Первоначальное сообщение
| Prorokov
Руслянин
  |  ""Программа Грефа" и "отсутствие идеи"."
, Tue 20 Mar 23:18 
"Программа Грефа" и отсутствие идеи.
(Журнал "Москва" 8080/2000/10/gorohov.htm" TARGET=_blank>http 8080/2000/10/gorohov.htm )
Отсутствие развития в отсутствие идеи
Андрей Горохов
Андрей Юрьевич Горохов -- кандидат экономических наук, старший научный сотрудник Совета по изучению производительных сил Российской Академии наук и Министерства экономики Российской Федерации.
В числе главных причин сегодняшнего положения дел во всех сферах общественной жизни в России уже традиционно и справедливо называется отсутствие национальной идеи. Российское общество сейчас является практически расколотым, различные социальные группы находятся в отношениях, близких к антагонистическим. То же самое наблюдается и в сфере экономики, где непродуманная приватизация привела не только к "функциональному" и имущественному расслоению, но и к разнонаправленности хозяйственных интересов основных категорий экономически активного населения. Отсутствие единого идейного экономического стержня неизбежно сказывается и на общей динамике хозяйственного развития.
Экономическую идею можно рассматривать в качестве составной части идеи национальной. Она вряд ли может быть сведена к какой-либо краткой формуле или к перечню программных тезисов. Это, как представляется, скорее один из компонентов состояния "духа нации", определяющий оптимальную специфику способа производства на том или ином этапе развития.
Экономическая идея не может существовать вне государственной стратегии хозяйственного развития. За период жизни "независимой" России почти все экономические разработки, одобренные на правительственном уровне, были ориентированы прежде всего на изменение общественного строя, а не на достижение реальных экономических результатов. Осознанные поиски экономической идеи для государства подменялись, как это уже не раз бывало, перечислением суррогатных лозунгов, имеющих весьма отдаленное отношение к действительности. Следование букве этих лозунгов привело российское общество, и экономику в частности, на грань катастрофы. Для уяснения сущности происходящего мы постараемся вкратце охарактеризовать основные изменения в направленности экономических преобразований, имевшие место в последние годы и осуществляемые в настоящее время. На этой основе мы попытаемся определить некоторые возможные направления развития экономического самосознания общества, которые могли бы предотвратить хозяйственную гибель России.
Вчера и сегодня
Сейчас даже большинство представителей "правых" не отрицает разрушительных для российской экономики результатов деятельности правительств Гайдара -- Черномырдина -- Кириенко. В заслугу экс-премьерам ставится, пожалуй, лишь одно -- реставрация капитализма в России. Переход к рыночным отношениям как таковой мог бы действительно рассматриваться в качестве основного фактора формирования экономической идеи на тогдашнем этапе развития. Поэтому итоги преобразований, осуществленных под руководством Гайдара, Чубайса и других "ярких личностей в экономике", в либеральной печати в большинстве случаев трактуются именно под таким углом зрения.
Даже при поверхностном анализе, однако, выясняется, что идейная подоплека действий перечисленных правительств, в особенности первого из них, была несколько иной. Общественный строй, который сложился в России к сегодняшнему дню, имеет мало общего с "классическим" капитализмом. Это неоднократно отмечалось в многочисленных статьях и исследованиях, авторы которых применительно к термину "российский капитализм" нередко использовали такие определения, как "бандитский", "пещерный" и другие. Если принять за аксиому тезис о том, что капитализм ни в одной стране мира не может быть построен за счет уничтожения национальной экономики, то тогда становится понятным, что истинной целью усилий "молодых реформаторов" был не переход к капитализму, а ликвидация социализма или, выражаясь точнее, передел собственности путем изъятия ее у государства. Косвенным образом признавал это и сам Гайдар, неоднократно подчеркивая важность "прохождения точки возврата". При всей кажущейся погруженности в ирреальный мир экономических абстракций Самуэльсона и Фишера он, вероятно, очень хорошо представлял себе, какая именно задача возложена на него реальными хозяевами страны.
Немалое число публикаций посвящено критике отпуска цен "по Гайдару", а также приватизации и сжатия денежной массы "по Чубайсу". Ни в коей мере не оспаривая справедливости большинства приводимых аргументов, отметим, что указанные мероприятия являлись вполне оправданными с точки зрения поставленной цели. Столь же оправданными оказались бы и любые другие действия, если бы они способствовали достижению намеченного результата.
Как известно, в период разгула инфляции "молодыми реформаторами" была использована в качестве руководства к действию теория монетаризма Милтона Фридмена. Сам Фридмен впоследствии открестился (если здесь уместно это слово) от своих российских последователей, заявив, что его превратно поняли, поскольку монетаризм не исключает возможности инфляционного роста. Однако, по нашему мнению, маловероятно, что эта теория совсем уж всерьез воспринималась командой Гайдара--Чубайса. Возможно, она была использована ими в качестве своего рода идеологического прикрытия для проведения собственной политики, которая, во-первых, в полной мере соответствовала рекомендациям МВФ, а во-вторых, существенно уменьшала политический риск для Б. Ельцина и его ближайшего окружения. В итоге политические цели были достигнуты за счет так называемой "подавленной" инфляции и многолетнего отсутствия экономического роста.
Если же допустить, что "чикагские мальчики" действительно искренне полагали, что концепция Фридмена способна вывести страну из экономического тупика, то в таком случае их действия подпадают под ставшую крылатой характеристику: "Это больше чем преступление - это ошибка". В данном случае уместно вспомнить высказывание известного американского экономиста Генри Хэзлита: "Плохой экономист видит только то, что непосредственно бросается в глаза, а хороший экономист видит дальше. Плохой экономист видит только прямые последствия предлагаемого курса, а хороший экономист видит более отдаленные, в том числе и косвенные, последствия. Плохой экономист видит воздействие проводимой политики (настоящее или будущее) на конкретную группу, а хороший экономист анализирует также, каким воздействие политики будет на все группы".
