Первоначальное сообщение
| Tikhonov
Руслянин
  |  "Чиновники. Монополия. Коррупция. Убийства"
, Sat 3 Nov 11:52 
АНАТОЛИЙ БАРАНОВ: МОНОПОЛИЯ НА "БЮРОКРАТИЧЕСКИЕ УСЛУГИ" ПРИВОДИТ К СМЕРТИ ЧИНОВНИКОВ
Убийство - всегда убийство, и гибель заместителя префекта Западного административного округа Москвы Сергея Балашова не может быть поводом для публичной дискуссии. О мертвых либо хорошо, либо ничего.
Иное дело - тенденция. 24 июля текущего года был убит заместитель префекта Зеленоградского округа, Леонид Облонский. В этом же году совершено покушение на вице-премьера столичного правительства Иосифа Орджоникидзе, чудом оставшегося в живых. Погиб водитель. В предыдущие годы совершались покушения на министра правительства города Любовь Кезину и даже самого вице-мэра Валерия Шанцева.
Кажется, если не сделать правильных выводов, Москве придется обзавестись кладбищем вроде Арлингтонского, но не для военных, а для гражданских чиновников столичной администрации. А остающимся в живых выплачивать "боевые".
Есть вопрос и о целесообразности публичности в обсуждении этой темы. Ведь имеются компетентные органы, которые давно провели лежащие на поверхности параллели - все это были заказные преступления, ни исполнители, ни организаторы которых так и не найдены. Это значит лишь одно - либо органы абсолютно некомпетентны, что по меньшей мере несправедливо, либо уровень задачи выходит за рамки компетенции органов.
Короче говоря, что-то неладно "в королевстве Датском", и исправить эти нелады явно не в силах следователя или участкового.
Мэр Юрий Лужков, говоря о гибели Сергея Балашова, сказал, что "именно принципиальность заместителя префекта стала причиной его трагической гибели".
Следует ли из этого сделать вывод, что принципиальность и честность смертельно опасны для чиновника в созданной при непосредственном участии мэра Лужкова системе столичной власти?
Покойный заместитель префекта отвечал за вопросы, связанные со строительством. В его ведении находился и вопрос землеотвода под строительные объекты. Естественно, первой реакцией СМИ, да и просто реакцией простых москвичей оказалось прослеживание связи между родом занятий и причиной покушения. К тому же организация самого убийства оставляла мало поводов предполагать, например, преступление из ревности или в состоянии аффекта: два киллера, поджидавших у здания префектуры, подбежали к машине и в упор расстреляли Балашова. После чего бесследно скрылись. Как-то уже стало всем известно, что организовать такое "спецмероприятие", да еще против персоны такого уровня, стоит дорого и простому москвичу не по карману. Значит, "заказал" кто-то из клиентов, либо некто, желающий посадить на освободившееся место своего человека.
Означает ли это, что в случае неуступчивости чиновника, принимающего решение, убийство оказывается единственным способом разрешения проблемы?
Увы, именно это и означает. Потому что места в органах столичной власти давно занимаются не по принципу роста в чиновной иерархии, а по старой, как мир системе "кормлений". И если чиновник занимает не пост, а "кормление", то можно сколь угодно долго тратиться на "пиар" в прессе, расписывая с приведением самых убедительных документов его злоупотребления и даже правонарушения: не только кадрового решения, не только заведения уголовного дела - даже простой проверки по результатам публикаций в прессе вы можете не добиться. Да и что проверка? Контрольно-счетная палата Москвы жалуется, что аудиторов просто не допускают до материалов проверки. Правоохранительные органы производят выемку документов силами, которых нередко достаточно для зачистки небольшого чеченского города.
Немудрено, что в криминализованной среде отечественного бизнеса обязательно найдется "авторитетный предприниматель", который предпочтет "решить вопрос" быстрым и абсолютно бескомпромиссным способом.
Разумеется, подобное умозаключение не может служить оправданием заказного убийства. Но объяснением ситуации - вполне.
Попробуем посмотреть, а как в сложившейся схеме управления городом можно обойти чиновника, который занял бескомпромиссную позицию и при этом на самом деле не прав или не вполне прав?
Обратиться к его непосредственному начальнику бывает весьма затруднительно. В системе "кормлений", когда префект назначает себе заместителей сам, он навряд ли станет вмешиваться в ситуацию. Ведь заместитель, занимающийся той или иной отраслью городского хозяйства, пользуется в рамках своих служебных полномочий полным доверием руководителя. Заведомо не берем для рассмотрения схему, когда заместитель вообще является лоббистом одной из структур, а его руководитель попросту находится с ним в доле - здесь вообще все ясно. Но даже если такого уж явного коррупционного взаимодействия не прослеживается, то прямой начальник имеет гораздо больше стимулов покрывать своего подчиненного, чем заниматься извлечением некой абстрактной истины.
