвой хваткой вцепился малыш. Смущенные воспитатели пытались объяснить ему, что мама эта не его, что она уже «нашла» здесь своих деток. Но мальчик твердил: «Моя! Я видел ее во сне — я узнал ее!». Хорошо, что эта история произошла не в России — в Азербайджане. В России никакие вещие сны не помогли бы мальчику получить его маму, если бы он оказался вне регистра и не успел бы стать трижды отказным…
Вот почему мне кажется, у детдомовских детей должен быть одинаковый шанс перед судьбой. Должен он быть одинаковым и у всех усыновителей, независимо от гражданства, потому что в детские дома и россияне, и американцы приходят не как представители своих государств — они приходят туда мамами и папами, какие тут могут быть привилегии… Тем паче если учесть, какую цену платят иностранные усыновители за российских детей… Я имею в виду цену не в смысле фигуральном — интервью, проверки счетов, домов, налогов, масса документов, перелеты через океан и пр. Я, уж простите, о деньгах говорю, о презренных долларах…
К сожалению (или к счастью?), наш с мужем опыт в этом смысле не показателен. Мы все делали сами, без агентства. У нас был адвокат, нам помогали друзья, мы были, можно сказать, на родной территории, правда, не в России — в Грузии: там мы нашли нашего Мальчика.
Мои попытки узнать у американских родителей, во сколько им обошлось их российское чадо, наталкиваются на деликатное сопротивление. Одним просто неприятно обсуждать, за сколько они выкупили живую душу. Другие боятся: вдруг ребенка «отзовут» назад, если вдруг что-то не так. Чужая страна — потемки… А одна знакомая, которая привезла мальчика из России, а потом девочку из Грузии, считает, что эту тему в прессе лучше вовсе не трогать. Как бы хуже не сделать детям, которые ждут…
Тем не менее всем известно, что ребенок из России с учетом всех расходов обходится в 30—40 тыс. долларов. При этом американские агентства по усыновлению сирот — 49 из них сегодня работают с Россией — дают четкую расценку лишь тех платежей, которые предстоит сделать «дома» — в США: это в среднем пять тысяч долларов. Что же касается платежей за границей, то агентства называют разные суммы. У одних это в среднем 20 тыс. долларов. Другие называют точную цифру — 15 500. Или вот такая формулировка: «Ребенок до 18 месяцев — 16 900 долларов». Впрочем, можно найти и куда более конкретные расклады, связанные с возрастом. Вот как выглядит на сей счет тарифная сетка одного из агентств: ребенок 6—12 месяцев обойдется усыновителю в $12335; ребенок от года до двух — $10685; от двух до трех лет — $8 935; от трех до пяти лет — $ 7285; шести лет и старше — $ 5500.
А дальше начинается самое интересное. Оказывается, в эти суммы не входят транспортные расходы (перелеты и пр.), проживание в России, переводы, заверение документов, иммиграционные расходы, визы, медицинское обследование ребенка и т.д. Что же тогда входит — «чистая» стоимость сиротки? В некоторых странах по условиям усыновления вы можете забрать ребенка непосредственно у матери, которая от него отказывается, естественно, назначая свою цену. Однако даже непутевые матери так много не берут…
Потрясает скрупулезность этих неровных сумм — кто, на каком калькуляторе их просчитывал в точности до пяти долларов? И по какому праву? В конце концов детки эти хоть и «ничейные», но живут-то под присмотром государства, значатся его гражданами. Сами агентства разграничивают платежи, которые делаются непосредственно в США, и платежи за услуги своих российских представителей. Посредники ли назначают цены или те, от кого зависит: отдать — не отдать ребенка, а если отдать, то какого?
Одно из американских агентств на своем сайте объясняет клиентам, привыкшим к точности, из чего складываются расходы на российской стороне. Среди многочисленных пунктов есть такие: «командировочные расходы представителей агентства для посещения детских домов и официальных офисов»; и тут же: «наземные поездки в Москве и в районах для сбора документов и встреч»; и еще: «подготовка документов на ребенка»; «перевод и заверение документов». Как будто это ни есть одно и то же. Или вот еще такой пункт: «расследование прошлого ребенка, медицинский рапорт». Насколько мне известно, у каждого ребенка в детдоме есть обязательные файлы — семейный и медицинский. В одном собрано его коротенькое «прошлое», в другом — вся медицина: диагнозы, обследования, заключения. И тот и другой файл усыновителям предоставляют беспрепятственно, бесплатно. Правда, откуда об этом знать американцам…
Но есть в этом списке расходов российских агентов и вовсе загадочные пункты, например: «социальный сервис»; «связь с government» (какое управленческое звено под этим подразумевается, сказать трудно); «пожертвования в детдом — минимум две тысячи»; «поддержка московского офиса семьи» и т.д.
И счетчик продолжает стучать: прибавьте к вышеобозначенной «стоимости ребенка» выплаты агентству в США, перелеты (обязательные два визита с участием обоих супругов), отель (в общей сложности четыре недели), визы, нотариусов, переводчиков, медобследование и пр. — и получите те самые астрономические 35—40 тыс. долларов.