Экономическое поведение кабинетов Черномырдина и Кириенко также в целом укладывается в общую схему "обеспечения необратимости реформ". Цена такого поведения известна: крах авантюры с ГКО и дефолт 17 августа 1998 года, за объявление которого С. Кириенко удостоился издевательского прозвища "Киндерсюрприз.
Отметим также, что вся реформаторская деятельность проводилась в условиях полного оболванивания народа и утраты значительной его частью политической и ценностной ориентации. Все это периодически сопровождалось не вполне трезвыми кривляниями Президента на телеэкране. О реальном содержании экономических процессов в стране и тем более об их теоретических обоснованиях Б. Ельцин, похоже, имел весьма отдаленное представление (действительно, трудно представить себе "конституционного гаранта" внимающим разъяснениям Гайдара по поводу, например, модели Харрода--Домара, равновесия Нэша или формулы Ньюкомба--Фишера). Для него, судя по всему, имел значение прежде всего политический акт, а именно: реверсивная смена общественной формации во вверенном ему государстве.
А что же представители отечественной экономической науки? Ее огромный потенциал в годы реформ остался практически невостребованным. На телевидении, равно как и на страницах крупнейших газет, слово в основном получали экономисты либерального толка. Среди представителей других направлений возможность высказывать собственное мнение имели, как правило, лишь те, кто сам по себе обладал достаточным политическим весом, например, Ю. Маслюков, Л. Абалкин, С. Глазьев и некоторые другие. При всем этом к "оппозиционным" теоретикам был уже намертво приклеен ярлык "консерваторов и ретроградов", что неизбежно сказывалось на восприятии их предложений в общественном мнении.
Главное заключается в том, что основная часть рекомендаций, высказанных "слева" или "из центра", не получила практического применения. Так, например, в период наиболее активного подавления инфляции за счет резкого сокращения количества денег в обращении рядом экономистов, в том числе С. Глазьевым, неоднократно высказывалась мысль (достаточно, впрочем, рискованная) о целесообразности "управляемой эмиссии" и достижения тем самым роста в экономике за счет умеренной инфляции. Как известно, в результате С. Глазьев был обвинен в неуемных политических амбициях, а сделанные им предложения положены под сукно. В конечном итоге неумелая борьба с инфляцией привела к кризису 1998 года и огромным финансовым потерям; время для начала экономического подъема было упущено по меньшей мере на несколько лет.
Совсем недавно, весной 2000 года, академик Д. С. Львов выступил на заседании отделения экономики Российской академии наук с очень содержательным докладом по ключевым проблемам хозяйственного развития (впоследствии этот доклад получил отражение в ряде публикаций). Академиком Львовым, обобщившим в своем докладе результаты многих исследований отечественных специалистов по различным направлениям экономической деятельности, были сделаны рекомендации, заслуживающие, на наш взгляд, самого пристального внимания со стороны руководства страны. В их числе, в частности, предложение о смещении акцента в налогообложении с фонда заработной платы на рентные поступления. За счет этого, во-первых, могли бы быть значительно увеличены доходы федерального бюджета и, во-вторых, налоговый пресс на предприятия мог бы быть снижен в еще большей степени, чем это предполагается сделать сейчас. Реакция со стороны правительства -- нулевая. Почему? А потому что управление экономикой по-прежнему находится в руках последователей Гайдара и Чубайса, которые совершенно не заинтересованы в том, чтобы перепиливать сук, на котором сидят.
В теледебатах во время последней предвыборной парламентской кампании И. Хакамада яростно защищала своих соратников по Союзу правых сил: Немцова, Кириенко и тех же Гайдара и Чубайса. Самый главный аргумент сводился к тому, что эти люди делали хоть что-то, тогда как другие не делали ничего. Представим себе следующую ситуацию. Полководец, которому было поручено командовать армией, эту армию целенаправленно заводит в болота и благополучно сдает в плен. И когда наступает время нести ответственность перед военным трибуналом, на заседании, откуда ни возьмись, появляется общественный защитник и с истерическим визгом заявляет: "Он хотя бы воевал, в то время как все вы отсиживались по тылам".
Показательно (и уже даже неудивительно), что аргумент И. Хакамады, достойный применения разве что в кухонной полемике, сработал. "Коллективный полководец" не был даже понижен в звании и лишь немного -- в должности. Союз правых сил между тем спокойно прошел в Думу, а его представители заняли главенствующие позиции в штабе по подготовке нового экономического наступления. Как мы увидим дальше, подготовка к его проведению уже практически завершена. Направление движения прежнее -- болото. Гати доведены в точности до его середины. Запас горючего в танках -- аккурат до центра топи. Боекомплект у личного состава -- ровно по одному патрону. Будет ли кто-нибудь в таких условиях в ожидании приказа о начале наступления вспоминать об экономической идее?
Цель и средства
Смена власти в России вызвала очередной всплеск ожиданий перемен в государственном развитии вообще и в экономике в частности. Задолго до истечения срока президентских полномочий Б. Ельцина в общественном мнении в очередной раз утвердился вывод: "Так жить нельзя". Ничего необычного в этом выводе нет: общество, по сути, таким же образом реагировало на результаты правления Хрущева, Брежнева и Горбачева. В те времена, однако, оставался неизрасходованным значительный потенциал развития; сейчас он исчерпан практически полностью.