Какая же структура противостоит префектуре, обеспечивая хваленую демократическую систему сдержек и противовесов?
А никакая! Префектура, население которой нередко составляет миллион человек, формируется мэром города Москвы фактически единолично, и никакой представительный орган ей не соответствует. Районные советники существуют на уровне управы, более низком, а Мосгордума - на уровне всего города. Таким образом, вся трибунская деятельность, вся работа по защите частных интересов миллиона москвичей ложится на плечи 3-4 депутатов, избранных от округов, в префектуру входящих. Ясно, что чисто статистически за четыре года депутатских полномочий на прием к избраннику может попасть лишь ничтожная часть избирателей.
Давайте вспомним, что префектуры создавались предшественником Лужкова Гавриилом Поповым с одной целью - вытеснить из управления Москвой коммунистов. Для чего устроенная с полным соблюдением системы противовесов схема районного деления столицы (райисполком, райсовет, райком КПСС) в ущерб качеству управления была сломана и заменена существующим ныне префектурным делением.
Зато префектура имеет массу возможностей повлиять на депутатов "своих" округов еще на этапе их избрания, то есть сформировать удобный для себя депутатский пул. В частности, квалифицированных специалистов в избирательные комиссии поставляет, конечно, префектура - других просто нет.
Надо сказать, что уже процесс выдвижения кандидатов представляет собой весьма специфическое "сито": выдвинуться можно двумя путями - через залог или через сбор подписей.
Избирательный залог в этом году обозначен в 450 тысяч рублей. Причем просто принести и сдать его кандидат не имеет права - эти деньги должны быть переведены целевым образом со счетов организаций. Одна организация может перевести в избирательный фонд кандидата не более 300 тысяч рублей, следовательно, для залога кандидате нужно иметь не менее двух фирм, готовых расстаться ради него с весьма круглой суммой - нет, не в 300 тысяч, а куда больше. Ведь пожертвование может идти только из прибыли, то есть с суммы, с которой уплачены все налоги - НДС, налог на прибыль и так далее. Естественно, 99 процентов избирателей таким "правом выдвинуться" воспользоваться не могут. Во-первых, непонятно, чем руководствовался законодатель, назначая залог в сумме, заведомо несопоставимой с доходами рядового избирателя. Во-вторых, даже если кандидат, допустим, продал либо заложил свою квартиру, то он не может внести деньги сам - его личные сбережения могут вноситься на его же избирательный счет в размере, не большем 100 тысяч рублей. Таким образом, кандидат, идущий по залогу, должен быть плотно инкорпорирован в среду крупного бизнеса, для которого 20-25 тысяч долларов не представляют сколь-нибудь серьезного расхода.
Естественно спросить - а чьи же интересы будет защищать такой депутат в первую очередь? Не тех ли, для кого заплатить 80-100 тысяч долларов за избирательную кампанию проще, чем отдавать ее потом за услуги наемного убийцы?
Для простых граждан как-будто имеется способ выдвижения через подписи избирателей, которых надо собрать в среднем около 2 тысяч. Казалось бы, немного?
Однако избирательный закон и многостраничные его толкования обставляют сбор подписей таким количеством формальностей, что, как показывает практика, подписи, собранные простыми активистами, друзьями и единомышленниками кандидата не могут пройти придирчивый контроль избирательной комиссии. То есть, избирком может быть и либеральным, а может - очень строгим. В зависимости от поставленной задачи.
Почему, например, подпись избирателя считается недействительной, если в дате им проставыленной, указаны только число и месяц, а год - не указан? На подписном листе год сбора подписи указывается в самом его верху, затем лист заверяется печатью избиркома и только потом идет в работу. То есть подсунуть лист с подписями, собранными 4 года назад, совершенно невозможно. Но строгость имеется - а ведь графа заполняется самим избирателем, который не обязан вдаваться во все тонкости избирательного законодательства. Или бывает, что вместо полного имени и фамилии указываются инициалы - ну и что, казалось бы? Ведь рядом имеется номер паспорта и адрес - позвони и спроси, если сомневаешься, подписывал человек лист или нет? Но нет! Только так и никак иначе.
Примеров подобных каверз можно приводить много. Для чего они, если не стоит задачи отсеять неудобных кандидатов на стадии выдвижения? Ведь волеизъявление имеется вне зависимости от четкости исполнения подписи? А в результате кандидат, надеющийся на активистов и собирающий подписи "как чайник", обходя подъезд за подъездом, рискует быть отсеянным.
