Первоначальное сообщение
| rostfond
  |  "Феллер-Философу"
, Wed 18 Apr 00:07 
ОТВЕТ ФИЛОСОФУ
Нужно принять в расчет внутреннюю структуру национальной общины. Вполне законно предпо-ложить, что у крупных этносов, рассредоточенных на огромной территории и складывавшихся в ходе взаимодействия множества разнородных элементов (таких как русские, китайцы, индийцы, американцы США), «сезонность» субэтносов может не совпадать. Скажем, когда в Центральной России зима, у уральцев – осень, у сибиряков – лето, на севере – весна.
Внутреннюю структуру принимать во внимание можно, но только после ясного понимания цельности национальной общины. Потому что нация – это не сочетание субъектов, а единый-неделимый субъект, личность, Бог, «шаровая молния», некое под-вижное «светлое пятно», локализованное во времени-пространстве. Понятие о нации-общине наиболее близко к представлению о Боге Живом. Это горящий куст Моисея или Нечто, боровшееся ночью с Израилем, т.е. не то, что понимается, а то что сущест-вует объективно, «вещественно», реально, как Вы и я.
Можно предложить и такую модель: как наше Я пребывает в пределах черепной коробки и инициируется работой мозга, но является не марксистским «отражением», а самостоятельной реальностью во времени и пространстве, так и личность нации-общины (Бог Живой) это реальный субъект, существующий во времени и пространстве, но которого нельзя увидеть иначе как в его воздействии на людей, их группы и целые нации.
Это «светлое пятно» нельзя зафиксировать физическими приборами (пока, по крайней мере), да и бессмысленно изобретать прибор для измерения души человека, достаточно просто посмотреть ему в глаза…
Поэтому нация-община едина и неделима как личность, а люди в их физических и личностных характеристиках и группы людей (а также «субэтносы»), лишь больше или меньше приближены к ней, как к центру, вокруг которого все вращается. Поэтому Ва-ше структурное возражение вряд ли является существенным.
Возможно, что влияние внешних условий может изменить продолжительность сезонов или даже менять их последовательность (хотя бы на уровне средних и малых циклов). Это как в природе: поздняя весна приводит к более позднему началу вегетации растений, случайная оттепель среди зимы может вы-звать "фальстарт" и т.п. У людей хронологический возраст тоже не всегда совпадает с социальным и биологическим: один в 20 выглядит на 35, другой в 30 – на 19. Это должно быть скорее правилом, чем исключением – и наоборот, точное согласование с идеальной схемой – 192 года на сезон – почти невоз-можно. Даже интервал смены поколений у разных этносов не совпадает, поскольку средний возраст вступления в брак и рождения детей колеблется от эпохи к эпохе, от культуры к культуре. А этот интер-вал важнее для человеческого общества, чем календарная хронология. Продолжительность цикла должна находиться в сложной зависимости от культуры и психологии данного этноса, от природной и историче-ской обстановки.
В природе мы встречаем очень много жестких констант, неизменяемых под влия-нием внешних условий или имеющих очень высокий порог устойчивости перед внеш-ними воздействиями. Известно также, что чем более «статистической» является систе-ма, тем более устойчивыми и точными будут выявленные в ней закономерности. А на-ция, кроме того, что она «субъектна», еще и «статистична». Хотя это не главное, ее «субъективность» важнее ее «статистичности».
В основе предлагаемой историологической схемы лежит жестко запрограммиро-ванный процесс развития плода в организме матери. То, что ребенок может родиться раньше, саму программу не меняет, семимесячный ребенок – недоношенный, т.е. не прошедший всех стадий внутриутробного развития. А если, к тому же, суммировать сроки «нормальных» рождений на миллионах событий рождений, то эта, уже статисти-ческая величина будет жестко постоянной для самых разных народов, различных исто-рических и даже доисторических (на глубину в несколько сот тысяч лет) эпох.
От этого (девятимесячного) срока можно строить простым удвоением (или, что то же самое, учетверением) – историологический фрактал, в котором и появятся «сакраль-ные промежутки» в 3, 12, 48, 192, 768, 3072, 12288 лет.
Нация-община действительно может подвергаться сильнейшим воздействиям со стороны других наций и иных внешних факторов, но эти факторы неспособны менять базовые временные характеристики ее программы саморазвития. Ведь и мамы разные, условия беременности очень различаются, но программа развития плода реализуется строго и неумолимо…
Нация-община реализует две программы: основную и служебную. Основная (тео-логическая) является программой приспособительного генетического скачка, имеюще-го целью гармонизацию человека как вида в окружающей среде. Она стратегически спроектирована сознанием (!) нации-общины на 12288 лет (время «S-перехода»). Вспо-могательная (телеологическая) является программой конкурентного поведения нации (как группы людей) среди других наций и тактически «спроектирована» нацией-общиной на 768 лет («большой цикл»).