Неудивительно, что первые мероприятия, осуществленные В. Путиным на посту Президента (и, как представляется, мероприятия вполне обоснованные), были восприняты в народе если не с восторгом, то с одобрением. Даже либеральные СМИ в основном воздержались от резкой критики действий Путина в отношении Чечни, в области модернизации государственного устройства, реорганизации правительства, а также внешней дипломатии. Вой (другое слово здесь вряд ли подходит) был поднят только по поводу скоропалительного задержания В. Гусинского, но и в этом случае негодование демократов было направлено как бы в сторону от Президента, хотя достаточно осязаемо затрагивало и его персону.
Как бы то ни было, В. Путин проявил себя человеком, способным, как можно было бы надеяться, навести порядок в государственном управлении и предпринять реальные шаги по оздоровлению экономики. С последним, как ни печально, дело обстоит далеко не так просто.
Подготовка программы (концепции) экономического развития России, как известно, осуществлялась в специально созданном для этого Центре стратегических разработок и велась в полусекретном режиме под руководством Г. Грефа. За время предвыборной кампании В. Путин умудрился практически ни словом не обмолвиться об экономике и возможных путях выхода России из кризиса, который продолжается уже более десяти (!) лет. После вступления нового Президента в должность программа была наконец подготовлена, но о ее содержании еще довольно долгое время было практически ничего не известно.
Широкий резонанс при этом получила фраза Г. Грефа из публикации в одном из зарубежных изданий. Эта фраза была мгновенно растиражирована отечественным телевидением и прессой, и экономический адъютант Президента заслуженно получил свою порцию издевательств. Напомним, смысл высказывания Г. Грефа заключался в том, что через десять лет упорного труда Россия, может быть, достигнет уровня сегодняшней Бразилии. Руководителю Центра сразу же был задан резонный вопрос: много ли людей в России сегодня согласятся работать в поте лица для того, чтобы иметь негарантированную возможность оказаться в положении жителя Бразилии -- в экономическом отношении одной из самых кризисных стран мира?
Самое смешное, что как прагматик Г. Греф, скорее всего, прав: потребуется далеко не один год, чтобы восстановить разрушения после веселого налета махновцев в лице Горбачева и "молодых реформаторов" (и еще не известно, удастся ли это сделать вообще). Однако использовать подобный тезис в качестве программной установки, думается, по меньшей мере не очень умно. Наличие притягательного и реального ориентира -- краеугольный камень любой экономической программы национального значения. В свое время Мао Цзэдун выдвинул известный лозунг: "Десять лет упорного труда -- десять тысяч лет счастья". При всей утопичности этой посылки она была рассчитана на определенный уровень общественного сознания и послужила действенным стимулятором для поддержания атмосферы "небывалого трудового подъема". Слабость установок такого рода при этом очевидна -- они заведомо невыполнимы, и для объяснения своих неудач через короткое время приходится искать внутренних и внешних врагов. Значительно более приземленным выглядел знаменитый клич Н. Хрущева: "догнать и перегнать Америку", который при определенных обстоятельствах мог бы быть реализован (что, впрочем, и имело место в отдельных сферах хозяйства). Во всяком случае, он сыграл определенную роль в обеспечении Советским Союзом в тот период опережающих темпов роста по сравнению с ведущими экономиками Запада.
Что же касается нынешнего руководства страны, то его экономические пристрастия стали более или менее понятными после назначения советником Президента по экономическим вопросам А. Илларионова. "Экономический гуру" Путина, титулованный в качестве такового ведущим одной из телевизионных программ, по всей видимости, обратил на себя внимание главы государства тем, что оказался единственным, как утверждалось, кто предсказал кризис августа 1998 года. Здесь, однако, необходимо сделать уточнение. Да, А. Илларионов был практически единственным экономистом либерального направления, кто выступил с таким прогнозом в ходе дискуссии в СМИ в год кризиса. Однако до телевизионного экрана и страниц крупнейших газет в этот период были допущены представители почти исключительно этого направления, и тот факт, что лишь один из их числа сделал правильные выводы из сложившейся ситуации, говорит о крайней слабости "рыночной" экономической школы в России.
Уже к тому моменту А. Илларионов был известен своими радикальными взглядами на экономическое развитие. Через два года радикализм "экономического гуру" еще более усилился, вдохновленный ставшей популярной за рубежом концепцией "экономической свободы". При этом Г. Греф и его команда, очевидно, не рассматривались Президентом (и не рассматриваются до сих пор) в качестве противовеса неореформаторским устремлениям А. Илларионова; судя по всему, эти две "боевые единицы" должны выступать в качестве взаимодополняющих исполнителей при выработке экономической стратегии.
После того как "Программа Грефа" была подготовлена, выяснилось, что ее "святая святых" -- раздел по макроэкономике -- попросту позаимствован из соответствующей программы Союза правых сил, которую С. Кириенко вручил лично В. Путину перед объективами телекамер. Нетрудно догадаться, кто являлся разработчиком этого раздела, -- разумеется, Институт экономики переходного периода, возглавляемый Гайдаром. Наверное, было бы неправильным огульно отвергать все то, что выходит из стен этого института, однако в отношении исследований стратегического характера, думается, уместен вопрос: "Может ли быть что доброе из Назарета?" Обжегшись один раз на практической реализации в российских условиях теории Фридмена, руководство страны с завидным упорством заходит на повторную атаку на собственную экономику, на сей раз под лозунгом принципов "экономической свободы". Стоит ли объяснять, что эти принципы в нашей действительности обретут ту же самую идейную подоплеку, что и политика, проводившаяся "молодыми реформаторами"?