Сбор подписей давно уже превратился в соревнования по чистописанию между фирмами, профессионально занимающимися этим самым сбором. Тарифы их таковы, что рядовому избирателю, опять-таки, для уверенной регистрации необходимо если не заложить квартиру, то уж с автомобилем расстаться.
Естественно, что расходы, понесенные в избирательную кампанию, кандидат в депутаты списывает как инвестиции в будущие доходы от депутатской деятельности. Если не брать в расчет господ вроде Сергея Доренко, для кого депутатство является еще и защитой от уголовного преследования.
Хотелось бы вернуться к риторическому вопросу - кого и чьи интересы будет защищать такой депутат-инвестор?
Теперь вернемся к теме заказных убийств, эпидемия которых настигла столичное чиновничество.
Монополия на власть, а вернее - на предоставление бюрократических услуг, всегда приводит к конфликту с тем, чьи интересы эта монополия ущемляет. В Москве очень слаба классовая борьба, причин этому много. Факт - говорить об организованной борьбе трудящихся за свои ликвидированные этой монополией гражданские права пока не приходится. Но это еще не является признаком отсутствия классовой напряженности вообще. Налицо яростная, не на живот, а насмерть, борьба внутри еще не сформировавшегося до конца, но уже правящего буржуазного класса. Его недосформированность обеспечивает приток в буржуазную среду новых людей, наиболее активных представителей неимущих слоев населения, нередко приходящих туда через криминал. Другого пути не остается - все места в истеблишменте по праву или без оного заняты. А естественный, демократический путь обновления власти через демократические выборные процедуры, как показано выше, для 99 процентов граждан уже закрыт. 90-е годы кончились, и мэнээсы, не успевшие стать министрами, так и умрут мэнээсами.
Парадоксально звучит, но если московские чиновники хотят жить, они должны как можно шире открыть ворота во власть для большинства населения. Поначалу через выборные органы, число мест в которых не должно ограничиваться издевательскими 35-ю мандатами Мосгордумы. Отсев "нежелательных" на данном этапе приводит только к тому, что самые активные начинают искать иных, пусть и нелигитимных путей для самореализации. В стране, где уже 22 года идут непрекращающиеся войны, а каждый третий мужчина где-нибудь, да воевал, это чревато самыми серьезными последствиями.
http://pravda.ru/main/2001/11/03/33393.html
2001.11.03/15:02
|
|
Ответы:
|
| Smeshoutine
Вдохновитель
|  "Борис Резник: Генпрокуратура ест чижиков"
, Wed 20 Feb 07:24
Депутат Госдумы Борис Резник: Наша Генпрокуратура ест чижиков
Член думской Комиссии по борьбе с коррупцией - о том, почему ни одно громкое «дело» у нас не доводится до конца...
Поводом для нашей встречи с депутатом Резником - членом думской Комиссии по борьбе с коррупцией - послужила почти детективная история с письмом президенту. Это письмо месяц назад опубликовали некоторые центральные СМИ - на двух машинописных страницах члены комиссии очень настойчиво просили президента сменить Генпрокурора России. Мотивация была хлесткая, еще хлеще - последующий за этим ответ из Генпрокуратуры: «Письма-то никакого и не было - журналистам подсунули всего лишь проект без единой подписи, а президенту это «письмо» вообще никто официально не направлял».
Депутатские головы оценили в 32 тыс. у. е.
- Борис Львович, так все же было это скандальное письмо или нет? И дошло ли оно до Путина?
- Письмо было, его раздали многим журналистам, присутствовавшим на заседании нашей комиссии. Было решено текст «подработать». Его «подрабатывают» по сей день. Но это вовсе не помешало отдельным депутатам, в том числе и членам Комиссии по борьбе с коррупцией, подписать письмо и от своего имени направить адресату.
- Знаю, Генпрокуратура публично обвинила вашу комиссию еще и в превышении своих полномочий. А чем вообще она призвана заниматься?
- Задача нашей комиссии - создавать законодательную базу для борьбы с коррупцией. К сожалению, сегодня в России нет ни одного антикоррупционного закона, хотя в Думе прошлого созыва была попытка его принять. Тот закон о борьбе с коррупцией подготовили коммунисты, и, кстати, очень неплохой закон был - я его читал. Он опирался на мировой опыт особо коррупционных стран - Италии, Америки, но через Думу не прошел.
Когда депутаты создали нашу комиссию, первое, что предложили: давайте каждый законопроект пропускать через специальный экспертный совет на предмет его коррумпированности.
- А в экспертный совет предполагалось посадить самих депутатов?