Борьба наций между собой – это, с одной стороны, сложнейшая «шахматная» ин-теллектуальная борьба их телеологий, с другой, это – борьба личностей, субъектов, воль, даже обид и мести наций. Иногда это борьба на уничтожение, но обычно это «рыцарский турнир», так как теологический код-субъект, устанавливающий соотноше-ние «общинности», «общности» и «личносности» и нацеленный на увеличение генети-ческого многообразия человеческой популяции, заинтересован не в уничтожении «про-тивника» и даже не в победе, а в накоплении опыта, чтобы на завершающем участке S-пути отлить свой опыт в новую версию генетической программы по имени «Человек».
Где гарантия, что мы вообще способны вычленить за месивом фактов те, что определяются имма-нентной сезонностью, и не принять за нее случайные эффекты? Эта проблема становится особенно роко-вой, если учесть следующую.
В общественных науках нужны строгие критерии отбора, позволяющие нейтрализовать, кроме прочего, личные пристрастия исследователя, его политические взгляды, эстетические вкусы и т.п. Один и тот же исторический период кому-то может показаться эпохой позитивного развития, кому-то – разло-жением и деградацией. Скажем, Третий рейх в Германии или сталинизм в России одним кажется бедой, другим – высшей точкой расцвета и образцом для подражания. "Серебряный век" в России кто-то счита-ет эпохой шедевров а кто-то – малоценным декадентством. Да возьмите любое культурное свершение, включая распространение христианства в Римской империи: одни скажут, что это – новый виток цивили-зации, другие – откат к темному варварству.
От сильного влияния личных политических и, что гораздо труднее, культурных, пристрастий, мне все же удается избавляться. В этом мне помогает следующее обстоя-тельство:
Мне «повезло» с временной точкой, в которой я оказался как исследователь. Как человек, взращенный в русской культурной среде и не знающий других языков, кроме русского, который вынужденно позиционировал свою нацию-общину в начале «боль-шой зимы», я, в силу самой негативности выводов, не ангажирован ими. Это совсем невесело – осознавать, что живешь в эпоху перед 200 летней исторической зимой. Но это осознание зато избавляет от «партийности» и прочих идеологических искажений. Легкая печаль и здоровый пессимизм - неплохая эмоциональная среда для интуитивно выверенных выводов. О вреде политической и деловой ангажированности я имею, кстати, и определенное практическое представление, т.к. 7 лет работал (играл) на на-шем казахстанском сверхрисковом и сверхчувствительном к разным гадостям рынке ценных бумаг.
Кроме того:
1. В историологическом анализе я руководствуюсь неким духом, ароматом эпохи. Нюх – вернейший проводник (точнее - наводчик) и здесь. Например, весь аромат послереволюционной эпохи сконцентрирован для меня в мягкой фразе Маяковского «какая грусть в кипении веселом!» Одной этой фразы для меня было достаточно, чтобы усомниться во всей бодряческой сталинской и послесталинской пропаганде мифа два-дцатых годов. Субъективизм? Нет. Обоняние. Надо лишь внимательно вчитываться в свидетельства истории, не вырывая из них отдельные фразы, и постараться почувство-вать аромат эпохи и культуры. Если не вчувствоваться – бесполезно читать. Сами по себе факты можно повернуть и так и эдак, они никого ни в чем не убеждают. Даже са-мые ортодоксальные позитивисты, если они талантливы, заваливая нас фактами, неза-метно и ненавязчиво ткали «образ», и этот «образ» убеждал, а факты лишь выстраива-лись в иерархической последовательности как носители «образа».
2. Но, конечно, одной «наводки по запаху» недостаточно. Нужны и «зритель-ные» (т.е. ясно логические) ориентиры. Например, такой: безусловно не может являться «большезимней» эпоха, когда страна-народ растет и расширяется, навязывая другим народам свои институты и образ жизни, свой язык, когда, как правило, войны страной выигрываются, а после сокрушительных поражений страна быстро восстанавливается, когда, даже будучи завоеванной превосходящей силой, страна сравнительно быстро ассимилирует завоевателей… Россия Романовых была сильной и расширяющейся страной….