Документ, представленный ведомством Г. Грефа, тем не менее, судя по обрывочной информации, не вызвал у Президента особого восторга. Можно предположить, что это произошло потому, что данная программа прежде всего не соответствовала менталитету В. Путина. Расплывчатость многих формулировок, осторожность в подходах и отсутствие радикализма -- все это вряд ли могло удовлетворить нового российского лидера, нацеленного, как становится все более ясным, прежде всего на действия, и действия безотлагательные. Однако наполеоновский принцип: "Главное -- ввязаться в бой", который нередко срабатывает в военном деле и даже в политике, в применении к экономике может быть чреват катастрофическими последствиями. О последствиях, впрочем, речь впереди.
Итак, в момент относительной неудачи Г. Грефа на свет появляется еще один материал, получивший условное название "Тезисы Львина--Илларионова". "Тезисы" в первоначальном виде были подготовлены еще два года назад, однако оптимальное время для их обнародования наступило только сейчас. На данном варианте концепции следует остановиться подробнее -- он заслуживает того.
Первое впечатление, возникающее после прочтения "Тезисов", аналогично тому, которое, по замыслу И. Алейникова и Ю. Стоянова, должна вызывать рубрика "Ужас" в русской народной передаче "Городок", то есть: смешно и чуть-чуть страшно. По мере того как смысл прочитанного начинает проясняться, становится гораздо менее смешно и значительно более страшно. При мысли о том, к чему все это может привести, нарастает физическое ощущение безысходной тоски.
Концепция Львина--Илларионова занимает не более двух страниц компьютерного текста. Чтобы не быть голословным, уместно привести здесь ключевые положения "Тезисов".
"1. Дерегулирование. Большая часть существующего сегодня регулирования отменяется: ограничение на проживание в определенных районах страны (прописка), разрешительный порядок регистрации предпринимательской деятельности, ценовой контроль... экспортный контроль, контроль за деятельностью печати и СМИ, ограничение на международное движение капитала... прекращается выдача квот на ведение внешнеторговой деятельности...
2. Бюджетная система. Расходы. Расходы расширенного правительства как доля ВВП последовательно сокращаются. Предельными ориентирами в четырехлетней перспективе выступают расходы в размере 20% ВВП. Между консолидированным федеральным бюджетом и региональными бюджетами расходы делятся примерно как 2 к 1*. Государственное потребление в реальном измерении сокращается почти вдвое (до 8% от ВВП)...
3. Реформа денежной системы. Создается "валютное управление". Устанавливается раз и навсегда стабильный обменный курс между рублем и долларом... Центральный банк перестает кредитовать государственный бюджет.
4. Реформа банковской системы. Снимаются ограничения на деятельность иностранных банков в России... Институт государственного банковского надзора ликвидируется.
5. Приватизация. Продажа госсобственности осуществляется на открытых аукционах с недискриминационным допуском иностранных участников, объявляемых не менее чем за шесть месяцев до проведения в российских СМИ, "The Economist" и "The Financial Times"...
В "Тезисах" содержится еще кое-что любопытное, но это уже не имеет принципиального значения. Общая картина ясна. Гайдар, как говорится, отдыхает.
По поводу вышеизложенного сразу возникает вопрос: это цель или средство достижения цели? На первый взгляд целью данная концепция являться не может, так как в ней отсутствуют даже ориентировочные параметры развития, в том числе темпы роста ВВП, промышленного производства и инвестиций, размеры душевого показателя ВВП на перспективу, характеристики торгового и платежного баланса и т. д.; не обозначены целесообразные структурные сдвиги в экономике, не определены целевые показатели жизненного уровня населения и многое другое. С другой стороны, если "Тезисы" -- средство для достижения цели, то какова же все-таки цель? И где такой важнейший компонент любой программы, как механизмы роста (включая норму накопления, экспортную и импортную квоты, процентную ставку, перечень приоритетных отраслей, источники финансирования и др.)?
Согласно ссылке на слова А. Илларионова, приведенной в одной из столичных газет, "Тезисы" -- это скорее описание желаемого состояния российской экономической системы. Иными словами, это -- цель. В газете, правда, сделано добавление, что это программа для страны, нацеленной на быстрый и устойчивый экономический рост, но данная ремарка уже относится к числу баек для дефективных детишек. При этом идентифицировать тех, для кого подобное состояние российской экономики является желаемым, также не составляет большого труда.
Представленный вариант концепции уязвим во всех отношениях. Образно говоря, он уязвим и для тяжелых авиабомб, и для легкого стрелкового оружия, и для ножевых уколов. Практически любое положение тезисов как бы подставлено для уничтожающей критики. Именно поэтому данный план может быть принят руководством страны к практической реализации. "Тезисы Львина--Илларионова" полностью соответствуют складу характера и реформаторским амбициям В. Путина. Здесь главное -- масштабность и размах, а содержание при этом может отойти на второй план. Вполне вероятно, что все это всего лишь совпадение, тем более что "Тезисы" родились еще в тот период, когда о нынешнем Президенте еще мало кто слышал. Но является ли случайностью та длительная ротация кронпринцев, которую (скоре всего, по совету друзей) осуществлял Ельцин? При всей необузданности нрава последнего выбор преемника (с фактической передачей ему всей полноты власти в последний период правления) не мог быть осуществлен под влиянием сиюминутных настроений и, несомненно, явился тщательно продуманной акцией, учитывающей долгосрочные интересы "группы товарищей".
Вопросы и ответы
Может быть поставлен еще один вопрос: понимает ли теперешний Президент России, что ему положили на стол?
Возможны два основных варианта ответа.
Вариант оптимистический: не понимает или понимает очень плохо. При поверхностном взгляде создается впечатление, что этот вариант является наиболее вероятным, так как в противном случае А. Илларионова должны были немедленно уволить с должности советника Президента. С другой стороны, с трудом верится, что в окружении главы государства не нашлось ни одного человека, который смог бы разъяснить ему последствия претворения в жизнь положений "либерального экономического катехизиса". Однако все же существует надежда, хотя и слабая, на соответствующую реакцию со стороны Государственной Думы и других органов государственного управления и на собственное прозрение В. Путина.