- Нет, известных правоведов. Хотя, знаете, бывают такие законопроекты, что даже рядовой депутат сразу просекает - пахнет большими деньгами. Помню, выносили на обсуждение Думы закон об освобождении необработанных алмазов от уплаты НДС. Но ведь каждый школьник знает, что алмазы - высокодоходная, валютоемкая, абсолютно ликвидная продукция. Наоборот, государство должно с этого производства побольше иметь - зачем же освобождать от НДС? И как только мы дали протокольное поручение проверить этот закон на коррупционность, законопроект просто тихо провалили уже в третьем чтении. И таких примеров - десятки. Бывает, отклоняет Дума законопроект, а он через несколько месяцев опять всплывает, но уже под другим названием.
- Так вы теперь каждый закон пропускаете через сито?
- Увы, не получается - слишком трудоемкая и дорогая работа.
Законопроектов сотни, а ведь члены экспертного совета работают на общественных началах. Но лоббизм в Думе идет страшный. Мне кажется, что сегодня в Думе столько же лоббистов, сколько аккредитованных журналистов. Они плотно работают с лидерами фракций, не стесняются заходить в кабинет к конкретным депутатам с предложением помощи и дружбы. Помню, в свое время «Медиа-МОСТ» меня плотно охаживал. А что творится на заседаниях Бюджетного комитета - засилье лоббистов, которые сидят там как у себя дома!
- А еще, поговаривают, подарочками вас всякими заваливают.
- Меня нет - после одного случая, который я придал огласке. Как-то подкатил ко мне один высокопоставленный начальник из аппарата Госдумы. Кладет на стол папочку: «Посмотрите!» Открываю, а там фотографии крутых особняков в закрытой правительственной зоне в 6 км от Сочи. Все обставлено итальянской мебелью. А цена за эти особняки смешная - 30 - 32 тысячи долларов. Через некоторое время звонок: «Ну что, выбрали подходящий?» Я отвечаю: «У меня нет таких денег». А в ответ слышу: «Да у вас никогда их и не будет - знаете, сколько это на самом деле стоит! Вы могли бы так выгодно перепродать этот особняк!»
Вместо крутой фирмы - хлебный киоск
- А в вашей комиссии по борьбе с коррупцией царит единодушие?
- Нет. Нас в ней 17 человек - по нескольку представителей от каждой фракции. Труднее всего найти общий язык с депутатами из «Единства» и «Народного депутата». Они всегда пытаются сгладить все наши постановления. Вот возьмем то самое письмо президенту о деятельности Генпрокуратуры. Мы обсуждали его на комиссии, и кое-кто из моих коллег из правительственных фракций откровенно протестовал: «Нельзя так, давайте помягче ставить вопрос!»
- А с чего вообще вы взялись за письмо Путину? Нельзя было по-другому?
- Знаете, есть такая байка: как пройти под проливным дождем и не намокнуть? Ответ: а между каплями, между каплями. Это о нашей Генпрокуратуре. Мы ведь пытались сначала действовать по-другому: в прошлом году направили от имени нашей комиссии целую папку документов на имя Генпрокурора Устинова. В них шла речь о конкретных высокопоставленных чиновниках, о всех их аферах с убийственными доказательствами. И что в ответ? Получаем отписку: мол, рассмотрели, частично согласны, но добыто недостаточно доказательств. И ведь так было не раз! В конце концов официально пригласили на открытое заседание комиссии Генпрокурора Устинова. Он, разумеется, не пришел, его первый зам Бирюков, который, кстати, уже публично обвинен в связях с чеченскими боевиками, в тот день экстренно заболел. Направили третьего человека, который с выражением зачитал нам справку о блестящей деятельности Генпрокуратуры. Этого безобразия мы не снесли. Решили обратиться напрямую к президенту. Так появился тот самый скандальный проект письма.
- Борис Львович, а вот сама Генпрокуратура заподозрила авторов этого письма в пиаре и обслуге интересов каких-то сил.
- Знаете, что является самой большой загадкой для Генпрокуратуры и всех коррумпированных чиновников, против которых мы выступаем? Кто за нами стоит? У них в голове не укладывается, как люди могут все это затеять, не преследуя никаких личных интересов.
- Какое самое грязное дело из тех, что пылятся сейчас в Генпрокуратуре?
- Вот одно из них. В конце 1990-х годов я вышел на совершенно дикие факты по военному ведомству. Существовала некая фирма «Ардэн», зарегистрированная в одном из сел Хабаровского края по улице Центральная, дом 10. Такая улица на самом деле существует, но на этом месте расположен хлебный киоск! Так вот эта фирма «Ардэн» скупала военные вертолеты по цене металлолома. Туда ставились новые редукторы, новые двигатели, крепления для оружия, заливался под завязку бензин, а затем вертолеты перегонялись в Северную Корею. Успели задержать продажу пяти последних вертолетов, военная прокуратура завела уголовные дела. Все факты были налицо, но дело почему-то передали в Дальневосточную транспортную прокуратуру. А местная прокуратура просто не может допросить ни одного генерала. Тупик! Кстати, ниточки тогда вели в Москву - к командующему авиацией Сухопутных войск. А те пять вертолетов, задержанных на таможне, таки переправили в Северную Корею. Армия получила за каждый из них по 60 - 80 тысяч рублей, а генералы положили в свои карманы почти по миллиону долларов.