Уверена, чем меньше будет посредников между детьми и потенциальными родителями, тем честнее и «прозрачнее» будет процесс усыновления, — в принципе вполне бы хватило одного адвоката со знанием английского. В Китае, например, этот процесс под жестким контролем государства: при МВД создан единый центр усыновления, который работает со всеми иностранными агентствами. Беда в том, что к процессу усыновления повсюду относятся, как к бизнесу: на усыновителей смотрят прежде всего как на богатеньких иностранцев, которым деньги девать некуда и с которых все норовят что-нибудь поиметь. На самом деле детей усыновляют семьи с разным достатком.
Взять, к примеру, медицинское обследование ребенка, справку о котором надо представить в американское посольство в Москве. Оно же предлагает на выбор нескольких московских клиник, в объективности и компетентности которых, надо полагать, не сомневается. Мы отправились по одному из этих адресов. Долго искали нужную дверь — она оказалась чем-то вроде запасного или служебного входа — без крыльца, без вывесок. Доктор раздел нашего мальчика, постукал молоточком по коленкам, померил сантиметром головку. Заглянул в горлышко. Через пять минут нам выдали справку, за которую мы тут же заплатили сто долларов. И это не взятка — тариф. В какой еще стране доктора могу похвастаться такими «тарифами»?
Не раз приходилось слышать и читать, как «потрошат» в России иностранных усыновителей, — берут вот так же, по сотне и больше, за простые бумажные процедуры в нотариальной, переводческой конторах, в загсе и т.д. Нетрудно себе представить, что такое американцы в России (или в любой из наших бывших республик), — слепые котята, инопланетяне, попавшие в непонятный мир не говорящих по-английски. Агент — их поводырь и наставник (видела я этих пробивных и услужливо-суетливых ребят). В результате иностранцы платят столько, сколько от них требуют, считая, что таковы правила в этой стране.
Существуют ли узаконенные тарифы на услуги, оказываемые иностранцам в процессе усыновления, как в той же Америке, например? Чтобы черным по белому было написано: что и почем. И чтобы с квитанциями. Неплохо бы и налоговую инспекцию с этими расценками ознакомить... Тогда нетрудно будет отличить гонорары от поборов, взятки — от пожертвований.
Кстати, о пожертвованиях. Откуда вообще эта категоричность: «не менее двух тысяч долларов»? Выходит, в добровольно-принудительном порядке… В этой связи у меня вопрос: это инициатива сверху, «с мест» или от агентств исходит? Часто ли детдома, отдающие сирот иностранцам, получают такие «пожертвования»? Кому и как они вручаются, как оприходуются? А вообще-то, между нами говоря, нехорошо это — забирать деньги у семьи, которой предстоит растить российских же детишек. Люди, вызволяющие из приютов недокормленных, недолеченных сирот, этим самым уже делают пожертвование и детскому дому, и государству в целом. Сироту снимут с довольствия — бюджету облегчение, глядишь, оставшимся в приюте деткам перепадет по лишнему яблоку, конфетке… А если серьезно, то я считаю, что американцам, которые забирают детей «со специальными нуждами» (по-нашему — больных и калек), мы должны всем миром поклониться, а чиновники важные — лично руку пожать. Ну а бедным приютам пусть богатые россияне помогут, которые болезных сирот не усыновляют.
Сейчас в СМИ дружным эхом отозвалось волгоградское дело «о торговле детьми». Казалось бы, радоваться. Но меня местами смущает тональность этого эха. Боюсь, что заграничные усыновители окажутся крайними. Недаром сразу ринулись проверять итальянские семьи, усыновившие волгоградских сирот. На предмет чего, извините, проверка? Усыновители в Америке, к примеру, проходят через два интервью со специально обученными социальными работниками по нескольку часов кряду, полицией проверяются их прошлое и настоящее на предмет деяний с криминальным оттенком, проверяются отчеты о налогах, проводится полное медицинское обследование и т.д. (Причем подготовку всех этих документов оплачивают усыновители.) Что еще можно проверить? Ах да! Не распотрошили ли буржуи сирот на запчасти, то бишь на донорские органы? Версия эта сколь подла, столь и глупа. Ну не может этого быть в цивилизованной стране, потому что этого не может быть никогда! Между тем одна знакомая семья недавно усыновила мальчика, которого родители оставили «кредитору» как долговой залог, да так и не забрали. А забрали его американцы — в теплый дом, в человеческую жизнь…
Так в чем же суть проблемы? В том, что иностранцы забирают детей из России? Или все-таки в том, что они вынуждены этих несчастных детей выкупать, потому что кто-то под видом благого дела стряпает грязный бизнес? Я лично боюсь одного: чтобы после шумного процесса в Волгограде не начали прикрывать двери детдомов перед иностранцами. Это самое простое решение. И самое жестокое по отношению к сиротам.
Во все времена в детских приютах живет одна легенда: всех здешних детей когда-то потеряли мамы и папы, и детки не перестают надеяться, что их найдут (если кто-то уже не надеется, значит, повзрослел). А что может быть страшнее — остаться ненайденным. И если есть на свете мамы и папы, которые «ищут», не мешайте им, пустите к детям…
Ну а тем, кто против, кто кричит, что дети — это «национальное достояние», я могу сказать только одно: вы когда-нибудь кормили детдомовского ребенка? Вы видели маленького человечка за столом, когда он ест, ест, ест, аккуратно подбирая крошки, и никак не может наесться?
Наш Мальчик больше всего на свете по-прежнему любит хлеб…
Ирина ФЕДОРОВА, Сиэтл
08.04.2002
http://2002.novayagazeta.ru/nomer/2002/25n/n25n-s24.shtml
|
|
|