Вариант фатальный: Президент прекрасно осознает взрывоопасность концепции и тем не менее рассматривает ее как руководство к действию. В этом случае надежд на благоприятный исход поисков выхода из тупика, в который загнана российская экономика, практически не остается. Потому что если взглянуть на "Тезисы" под другим углом, мы увидим четко разработанную схему. Схему создания самой экономически децентрализованной страны в мире. Схему самоуничтожения (окончательного удушения) национальной экономики*.
Ход событий, похоже, больше соответствует фатальному варианту. На рассмотрение правительства, разумеется, были представлены не "Тезисы", а "Стратегия развития Российской Федерации до 2010 года" ("Программа Грефа"). Многие положения "Тезисов" присутствуют в "Стратегии", но в несколько размытом и смягченном виде и в обрамлении других, подчас не лишенных смысла предложений. "Стратегия" с внесением определенных поправок (которые в целом не изменили ее направленности) была благополучно одобрена правительством и принята к реализации. Стратегическим ориентиром для исполнительной власти при этом, видимо, останется разработка Львина--Илларионова, которая не предусматривает конкретных сроков исполнения. Осуществление тех или иных целевых установок "Тезисов" может проводиться правительством, по существу, без каких-либо оглядок на Думу (впрочем, отношения Президент -- правительство ? Дума -- это особая статья).
Для уяснения сути происходящего важно понять, что экономика России уже сейчас может быть обрушена в любой момент, однако при этом сохранив способность к последующей относительно быстрой регенерации. Курс на дерегулирование, то есть на снижение роли государства, -- основа обеих рассмотренных программ -- может окончательно лишить ее перспектив на возрождение в обозримом будущем. Продолжительность фазы гомеостаза отечественной хозяйственной жизни будет почти полностью определяться внешними факторами; иными словами, она будет умирать столь долго, сколько ей позволит "мировое сообщество" (в данном случае под этим понимаются правительственные и деловые круги развитых стран и международные финансовые центры). При этом, по всей видимости, "сверхлиберальные" реформы в России будут проводиться в условиях усиления авторитарных тенденций в управлении, что в сочетании может привести к поистине дьявольским результатам.
Назначение Г. Грефа министром экономического развития и торговли, а одного из видных "гайдаровцев" -- А. Улюкаева -- заместителем министра финансов продемонстрировал всю серьезность намерений В. Путина довести до конца начинания "молодых реформаторов". В недостатке идейной стойкости новое поколение "чикагских мальчиков" трудно упрекнуть. В интервью "МК" от 23 мая 2000 года А. Улюкаев заявил: "Я считаю, то, что осуществил Гайдар, -- это великое дело, за это не жалко заплатить любыми поношениями". Действительно, что такое какие-то народные поношения по сравнению с расхищенным золотым запасом страны, разворованными многомиллиардными кредитами и "революционной" приватизацией? Всех нас можно только поздравить с тем, что Гайдару была подготовлена достойная смена.
При подготовке "Программы Грефа" А. Улюкаев являлся ответственным за раздел, посвященный структурной политике. Этот раздел в проекте программы занял менее одной страницы текста (при общем объеме около пятидесяти). Главное же состоит в том, что в нем не содержится ответа на элементарный вопрос: на какие отрасли, кроме сырьевых, будет опираться Россия при дальнейшем вхождении в мировой рынок? И если выбор таких отраслей все-таки будет осуществлен, то каким будет механизм их поддержки в условиях урезания государственных расходов и курса на полную отмену тарифных и нетарифных барьеров? Складывается устойчивое впечатление, что российская власть настолько серьезно поражена экономическим безумием, что даже кризис 1998 года не привел к осознанию ею этого диагноза.
В дальнейшем, как представляется, ситуация может развиваться по двум сценариям.
Первый сценарий предполагает форсированное давление на Россию извне и полный паралич национальной экономики приблизительно через пять лет. Напомним, что на 2003 год приходится начало крупных выплат основного долга по зарубежным кредитам, а на 2004 год -- начало массового выбытия основных фондов в базовых отраслях экономики. Это означает необходимость отвлечения огромных средств из государственного бюджета на погашение задолженности (или на обеспечение новой отсрочки платежей ценой политических уступок) и одновременно -- получения новых, причем целевых, займов на закупку оборудования, так как отечественная промышленность не в состоянии в сколько-нибудь значимой степени удовлетворить потребности добывающих и перерабатывающих отраслей. Без новых кредитных инъекций эти отрасли "встанут", а остановка мощностей нефте- и газодобычи и электроэнергетики будет, по существу, означать вхождение российской обрабатывающей промышленности в коматозное состояние. Если не будет урегулирован вопрос с внешним долгом, Россия может быть объявлена банкротом, что, соответственно, будет сопровождаться оттоком иностранных инвестиций и свертыванием внешнеторговых операций. В совокупности это приведет к экономическому коллапсу, по сравнению с которым кризис 17 августа покажется детским испугом. Это будет полноценная катастрофа, подобная американской Великой депрессии, только со значительно более серьезными социальными последствиями. Срок ее наступления может быть примерно обозначен как 2005--2006 годы. Данный сценарий при всей его тяжести представляется, во-первых, маловероятным и, во-вторых, в долгосрочном плане -- относительно благополучным для России.