Некоторые члены правительства «тянут» на 10 лет тюрьмы!
- Но хоть что-то вам удалось?
- Да, в сентябре прошлого года с подачи нашей комиссии удалось прикрыть противозаконный фонд развития прокуратуры РФ. Знаете, что напридумывали в нашей Генпрокуратуре? Пролоббировали в Думе прошлого созыва строчку в 52-й статье Закона о прокуратуре, что прокуратура вправе создавать некий спецфонд. При этом никаких намеков на источники финансирования в законе не было. Зато появилась на свет ведомственная инструкция. В ней значилось, что в фонд должно идти по 10% с каждого дела. То есть, представьте, что какая-то фирма подает на другую в суд на определенную сумму. И 10% от нее должно было идти прямым ходом в фонд развития прокуратуры. Был узаконен самый настоящий государственный рэкет. А потом они дошли до такой наглости, что стали брать по 10% даже с уголовных дел... После официального заключения нашей Комиссии по борьбе с коррупцией о том, что фонд существует незаконно, его прикрыли. Знаете, сколько было на тот момент на его счетах? Около семисот миллионов рублей. При том что в год на финансирование Генпрокуратуры выделялось из бюджета 350 млн. рублей.
- Борис Львович, на ваш взгляд, Генпрокуратура совершенно непрошибаема?
- Абсолютно. Сегодня - это стена. Генпрокуратура за эти годы ни одно дело не довела до логического конца.
Как писал Салтыков-Щедрин про медведя на воеводстве, «от него ждали великих злодеяний, а он чижика съел». Так вот и наша Генпрокуратура «ест чижиков». Вот лежит на столе с материалами, собранными нашей комиссией, черная папка. Там столько доказательств! Каждый факт тянет на 5 - 10 лет тюрьмы, не меньше.
- А на членов правительства там случайно материалов нет?
- Так я про членов правительства речь и веду.
ИЗ ДОСЬЕ «КП»
Борису Резнику 62 года. Профессиональный журналист - окончил журфак МГУ. До избрания в Госдуму - собственный корреспондент газеты «Известия» по Дальнему Востоку. Автор множества скандальных публикаций о работе прокуратуры. Зампредседателя думского комитета по информационной политике. Награжден медалями «За освоение целинных и залежных земель» и «За строительство БАМа». Женат. Имеет двоих взрослых детей.
20 февраля 2002 г.
Ольга ГЕРАСИМЕНКО
http://www.kp.ru/articles/issue22737/paper14497.html
![]()
|
| Tikhonov
Руслянин
| "Путин. Намордник для олигарха" , Mon 24 Dec 07:16
НАМОРДНИК ДЛЯ ОЛИГАРХА
Равноудалить — это собрать под одним президентским башмаком
Два года назад, 31 декабря 1999 года, президент Ельцин назвал имя своего преемника — Владимира Путина. Новогодний сюрприз будто бы сопровождался негласной договоренностью: через год Путин может снять 50% ставленников «семьи», через два года – еще 50%.
У власти Ельцина было множество реальных противников. Коммунисты. Своевольная Дума. Губернаторы. Как следствие существовала одна команда власти: «семья».
У власти Путина реальных противников нет: никто не соперничает с президентом, все соперничают за место под его правым башмаком. Как следствие одной команды власти быть не может.
Правитель может опираться на одну команду либо при анархии, либо при демократии. Только тогда парламент, оппозиция и независимая (или, наоборот, продажная) пресса обеспечат ему и его команде необходимую обратную связь с обществом. В авторитарном обществе власти нужны по крайней мере две команды. Они и есть. Это «питерские» и «семья».
Основные победы «питерские» одержали в кабинетах: везде в силовых министерствах расставлены свои люди, причем не только на уровне министров, но и на уровне людей, осуществляющих связи со средним звеном. Тем самым разрушена вся квазиправовая инфраструктура, на которую опирались многие олигархи и в первую очередь — причисляемые к «семье».
Однако, чтобы бороться за большую власть, всегда нужны большие деньги, а больших денег у «питерских» нет. В мире бизнеса их успехи равны нулю. Возьмем крупнейшие в этом году схватки за собственность: конфликты вокруг «Роспана», НОСТы, Усть-Илимского ЛПК, Карабаша, «Кузбассугля».
