Первоначальное сообщение
| grigorii orlov
  |  "О Российской интеллигенции"
, Mon 17 Mar 05:45 
Тема о русской интеллигенции относится к вечнозеленым темам, и она еще не скоро потеряет свою актуальность в России. Сегодня интеллигенция, как и в XIX веке, расколота на западников и славянофилов, но изменился сам характер раскола. Если во время оно Герцен писал об этом извечном конфликте, как о конфликте братьев: «Как двуглавый орел, мы смотрели в разные стороны, но сердце у нас билось одно», то теперь наша прозападная интеллигенция осталась без сердца, утратила любовь к своему Отечеству par excellence, спокойно относясь к разрушению (и участвуя в оном) его территориальной целостности, традиций и обычаев. Изменилось и отношение к народу, наши западники перестали его жалеть, вспоминая при случае крылатую фразу Гегеля: «Каждый народ имеет такую власть, которую заслуживает». В прошлом понятия либерал и интеллигент в России почти полностью совпадали. Во времена Хомякова и Аксакова славянофилы были такие же либералы, как и западники, и находились в оппозиции к власти. Их издания подвергались жестокой цензуре, регулярно закрывали, и потерпели они от власти гораздо больше чем западники.
Сегодня в российской интеллигенции раскол идет главным образом по линии отношения к власти и государству. Следует сказать и о том, что наша интеллигенция за семьдесят лет Вавилонского плененья стала русско-еврейской, как, впрочем, и вся российская культура. Некоторые нервозные натуры могут расстраиваться по этому поводу, но действительность такова, какова она есть. Интеллигенция, как правило, всегда отрицательно относилась к власти. Ныне в путинской России многие из интеллигентских либералов - едва ли не большинство - становятся на сторону власти, и это уже типично советская традиция. У нас любят цитировать Мандельштама: «Власть отвратительна, как руки брадобрея». Но не следует забывать, что Мандельштам писал это о чужой власти, к которой он уже не имел никакого отношения. После Октябрьского переворота, когда Бунин плакал о судьбе России кровавыми слезами, Мандельштам вместе с Надеждой Яковлевной цветами встречал каких-то революционных матросов. В 22-ом году Осип Эмильевич, да будет земля ему пухом, умудрился сплясать на могиле убиенного императора Николая и его детей, (см. статью «Кровавая мистерия 9-го января.), а когда, после сталинского термидора, власть стала чужой и отвратительной, как руки брадобрея, то он обозлился на кавказского горца, и написал целый цикл стихов посвященных Сталину, да было уже поздно. Вот одно из этих бессмертных творений:
Глазами Сталина раздвинута гора
И вдаль прищурилась равнина.
Как море без морщин, как завтра из вчера –
До солнца борозды от плуга – исполина.
Он улыбается улыбкою жнеца
Рукопожатий в разговоре,
Который начался и длится без конца
На шестиклятвенном просторе.
И каждое гумно и каждая копна
Сильна, убориста, умна – добро живое –
Чудо народное! Да будет жизнь крупна.
Ворочается счастье стержневое.
(Воображаю, как разозлился вождь, который не был чужд занятиям стихосложения, когда ознакомился с этим чудовищным опусом. Скорее всего, эти стихи и погубили Мандельштама.)
Со времени «хрущевской оттепели» в интеллигенции начались легкие броженья, ее стала разъедать фронда, которая поддерживалась нашими западными доброжелателями. Многие культуртрегеры начали метаться между Лубянкой и Политехническим. Опять появились западники и славянофилы, причем, разделение произошло по принципу отношения к Российской государственности. Западники, во главе с Андреем Сахаровым стремились к полному уничтожению СССР, которое, по-существу, и было Российским государством. (В этих кругах ненависть к исторической России достигала степени прямого умопомешательства. Небезызвестный Андрей Синявский прямо писал: «Миру не быть, или России. Карфаген Россия - должен быть разрушен».) Из признания Сахаровым приоритета гражданских и политических прав личности вытекало (sic!) неприятие империи, пресловутой «тюрьмы народов», и «имперского сознания». Это типично западническая мысль; для того чтобы гарантировать права личности, нужно преобразовать «сталинскую империю», «жертвой которой являются малые Союзные республики и малые национальные образования, подвергавшиеся угнетению, в федеративную систему национально-конституционного устройства». В другом месте Сахаров говорит не о федерации, а о конфедерации. В интервью, данном Григорию Цитриняку, он без обиняков говорит: «...начинать надо с полного демонтажа имперской структуры. Надо – полностью демонтировать, а затем уже из кусков сложить новое целое. Составляющие такого целого вначале будут слабо связаны, связи должна развиваться от нуля, естественно, сами собой». Видимо, тогда академик еще не продумал до конца, на чем остановиться в развале империи; на федерации или конфедерации. Эти преступные идеи через депутатов «Межрегиональной группы» внедрили в слабую голову Бориса Ельцина, который использовал их своекорыстно, в борьбе против федерального центра. «Берите столько суверенитета, сколько сможете проглотить», - это слова Сахарова. Последствия доказали всю несостоятельность этих идей. Произошел распад СССР, кровавая вакханалии межрегиональных конфликтов, и образование множества «независимых» государств, независимость которых подпитывается сегодня российской экономикой. Именно о возможности этого сценария в свое время предупреждал Ильин.