Условиями для воплощения в жизнь второго сценария являются значительные политические уступки со стороны России (об их содержании, видимо, речь пойдет уже в ближайшее время) и продолжение "курса реформ" в экономике. В этом случае решение долговой проблемы может быть отложено и решен вопрос с предоставлением необходимых кредитов. Тогда страну ожидает предсказанный Г. Грефом умеренный экономический рост в 5--6% в год (при среднемировых темпах роста около 3%) и видимое отсутствие в среднесрочной перспективе хозяйственных потрясений. Этот сценарий означает для России наступление приблизительно к 2015 году естественной экономической и с небольшим промежутком -- и политической смерти.
При первом сценарии у национальной экономики останутся пусть небольшие, но вполне реальные шансы на возрождение, так как материальная, технологическая и кадровая базы в определенной степени будут сохранены. Сырьевой потенциал по сравнению с сегодняшним днем уменьшится незначительно. После второго дефолта экономический курс неизбежно будет изменен. Поэтому даже после сокрушительного обвала у народного хозяйства останется реальная возможность болезненного и длительного, но выздоровления.
Второй сценарий представляет собой ритуал медленного самоубийства, и в "моральном" отношении он выгоден для внешних конкурентов России. Не имеет смысла прибегать к насильственному удушению, если жертва сама уверенным шагом направляется на эшафот с твердым намерением затянуть петлю на собственной шее и ногой отбросить в сторону табурет.
Дело в том, что заложенный в "Стратегии развития" рост является восстановительным, или "ростом из минуса", и его предложенные темпы в 5--6% на самом деле являются недопустимо низкими. Для экономического выживания России в ближайшие десять лет нужны темпы как минимум в 10--12% при росте внутренних инвестиций на уровне 20% в год. О том, что это в принципе осуществимо, свидетельствует пример Вьетнама, капиталовложения в экономику которого в 1990--1998 годах ежегодно возрастали в среднем более чем на 28%. Россия, разумеется, находится в несколько иных условиях, однако сам этот факт говорит о возможности смены целевых ориентиров. Рост в пределах 6% в год при отсутствии внятной структурной политики сможет быть обеспечен прежде всего за счет увеличения загрузки действующих мощностей, а не благодаря созданию новых производств. Для достижения основных показателей 1990 года стране потребуется около десяти лет, а за это время возрастет разрыв в уровне технологического развития между Россией и не только общепризнанными мировыми лидерами, но и многими развивающимися государствами. Отставание российской экономики от своих основных конкурентов по агрегированному показателю конкурентоспособности, очевидно, приобретет необратимый характер.
Все это, конечно, далеко не радостно, но еще не смертельно. Основная же опасность заключается в необходимости выполнения Россией требований "мирового сообщества" по обеспечению полной свободы перемещения товаров и капитала. Эти требования совпадают с "Тезисами" Львина--Илларионова, но вдобавок ко всему очень вероятно, что они будут рассматриваться еще и в качестве "платы за кредиты" в критический период 2004--2006 годов. Мечта либералов -- вступление России во Всемирную торговую организацию (ВТО) будет способствовать ужесточению и ускорению выполнения этих требований. Как нетрудно понять, в результате продукция подавляющего большинства российских предприятий не сможет быть реализована не только на внешнем, но и на внутреннем рынке. Тогда где-нибудь на рубеже 2015 года* в один прекрасный день мы обнаружим, что национальной экономики больше не существует. Тихо умрут не только машиностроительные отрасли и сельское хозяйство, но и основная часть перерабатывающих производств. Экспортный сырьевой сектор к тому моменту в значительной степени исчерпает свой потенциал и, вероятно, будет в определяющей степени контролироваться иностранными инвесторами. Однако даже в случае возрождения геологоразведки, прироста разведанных запасов, сохранения национального контроля за добывающей промышленностью и предотвращения утечки основной части прибыли за рубеж одни только отрасли "первого этажа", очевидно, будут не в состоянии обеспечить объем поступлений в федеральный и региональные бюджеты, необходимый для содержания государственного аппарата, армии, для выплаты пенсий и минимальных пособий по безработице и т. д. Ввиду резкого снижения внутреннего платежеспособного спроса неизбежно сократится и импорт, в том числе продовольственный. Какое-то, очень непродолжительное, время страна сможет существовать за счет стабилизационных кредитов и, возможно, помощи стран -- членов Организации экономического содействия развитию (ОЭСР). Дальше -- окончательный крах со всеми прелестями нищенского существования, социальных взрывов, полной утраты политического веса в мире и необходимости для будущих поколений строить экономику "с нуля", а впоследствии -- расплачиваться с огромными внешними долгами. Все это, разумеется, слишком схематично, но общая логика событий, скорее всего, будет выглядеть именно так*.
Таким образом, под лозунгом "экономической свободы" достаточно наглядно прослеживается навязчивая мания "экономического суицида", которая все более отчетливо проявляется в действиях "реформаторского крыла". Вероятно, нацеленность на самоубийство (можно сказать, и убийство) и следует рассматривать в качестве результирующего итога современного этапа поисков экономической идеи в России.
Говорят, что в кабинете В. Путина висит портрет Петра Великого. Реформаторская деятельность первого российского императора до сих пор является предметом ожесточенных споров и нередко порождает полярные оценки. Несомненно одно: русской крови ради проведения реформ "мореплаватель и плотник" не жалел. Возможно, нынешнему обитателю Кремля -- "дзюдоисту и летчику" -- следовало бы водрузить на стену портрет Чикатило. Тогда бы, во всяком случае, смысл и последствия для страны проводимых либеральных преобразований стали наглядны и общедоступны.
Составляющие экономической идеи
Приведенные оценки вряд ли могут вызвать прилив оптимизма. Тем не менее сложившееся положение не следует расценивать как безнадежное. В истории России имели место и более серьезные потрясения, и в каждом случае находился выход из тупика. Не следует забывать, что история порой развивается в непредсказуемых направлениях, и на руинах, казалось бы, поверженных в прах империй на глазах возникают еще более мощные государства. Так было с Японией, так было с Германией, так было и, можно надеяться, будет с Россией.