В каждом случае речь шла о контроле над десятками и сотнями миллионов долларов кэша, и контроль этот мог быть обеспечен сравнительно небольшим и умелым использованием административного ресурса. Однако нигде чекисты этот кусок не получили.
Обиженные кредиторы «Роспана» обратились к Фридману и Ходорковскому, а не к Юрию Заостровцеву, обиженные акционеры НОСТы – к Герману Хану, а не к Игорю Сечину. И даже в том случае, когда финансовое «алтер эго» «семьи», компания «Русский алюминий», принялась быстро, эффективно и с нарушением приличий монополизировать целлюлозно-бумажный комплекс страны (я имею в виду покупку УИЛПК и конфликт вокруг «Илим-Палп»), «питерские» оказались бессильны. Хотя есть все основания полагать, что речь идет о монополизации не только целлюлозы, но и полиграфии.
Причина, видимо, в уровне сервиса, который может предложить новая команда. Насколько известно, некоторые из обиженных в ходе упомянутых конфликтов обращались к силовикам. В ответ они наталкивались на сильно безденежных донов, которые не могли осилить никаких экономических вопросов, зато нередко предлагали «решить вопрос радикально», или же просили жалобщика, к примеру, проследить за офшорными счетами оппонента, поскольку сами органы «этого не умеют». Когда недовольный таким уровнем сервиса клиент отваливал, все данные о нем… сдавались противнику же.
Неудивительно, что закрепиться «питерские» смогли только там, куда были за ручку приведены президентом: Миллер — в «Газпроме», Сергей Зивенко — в «Росспиртпроме», Валерий Яшин — в «Связьинвесте». Там эти назначенные волшебники одержали так мало успехов, как только могли.
Словом, силовики – это не удавка на шее предприимчивых олигархов, а всего лишь обыкновенный намордник: чтобы не очень кусались. Недавняя история с якутскими выборами и зампрокурора Колмогоровым показывает, что силовики и прокуратура зря считают себя самостоятельными игроками: на нашем политическом поле только один игрок, а все остальное – это мячики и клюшки.
Гораздо более опасной представляется экономическая стратегия режима. То, что происходит, бессмысленно описывать в терминах «взятка» или «коррупция». Речь идет о том, что в одном и том же жизненном пространстве сосуществуют государство и парагосударство, и любой чиновник, вплоть до самого высокопоставленного, рассматривает свою официальную должность как финансовый инструмент, позволяющий получать причитающиеся его сану доходы.
Если, допустим, КрАЗ, производящий в год почти 900 тыс. тонн алюминия по цене 1300 долл. за тонну, заявляет объем реализации в 600 млн долл., представляется, что происходить это может только при одном условии – если группа «Русский алюминий» что-то доплачивает наличными, и не в районной налоговой инспекции, а в Кремле.
Если на место Рэма Вяхирева в «Газпроме» ставят Алексея Миллера, вместо того чтобы сделать «Газпром» прозрачным, значит, сами принципы функционирования «Газпрома» Кремль устраивают, не устраивает только, в чей карман идут деньги.
Понятно, что такая система делает любые реформы нереальными. Никто не заинтересован в снижении налогов, потому что именно высокие налоги заставляют олигархов прятать доходы и сажают их на крючок Кремля. Никто не заинтересован в упорядочении естественных монополий, так как они – самый удобный инструмент централизованного выдаивания бизнеса. Никто не заинтересован в упорядочении законов, потому что, когда законы противоречат друг другу, единственным действующим законом является воля правителя.
Система эта была выстроена олигархами для своих мелких нужд. Национализация этой системы вместо уничтожения ее и стала главным успехом новой власти.