Другой ориентир: после «большой зимы» страна столь заметно меняется, что да-же возникает впечатление о прерывности ее развития: сравните Италию XVII и XIX веков (итальянская зима “случилась” в 1621-1813), Германию XIV и XVI веков (гер-манская зима «случилась» в 1333-1525), Русь XIII и XV веков,…
Есть еще десятка два «зрительных ориентира» для позиционирования нации в рамках «большого цикла» (в том числе и с помощью «средних циклов»)…
Вы пишете: "Существует методологическая проблема выбора узловой точки – точки отсчета. Это является самостоятельной, но на самом деле несущественной проблемой." Коренным образом с Вами не согласен! Определение узловых точек, а значит и того, в какой точке цикла находится данный этнос в каждый момент времени, – весьма нетривиальная проблема.
Несущественность выбора узловой точки прямо вытекает из жесткой заданности временных характеристик развития национальной общины. Если это принять, то, дей-ствительно, достаточно позиционировать наиболее яркий период истории, например, начало «весны» или третью четверть «лета» («осени»), а, затем, выстроив жесткую це-почку, убедиться в соответствии – несоответствии всех остальных периодов большого цикла критериям «больших» и даже «средних» сезонов или же сделать сдвиг-корректировку и снова проверить. Например, я не сразу определился с турками, а с гре-ками ошибся на 48 лет …
Видимая извне политическая и экономическая мощь данной страны и даже ее культурная продук-тивность далеко не всегда будут соответствовать «сезону» ее основного народа. Рассмотрим, например, Египет эпохи ранних Птолемеев: сильная держава с крепкими финансами, мировой центр науки и куль-туры, между тем основная часть собственно египтян – инертная феллахская масса, управляемая чуже-родной элитой. При этом чем более сонным будет основной этнос, тем проще элите паразитировать на нем и управлять им по своему усмотрению, – в результате "зима", глубочайший упадок духовных сил народа, может сопровождаться внешним могуществом страны, расцветом науки и культуры. Наблюда-тель со стороны может даже и не заметить, что это – чужая для данного народа культура, поскольку там будет присутствовать стилизация под местную экзотику, обработка местных тем и сюжетов и т.п., – то-гда как подлинный дух данного народа будет всячески подавляться и искореняться.
С птолемеевским Египтом для меня не все ясно, честно говоря, как и со всей эл-линистической эпохой….
Пока же гипотетически исхожу из того, что Египет, вступивший в III веке до н.э. в «большую зиму», в I веке до н.э. попал уже и в «макрозиму», в которой и пребывал до самого арабского завоевания.
В VII веке произошла одна из редких трагедий, когда великая египетская нация-община полностью исчезла из истории, не оставив прямых наследников. Ведь арабы вначале своей экспансии применили сверхэффективный метод ассимиляции: мужчин-египтян поголовно истребляли, а женщин брали в жены (в 3-и, 5-е, 10-е, 20-е …). Ос-тавшиеся копты это, скорее, греки, чем египтяне, хотя тут я признаюсь уже в полном своем невежестве.
Славу птолемеевскому Египту делала почти одна только Александрия, населенная преимущественно греками и евреями. На самом деле птолемеевский Египет был слабой страной. Просто сильных врагов в III веке до н.э. рядом с ним по счастью для него не оказалось, да и греческая космополитическая, пусть и политически расколотая, импе-рия, хранила и лелеяла весь эллинистический мир. Но во II веке до н.э. пришли римля-не и смахнули все греческие царства, как карточные домики, ведь в это время и сами греки уходили в «большую греческую зиму»...
Трудно согласиться, что период ранних Романовых 1621-1811 – это "лето" русского этноса. Труд-но выбрать более пустой и позорный период в русской истории. Все, что было живого в народе, засыпает и прячется, его превращают в стадо рабов, институты самоуправления отмирают, верхушка развращает-ся, отказывается от собственной культуры и целиком предается чужой, нет практически ни одного гения, ни одного достижения в культурной сфере. Полное оцепенение народного духа. Истинная духовность, оригинальность мышления в эту эпоху присуща только старообрядцам.
Почти уверен, что Вы шутите. Но, поддаваясь на Вашу доброжелательную прово-кацию, укажу на опровержение, содержащееся в самих Ваших рассуждениях. Раз есть старообрядцы, сотни тысяч духовно активных людей, то уже «не зима». А еще есть ка-зачество. Среди этих людей много безвестных гениев, не гениев мысли, а гениев духа и гениев действия. Но есть и знаменитые: Разин, Суворов, Пугачев, Петр I (как бы к нему и его реформам не относиться), ...