Нами был рассмотрен "фатальный" вариант поведения государственной власти при выборе политики экономического развития. Вместе с тем есть основания полагать, что и ко многим находящимся у руля либералам приходит осознание надвигающейся опасности. В последнее время некоторыми действующими и бывшими министрами был сделан ряд заявлений, в том числе о важности поддержки национальных производителей, о необходимости сдержанного отношения ко вступлению в ВТО и т. д. Даже один реальный шаг в указанном направлении должен повлечь за собой цепочку других взаимосвязанных мероприятий, способных в конечном итоге изменить экономический курс.
Сама по себе корректировка политики развития еще не достаточна для окончательного преодоления кризиса и устранения возможностей хозяйственного обвала. Опыт регенерации экономики во многих странах показывает, что в данном случае огромное значение имеет общественное экономическое сознание, иначе говоря, та самая экономическая идея, о которой речь шла вначале. Эта идея не может быть сформулирована и воспринята обществом в одночасье: необходимо определенное время для состыковки потребностей и интересов "верхов" и "низов". Задачей власти в данном случае является четкое определение общественных настроений, в том числе (но и не только) в отношении проводимых преобразований, и ориентация результирующего вектора усилий различных социальных групп в нужном направлении. Пока эта ориентация осуществляется лишь с учетом интересов определенных политических и финансовых кругов, но не общества в целом. Возможно, в этом и заключается одна из основных причин неспособности страны преодолеть затянувшуюся стагнацию.
С другой стороны, общество должно "дозреть" до выработки им собственных компромиссных позиций, включая главные принципы хозяйственного развития. Кроме того, необходима активизация воздействия на власть, то есть донесение до руководства страны коллективных мнений и установок. (Под коллективными мнениями в данном случае не следует понимать результаты телеопросов или голосований в передачах, подобных телешоу "Глас народа".) Даже в условиях современной уродливой демократии власть не в состоянии полностью игнорировать общественные настроения, а в экономической сфере -- в первую очередь. Все достаточно очевидно и банально, но дело пока не может сдвинуться с мертвой точки.
Сейчас время работает не в пользу России. Уже давно ясно, что для осуществления перелома в экономической динамике потребуются экстраординарные меры. В этих условиях основное бремя ответственности и организационных усилий ложится на центральную власть. Это относится и к оформлению экономической идеи, способной консолидировать части социума, которые сегодня в значительной степени являются изолированными друг от друга.
Что должны представлять собой основные компоненты экономической парадигмы?
Во-первых, как представляется, должна быть обозначена главная задача современного этапа существования экономического организма государства. Часто произносимые в последнее время слова о "необходимости возрождения России" и ее восстановления в качестве "великой и сильной державы" сегодня во многом остаются пустым звуком. Для этих лозунгов нет реальной основы ни в настоящий момент, ни в ближайшей перспективе. В сегодняшних условиях речь, как мы полагаем, должна идти в первую очередь о сохранении государства в качестве полноценного экономического международного субъекта*. Принятие условий "мирового сообщества", прежде всего максимальное приближение внутренних цен к уровню мировых и ликвидация торговых барьеров, означает неминуемое разрушение экономической системы страны. Это обусловлено самой спецификой российского геоэкономического пространства, которая выражается, например, в преобладании на национальной территории районов с экстремальными условиями жизнедеятельности (так называемая зона Севера превышает две трети общей площади страны), в значительной удаленности основных сырьевых месторождений от крупнейших промышленных районов, в неразвитости транспортной сети. Как следствие, это приводит к значительным транспортным затратам и высоким производственным издержкам, которые могут быть лишь частично компенсированы относительно низкими внутренними ценами на сырье и энергоносители. Уже ввиду этих факторов Россию и мировой рынок следует рассматривать как категории, мало совместимые друг с другом**.
Вступив в игру глобальных рыночных отношений, правила которой были написаны без учета отечественных реалий, Россия попала в "конус сжатия", в результате чего она будет вынуждена либо принять навязываемые требования, либо оказаться в положении международного изгоя, экономические санкции против которого будут считаться делом традиционным и обыденным. Поэтому задача сохранения жизнеспособности национальной экономики в качестве одного из компонентов экономической идеи сегодня выходит на первый план.
С первым, и главным, компонентом тесно связан второй: создание защитных механизмов в народном хозяйстве. Это положение сходно с понятием "национальная экономическая безопасность", но не тождественно ему. В данном случае имеется в виду в первую очередь обеспечение "автономного" функционирования экономики и сведение к минимуму зависимости от внешних факторов. В настоящее время национальная экономика функционирует в рамках экспортоориентированной модели (под экспортной ориентацией следует понимать вывоз не только товаров, но и основных факторов производства: капитала, труда и отчасти технологий). При этом экспорт с точки зрения "обратной отдачи" является непродуктивным, так как основная часть прибыли не возвращается в экономику. Параллельно с этим возрастает зависимость от импорта товаров, в первую очередь продовольственных и потребительских, а также капитала. Показательно, что вывоз капитала из России осуществляется в основном в форме частных банковских вкладов (по своей сути являющихся инвестициями), а импорт капитала -- в виде государственных кредитов. Подобное разделение труда между государственным и частным секторами не нуждается в особых комментариях.
Предпринятые в последние годы попытки переориентировать развитие на внутреннее потребление (и приведшие к некоторому оживлению в ряде отраслей) могут быть сведены на нет новой волной либерализации. В противовес этому в долгосрочном плане упор должен быть сделан на развитие внутреннего рынка, что должно повлечь за собой увеличение производства продукции "промежуточных" отраслей и, главное, отраслей "верхних этажей". Экспортные сырьевые производства в этом аспекте должны рассматриваться в качестве своего рода резерва, но никак не основы хозяйственной жизни государства.