Юлия ЛАТЫНИНА, обозреватель «Новой газеты»
24.12.2001
http://2001.novayagazeta.ru/nomer/2001/93n/n93n-s08.shtml
Михаил Тихонов
|
| | Morozov
Руслянин
| "Преступность: русская мафия, полит. сыск" , Wed 13 Feb 03:59
РУССКАЯ МАФИЯ И ПОЛИТИЧЕСКИЙ СЫСК
Преступность неизбежно будет расти, если правоохранительные органы и дальше будут активно "влезать" в бизнес, преследовать журналистов и устранять конкурентов власти
Антон Трофимов
"Сотни тысяч преступников разгуливают по стране, и среди них более семи тысяч убийц", - такой вердикт вынес Владимир Путин на коллегии Генпрокуратуры. Глава государства отметил, что в России усилилась организованная преступность, выросло количество особо тяжких преступлений и каждое второе не раскрыто. Впрочем, Владимира Устинова подобные президентские оценки не смущают. Задаваясь вопросом, адекватны ли усилия вверенного ему ведомства обстановке, Устинов хоть и делает отрицательный вывод, но "исправиться" обещает весьма своеобразно. Генпрокуратура фактически собирается бросить все свои силы на надзор - проверять внешнеэкономические договоры субъектов Федерации, активнее вмешиваться в процесс подготовки нормативных актов в регионах, отслеживать вывоз за границу валютных средств, организовать проверку сведений о приобретении российскими гражданами недвижимости за границей. А то, что именно такая деятельность Генпрокуратуры востребована государством, Владимир Устинов объясняет почти философски, хотя и предельно прозрачно, многообещающе: "У нас много любителей ссылаться на опыт западных демократий. Но Россия - не Запад. И отношения "государство и конкретный человек", "власть и гражданин" еще долго будут строиться по традиционным отечественным меркам". С таким пониманием собственных функций борьба с преступностью, естественно, отходит на второй план.
Каждый год в России происходит 3 миллиона преступлений. И каждый год милицейские статистики в очередной раз беспристрастно отмечают: удельный вес тяжких преступлений и преступлений против личности, а также серьезных экономических преступлений опять вырос. На сегодняшний день доля такого рода преступлений - порядка 45%. И это явно не предел: по прогнозам, ждать изменения этой неприятной тенденции не приходится.
На днях один из высших судебных чиновников страны во всеуслышание похвалился: дескать, в последнее время резко выросло число приговоров по уголовным делам и число осужденных по ним! Да тут не радоваться, тут огорчаться надо: если растет число приговоров, значит, растет и число дел, значит, растет преступность. Ведь с увеличением числа дошедших до суда дел растет и число не дошедших: это соотношение, как утверждают эксперты самого МВД, остается неизменным.
Но удивляет не это: с точки зрения криминологов, ситуация объяснима и понятна. Удивляет равнодушие, с которым власть относится к этой кошмарной статистике, приводящей в ужас каждого простого россиянина. У этого равнодушия может быть два объяснения. Одно - пугающее своей знакомостью: привыкшему жить в страхе перед бандитами человеку куда проще привить мысль о необходимости "железной руки". А другое - самое простое и, видимо, наиболее верное: задачи, которые сегодня власть ставит перед правоохранительной системой - не борьба с преступностью, а обслуживание интересов самой власти.
Судите сами. Сколько претензий - обоснованных или надуманных - было к министру внутренних дел Владимиру Рушайло! Сняли, поставили нового и - ничего. Преступность как росла, так и растет. Больше того: катастрофически увеличилось число уголовных дел по "бандитским" статьям УК, от торговли наркотиками до вымогательств и убийств, в которых фигурируют действующие милиционеры. Да и наивно было бы полагать, что смена министра способна исправить ситуацию. Любому здравомыслящему человеку совершенно очевидно, что проблема - не в слабости руководства, а в самой системе правоохранительных органов и спецслужб.
В любой стране главное, на что обращают внимание при приеме человека на работу в полицию, или спецслужбу, или иные подобные структуры, - система приоритетов кандидата. Если она не устраивает - человеку вежливо указывают на дверь. В сегодняшней России на дверь придется указать всей Системе: у нее полностью сменились приоритеты.
Вместо борьбы с преступностью - стремление выжить самим, причем с наименьшими потерями, а желательно - с прибылью. Сделать же это можно одним способом: стать наемным работником, заняться политическим сыском без отрыва от производства. И тогда враг номер один - не тот, кто Уголовный кодекс не чтит (в этом, кстати сказать, все прошлые и нынешние криминальные авторитеты клялись), а тот, кто по правилам нанимателя играть не хочет. И тогда ничего удивительного нет в том, что уголовными делами олигархов занимаются следственные спецбригады по полторы сотни человек, а расследованием убийства Влада Листьева или Александра Меня - в лучшем случае десяток следователей. И тогда ничего удивительного нет в том, что в прокуратуре с пристрастием рассматривают проходную заметку, глубокомысленно рассуждая о ее возможных противоречиях закону о СМИ или тому же УК, а в делах Александра Никитина или Григория Пасько встречаются откровенные подлоги и фальшивки.
Сегодня даже перестал быть модным вопрос: "А у тебя какая крыша - бандитская или?.." Крыша у всех нас сегодня одна. И как всякая "крыша", она живет "по понятиям". Только понятия тоже сменились: теперь их диктуют не фиксатые мужики с синими от наколок руками, а интеллигентного вида люди в костюмах-тройках, больше похожих на униформу. Которые давно поняли и теперь пытаются объяснить другим, что лучше договариваться об "отстежке" и "разводке рамсов" не с бандитами, а с ними - людьми, действующими "на законных основаниях". Законных, надо думать, в том смысле, что в случае необходимости на любую, даже самую дикую их акцию найдется если не постановление суда, то санкция прокурора.