Крепостное состояние имело свои входы и выходы, не только практические (в ка-зачество-старообрядчество), но и духовные (в «Святую Русь», в церковь и в кабак). Оно не было сном и оцепенением, это было огромной напряженности поле (как сейчас в ла-гере-тюрьме), где ты либо Человек, либо червь – выбирай сам, но помогать никто не будет: не верь, не бойся, не проси. Свои Распутины были и тогда, бывало и так, что Ванька крепостной помыкал барином…
Понять это и увидеть помогает анализ русского телеологического ценностного кода, в котором законы жизни диктуют суперценности «Воли», «Строгого царя» и «Святой Руси», но здесь нет идеалов соборности, самоуправления и т.д. или эти идеалы вторичны, навеянны, привнесены или просто надуманны в келье.
Просыпаться народный дух стал только с 1812 года или даже со второй половины 19 века. Именно с этого времени народ перестал быть просто инертной массой и перешел в активное, «взвешенное» со-стояние. С этого момента начинает формироваться новое русское общество, русское национальное само-сознание – как самосознание народа, а не крошечной верхушки. Одним из этапов этого пробуждения было национально-освободительное движение конца 19 века и последующая революция, когда народ смел чужеродную элиту и попытался, пусть с ошибками и перегибами, построить что-то самостоятельно.
Извините - турок, австрийцев, французов и своих казаков бил не один Суворов, а его солдатушки – крестьянские сыны, сыны тех самых «забитых» русских крепостных. Пугачевское восстание не было взрывом забитой массы против царизма, это была вой-на русского понимания царизма и народности против их европейских «улучшений», «смягчений», воспринимаемых как извращения. Но в целом и общем русский народ жил своей полнокровной жизнью и в условиях крепостничества (оно все же было луч-ше монгольского ига), и в условиях европейского перерождения верхушки, жил в об-щем сносно (в душевном смысле) до той поры, пока не пришла эпоха «осенних ре-форм», начатых с 1861 года. Вот тогда его дух начал разрушаться, поскольку реформы разрушали базовый элемент народной жизни и сознания, колыбель народного духа – крестьянскую и казачью общины. В 1917 году русская общинность вывернулась наиз-нанку, став коммунизмом-социализмом и отвергнув источник зла – западный либера-лизм, но в этой новой общинности белое стало черным, а черное – белым, это было Ан-тихристово царство, где крестьянская община стала лагерной общинностью.
Впереди же – новые испытания: теперь народный дух не извращается и не восста-ет, он засыпает, но во сне-то он и восстановит утраченные силы и увидит новые, может быть, прекрасные, сновидения - то что реализуется в новом «большом русском цикле».
Эпоха Николая I – это действительно максимум забитости и приниженности народа, у которого отняты все права, и который низведен до положения бесправного скота в кастовом государстве. Именно тогда народ в своей сути революционизировался, потерял веру Бога, царя и большую часть человеческо-го достоинства.
Если судить по советским школьным учебникам литературы, то так оно и было… Наверно, во времена монгольского ига или после Ивана Грозного достоинства у про-стого человека было больше…
Скорее всего, весна еще в самом разгаре, и будет длиться примерно до 2050 года. Наблюдаемый ныне заморозок – мимолетный антракт. Поколение 1975-1990, которое сейчас подрастает, очень сильное и энергичное, все поголовно (особенно младшая часть) – упертые «государственники» и националисты. Сейчас у семилетнего малыша ума, здравого смысла и гражданской ответственности больше, чем в кон-це восьмидесятых было у тогдашних правителей, депутатов и т.п. Это первое поколение в России, кото-рое никого и ничего не боится (не приучено), умеет отстаивать свою свободу и человеческое достоинст-во. Они легко сметут нынешний застойный спектакль. Мне кажется, ваши «зимние» пессимистические прогнозы относительно России можно отложить на несколько столетий.
Скорее, это описание если не отмороженного, то слегка подмороженного поколе-ния. Да и все это элементы, а не система, не образ, не миссия и не цель. «Никого не бо-ится». Нынешние бородины и лужковы тоже никого не боятся, воруют себе. «Упертые государственники»… Если делать ударение на слове «упертые», то и здесь скорее по-тенциальный конфликт и будущий конфуз, чем обнадеживающее начало. Да и в совет-ской системе и в тогдашних руководителях была масса житейской мудрости и цельно-сти. А в некоторых высших руководителях конца 80-х было еще и благородство, идеа-лизм. По крайней мере, нынешние путины-мутины пока сильно им всем проигрыва-ют…
В общем, вдыхаю воздух настоящего полной грудью, но весной не пахнет. Пахнет заморозками.
|
|
Ответы:
| |
|
|