Для достижения указанной цели имеются различные способы, из которых можно выделить два наиболее реальных: проведение политики разумного протекционизма и разработку нового механизма внутреннего ценообразования. Эти мероприятия потребуют значительных усилий и немалой гибкости в осуществлении, прежде всего в определении рационального баланса между внутренними и внешними факторами. Вопрос о полной экономической изоляции, конечно, сейчас ставиться не может. Вместе с тем выживание национальной экономики в условиях нарастающего внешнего давления не сможет быть обеспечено, на наш взгляд, без усиления регулирующих функций государства в ценовой сфере. Под этим подразумевается не возврат к директивным методам в данной области, а применение своего рода сдерживающих рычагов (используемых, кстати, практически во всех странах мира) для противодействия в случае необходимости негативным тенденциям мирового рынка.
В качестве третьего компонента экономической идеи может быть предложено определение отраслей экономического прорыва и осуществление на этой основе структурной перестройки народного хозяйства. Указанная задача представляется наиболее трудной для реализации, однако без ее решения страна обречена на отставание навсегда от своих зарубежных конкурентов. Как уже отмечалось, в одобренной правительством "Программе Грефа" отсутствует даже намек на перспективные отраслевые приоритеты. До недавнего времени одними из немногих высокотехнологичных отраслей, продукция которых могла бы рассматриваться в будущем как важная в количественном отношении часть российского экспорта, являлись авиационно-космическая промышленность и ВПК. Сейчас позиции России в указанных секторах, в особенности в первом из них, в существенной мере утрачены. Необходим срочный поиск технологических ниш и проведение активных мероприятий по их заполнению. Сам по себе выбор приоритетных наукоемких отраслей является исключительно сложной проблемой, требующей тщательного и комплексного анализа имеющихся отечественных разработок и оценки их перспективности на фоне ситуации в национальной и мировой экономике. При условии, что такой выбор будет наконец сделан (например, провозглашена ориентация на развитие биотехнологии, генной инженерии, фармацевтической промышленности и т. д.), потребуются форсированная доработка созданных технологий, внедрение их в производство и масштабное увеличение выпуска продукции. Так как указанные направления развития в целом относятся к категории так называемых венчурных (рисковых), частный российский капитал в современных условиях вряд ли может быть привлечен к решению этой задачи в сколько-нибудь значительных объемах (по крайней мере, на начальном этапе структурных преобразований). То же самое относится и к иностранным инвестициям, к тому же, как показывает практика, зарубежное участие во многих случаях носит "разведывательный" характер и имеет основной целью приобретение доступа к технологическим разработкам. Из этого следует, во-первых, необходимость проведения указанных мероприятий под жестким государственным контролем и, во-вторых, активное финансовое и экономическое участие государства в реализации отраслевых программ. Нетрудно понять, что при предлагаемом А. Илларионовым уменьшении доли государственных расходов до 8% от ВВП и общей нацеленности на отстранение государства от экономической деятельности планы ликвидации технологического отставания России от стран Запада останутся пустыми мечтаниями.
Наконец, четвертый компонент может быть определен как максимальный учет особенностей национального мировоззрения в экономической стратегии. В специальной литературе это направление получило название "мягкой составляющей". Имеется в виду создание системы коллективной целеорганизации, наиболее адекватной не только современным экономическим условиям, но и менталитету нации в целом. В свое время в отечественных периодических и академических изданиях, например, были подробно рассмотрены сравнительные преимущества и недостатки американской и японской систем организации труда на предприятиях и фирмах. Вместе с тем до сих пор не определен оптимальный российский вариант данной системы, что в условиях перехода к рынку становится особенно актуальным. Эта тема требует отдельных углубленных исследований, которые могут включать в себя разработку и апробацию различного рода моделей внутрифирменных взаимоотношений, в том числе учитывающих национальные, религиозные, идеологические и другие аспекты. В любом случае речь должна идти о поиске общего вектора усилий в трудовой деятельности для предпринимателей, наемных работников и, возможно, государственных чиновников. И направление этого вектора должно совпадать с обозначенными выше путями выживания национальной экономики.
В своем выступлении на Московской конференции Римского клуба в мае 2000 года ректор МГУ академик Б. Садовничий сказал (цитируется по обратному переводу с английского): "Поступательное развитие означает естественное взаимодействие между традициями и нововведениями. Любая попытка отбросить традиции и концентрироваться только на нововведениях приводит к неудаче. Российский опыт игнорирования традиций за последние пятнадцать лет может служить показательным и в то же время печальным примером для моих соотечественников". Сказанное можно интерпретировать как в смысле необходимости крайне осторожного и выборочного подхода к использованию в российской практике зарубежного опыта, в особенности теоретического, так и в плане целесообразности такого реформирования экономики, которое учитывало бы сложившуюся систему ценностей в обществе и сводило бы к минимуму революционные новации ("резание по живому").
Все вышеизложенное, конечно, нельзя даже в первом приближении рассматривать как саму экономическую идею. Это лишь некоторые (далеко не все из возможных) подходы к ее формированию, которые, на наш взгляд, должны быть приняты во внимание руководством страны.
Именно в совмещении идейной направленности действий власти и общества и состоит, по нашему мнению, единственно возможный путь экономического самосохранения России.
***************************************************************
Текст получен с Интернет-сайта журнала "Москва" 8080/2000/10/gorohov.htm" TARGET=_blank>http8080/2000/10/gorohov.htm
Илья Пророков
|
|
Ответы:
| |
|
|