Все эти теоретические построения можно легко проиллюстрировать всем известными примерами из дней сегодняшних. Угнали у эстрадной звезды джип - через два дня уже и банда накрыта: они-то у нас давно в разработке были, да вот, мерзавцы, все только на простых смертных охотились! А там и сговорчивый житель Ингушетии отыскался, с которым удалось "договориться": ты нам джип вернешь, а мы тебя добросовестным приобретателем сделаем. И ведь вот что примечательно: понятие такое в юриспруденции действительно есть, и уголовной ответственности такой человек действительно не подлежит. Только ведь вездеход за 90 тысяч долларов - это, простите, не "Жигули"-шестерка, которыми за тридцать лет всю страну завалили! Но тогда почему с этим "добросовестным приобретателем" надо "договариваться" (как велят "понятия"), а не хватать и не сажать - хотя бы на время, чтобы не успел предупредить подельников?
Житель Ингушетии на "Мерседесе" - человек маленький, с ним "договориться" можно. А вот Евгений Киселев на "Ренджровере" - человек большой, публичный. С ним и разговор совсем другой - как с несговорчивым коммерсантом. Сначала - напоказ работающая "наружка" на шести машинах сразу (у нас прежде такой чести даже самые авторитетные авторитеты и супершпионы не удостаивались!), потом - "позвольте, а машина-то на балансе телекомпании, вернуть надобно". То есть - все по классическому сценарию начала девяностых годов под названием "Развод лоха на бабки". А чего стоят тщательно спланированные "утечки" о давнишних грешках той или иной жертвы наемного убийцы: дескать, криминальное прошлое о себе напоминает! Где же, простите, были эти знатоки, когда Костя Осетин получал пост директора одной из крупнейших гостиниц Москвы? Или все-таки одно с другим никак не связано?
Но то, что сегодня творят многие представители правоохранительных органов и структур, - тоже не причина, а следствие. Согласно исследованиям иностранных криминологов, проведенным по заказу крупных транснациональных корпораций, пожелавших инвестировать в российскую экономику солидные суммы, структура реальной российской власти больше всего соответствует понятию мафии. Только в отличие от импортных коллег никто из современных российских мафиози не делал первоначального капитала на нелегальном спиртном или строительных подрядах.
Они его вообще ни на чем не делали - просто вовремя сумели понять, что каждый российский бандит со временем придет на поклон к власти. И не с пустыми руками, а в долю звать. Вот тут-то и сгодится, скажем, задумавшему передел информационного рынка политику - бизнесмен с замаранной репутацией. Или новая игрушка - финансовая разведка. Неизвестно, кому в руки попадут добытые ею "разведданные" и не случится ли с ними то же, что с банковскими счетами Киселева, Чубайса или Сосковца: нате, смотрите, на что они деньги народные потратили! Тогда и банковская тайна не помешала, а для финансовой разведки ее вовсе не существует - особенно после банковской реформы.
"Родственники с Лубянки", "друзья детства", "земляки", "проверенные сотрудники" - вот это, по мнению иностранных экспертов, и есть настоящая русская мафия. Потому что мафия - это когда супруг высшего судейского чиновника столичного мегаполиса работает в самой влиятельной спецслужбе и "крышует" скандально известную торговлю мебелью. А дочь этого самого чиновника ходит в помощниках у влиятельного столичного бизнесмена, и совершенно очевидно, что у этого бизнесмена - очень широкие возможности для решения своих коммерческих вопросов через судебную систему. Вот классическая модель мафии: бизнес-спецслужба-судебная система - и все в одних семейных руках; а вовсе не та горстка эмигрантов, что таскает в Бельгию и Испанию недалеких украинских дивчин и делит на сферы влияния русские кварталы в Бруклине.
Именно и только такой ситуацией в нашей стране можно объяснить унизительные для всех нас слова представителя одной очень известной западной корпорации, вынужденной открыть бизнес в России только для того, чтобы не отдать этот рынок конкурентам (другие, не стесненные такими условиями, давно свернули его). В его сознании наша страна стоит в одном ряду с Бразилией, которую он считает признанным лидером с точки зрения коррупции и преступности. Впрочем, у патриотов и тут есть повод для гордости: скоро мы бразильцев по этому показателю наверняка обгоним.
http://www.ng.ru/events/2002-02-13/1_mafia.html
Василий Морозов
Руководитель программы АССИСТЕНТ РГ
Шеф офиса в Haute Savoie / France
|
|
|