Другая партия инакомыслящих, которую вовсе не поддерживали наши западные доброжелатели, стремилась избавиться от коммунистической идеологии, но сохранить Российскую империю. Ее главным представителем был Солженицин. Именно эти люди сохранили высокие качества старой русской интеллигенции, ее сострадание к падшим, к России, ее культуре и Православию. Естественно, что распад СССР, развал экономики, и ограбление народа, и его полное обнищание, они рассматривали как страшную национальную катастрофу. Проклятые либералы вместе с коммунистической идеологией пытались уничтожить великую Россию, но не удалось! Сорвалось в последний момент, как у Павлуши Чичикова. Несмотря на все усилия недругов России скрытых и явных, Россия все еще остается империей.
А что наша русско-еврейская интеллигенция, промышлявшая в застойные времена легким эпатажем? Большая часть ее быстро сообразила где выдают новые валенки, и если при Ельцине она демонстративно каялась и жгла партийные билеты, то теперь по большей части помалкивает, да занимается своим рукомеслом, сохраняя при этом родовые качества - политическую безответственность, мышление стереотипами и нежелание считаться с исторической реальностью. Власть в это время демонстрирует чудеса гибкости; чтобы заткнуть рот Войновичу и Рабиновичу, им выдали в Кремле по какому-то ордену, они и довольны. Из крайних демократов многие ушли в тину, а зашедшие слишком далеко в своей политической деятельности, как-то Политковская, или Новодворская, пустились во все тяжкие, обличая свинцовые мерзости российского бытия, невыносимые условий жизни простого народа, войну в Чечне, и прочее. Появились либералы-государственники, из тех, кто успел откусить от государственного пирога кусок пожирнее. Именно они ратуют за сильное государство, культ закона, ужесточенье наказаний за посягательства на частную собственность, и т. д. Все как всегда!
Однако, следует заметить, что при нынешнем положение вещей, существование в России демократии, демократических ценностей, и прочих институтов свободного общества невозможно по определению. Давным давно известно, что структура собственности кардинальным образом влияет на политическую организацию общества. Это положение является непреложной истиной. Связь между собственностью и политической организацией общества функциональна. Демократические институты, могут существовать при условии наличия в обществе среднего класса собственников, составляющих не менее двух третей всего общества. То есть, демократия предполагает распределение собственности среди возможно большего количества членов общества. Напротив, концентрация собственности в руках узкой общественной группы предполагает диктатуру или охлократию. Все это вполне понятно, социальное напряжение в обществе при имущественном неравенстве, впрочем, равно как и принудительном равенстве, гораздо выше; демократические институты не в силах удержать социум в равновесии. После реформ Ельцина и К°, когда государственная собственность, созданная рабским трудом многих поколений россиян, была присвоена десятком семей бывшей партноменклатуры, ни о какой демократии не может быть и речи. Все разговоры о свободе слова, общечеловеческих ценностях, «либеральном проекте» Путина – просто жалкая болтовня! Власть еще не вполне осознает, что свободные СМИ – это ее маленькие могильщики. Когда наверху уяснят эту простую истину, то сразу выяснится, что закон по-прежнему никому не писан, и государство использует его вполне произвольно и выборочно, в том числе для борьбы с неугодными гражданами, как инструмент давления и подавления. Вот приняли законы о реформе ЖКХ, и вас могут выселить из квартиры за неуплату, и на совершенно законных основаниях позволят умереть с голода.
В российском политическом развитии суть раскола в интеллигенции определяется ее отношением к государству и в его идее, и в его реальном воплощении. Смердяковщиной является отщепенство и отчуждение части русской интеллигенции от государства и враждебность к нему. И, напротив, служение России, укрепление ее государственности не на счет окончательного закрепощения ее народов, а для всецелого освобождение труда – вот в чем состоит задача настоящего русского интеллигента. Таким образом, существует оппозиция и оппозиция, либералы и либералы. И те, и другие крайне недовольны властью, которая ныне в России «отвратительна, как руки брадобрея», и существующим положением вещей. Но одни «либералы» стремятся окончательно обескровить Россию, расчленить и уничтожить ее, а другие любят Россию, и болеют за Россию. Они понимают, что реформы Ельцина заложили в основание России мину замедленного действия, которая, рано или поздно, обязательно взорвется. В этой ситуации риторика всей оппозиции режиму может быть одинакова, но цели у этих слов ненависти и боли совершенно различны. Нам нужна великая Россия, а им нужна смута и смерть великой империи. В этом-то и вся разница. Духов различайте, - призывает нас апостол, - иначе в темноте либерального психоза ты можешь обнять своего классового врага! Задача состоит в том, как избежать народного гнева, который чреват «страшным русским бунтом, бессмысленным и беспощадным», и устранить олигархическую систему капитализма, которая, по-существу, оборотная сторона коммунистического режима; ничем, кроме слов, не отличается.
Да, жизнь в России трудна, местами невыносима. Именно эта среда производит на свет тип русского религиозного искателя, странника, интеллигента – бунтаря, вечно подтачивающего «основы».
|
|
Ответы:
| |
|
|
