Первоначальное сообщение
| RusGlobus
  |  "ХАТТАБА УБИЛ ЛИЧНО ПУТИН?"
, Sat 13 Jul 12:58 
ХАТТАБА УБИЛ ЛИЧНО ПУТИН?
ОТВЕТ НА ВОПРОС «WHO IS PUTIN?» ПРИШЕЛ ИЗ НЕОЖИДАННОГО МЕСТА — ИЗ РЕСПУБЛИК БЫВШЕГО СССР
К нам в руки попала только что изданная книга. Аннотация сразу привлекла внимание: «Жаркое лето 2000 г. … События развиваются стремительно и совершенно неожиданно. Президент принимает решение отправиться в Чечню с отрядом спецназа и уничтожить логово боевиков… Он делает это и единственный остается в живых». Сергеев, Патрушев, Рушайло, Касьянов, Волошин, Людмила Путина и сам Владимир Путин – персонажи этой книги. Только почему-то имена чеченских боевиков изменены. Барс, надо думать,— это Басаев. Место действия: Москва, Кремль, Воронеж, Волгоград, Чечня, Ханкала и квадрат Е-9 вблизи ущелья Гнилая Яма. Путин проводит блестящую операцию по уничтожению боевиков вместе со своими бывшими товарищами по разведке, о чем не известно никому, кроме Касьянова и ЦРУ. Израненный возвращается домой и узнает о гибели подлодки «Курск». Жена успокаивает его стихами Рильке...
Большое видится на расстоянии? Писателю, живущему в Латвии, и издателям, работающим на (в) Украине, увиделось, что русскоязычные читатели соскучились по положительному герою, этакому Павлу Корчагину, Алексею Мересьеву и Джеймсу Бонду в одном лице, вообще — по чему-то большому и светлому. А куда уж больше, чем российский президент, и светлее, чем его голубые глаза и ясный ум разведчика-аппаратчика.
И вот на прилавках появилась эта книжка… После ее прочтения так и хочется спеть: «Никто не даст нам избавленья — ни Бог, ни царь, но — президент!». И ведь не сказать, что автор совсем уж не прав: все в России делается сверху — и революции, и реставрации, и антитеррористические операции. А если уж население одной шестой части земной — евразийской — суши снова мечтает о сильной руке, то почему бы ее для убедительности не вооружить «стечкиным» или «бизоном»? (Хотя, между прочим, под ней и так ядерная кнопка.)
Ну и, конечно, в основе произведения — самая стойкая и беззаветная российская вера — в хорошего царя, периодически прерываемая кровавыми воскресеньями.
Вообще, этот военно-полевой роман-триллер не так невинен, как может показаться на первый взгляд: в нем в первую очередь отражен даже не образ вымечтанного президента, а реальный комплекс национальной неполноценности. К чему могут привести такие комплексы, мы хорошо знаем по Германии тридцатых — сороковых годов прошлого века…
А так — в книжке много забавного: и Путин, который злится на Аяцкова, называющего триколор «триколом», но сдерживает себя, «понимая, какую роль эта губерния и ее глава играют в общем «каталоге» российских регионов»; и Путин, который пытается успокоиться за чтением немецких верлибров, но находит успокоение только в цитировании жене Людмиле «Писем к Люцилию» Сенеки; и, наконец, Путин, который увлекает за собой в бой Патрушева, Рушайло и Волошина…
«— Что там происходит? — спросил Волошин. — Никогда не думал, что придется участвовать в антитеррористической акции. Между прочим, я понимаю Владимира Владимировича, это весьма и весьма заразительная игра.
— Будьте осторожны с гранатой, Александр Стальевич, — бросил на ходу Патрушев… С самого прилета в ущелье он для себя решил: что бы ни случилось, сохранить лицо и не отдать президента…»
Совместно с Патрушевым автор книжки президента не отдал (а лицо скрыл и таким образом сохранил?) и даже ответил-таки на вопрос «Who is Putin?»: лучший боец невидимого фронта, национальный герой Советского Союза, скромный сверхчеловек и Президент Всея Руси. И соратники у него — хоть куда!
Одна беда — с народом не повезло. Во-первых, поголовно грамотный, во-вторых, склонный к литературному творчеству, в-третьих, внушаемый: ну показали ему президентские имиджмейкеры Путина то опускающимся на дно морское, то поднимающимся под облака — народная фантазия и пошла дальше. Скоро до комиксов дойдет. А этак ведь, что может получиться — стоит Владимиру Владимировичу появиться на телеэкране с серьезным обращением к народу, народ этот со смеху помрет, вспоминая его последние «комиксовые» приключения в горячих точках.
В общем, мы объявляем сбор подписей в защиту имиджа президента.
Как гаранта Конституции.
Отрывок из романа и комментарии к нему читайте в рубрике «Библиотека»
Редакция «Новой газеты»
08.07.2002
http://2002.novayagazeta.ru/nomer/2002/48n/n48n-s22.shtml
----------------------------------------------------------
ПРЕЗИДЕНТ
Фрагменты из романа
Было уже далеко за полночь, когда Путин поднялся с кровати и вышел на балкон. Не спалось, в голове какая-то мешанина от прожитого дня: заседания, встречи, звонки, и все неотложные, как говорится, государственной важности. И в этой мешанине он увидел себя на огромной площади в окружении массы народа, в которой преобладали радужные тона женских праздных одежд. Тысячи в приветствии поднятых рук, многоголосый гул, словно море, нес свои волны, заливая мягкими децибелами все пространство. Северная Корея. Приятные воспоминания, в которых, словно ржавый гвоздь, торчал эпизод, когда вопреки дипломатическому протоколу к нему подбежали пионеры и завязали у него на шее красный галстук. От таких церемоний вполне можно получить кличку Пионер, в России быстро это подхватят… А троекратные поцелуи, которые ему навязал президент Ким Чен Ир… На днях должен прилететь в Россию лидер Палестины Арафат — тоже большой любитель публично чмокаться… «Не получится, — сказал себе президент, — я его сдержу… Он это должен почувствовать и правильно среагировать… В конце концов он тоже когда-то числился среди главных террористов мира…»
И тут его мысли перекинулись на письмо, вернее, на копию письма, которое ему днем вручил начальник Управления по работе с обращениями граждан…
Обыкновенный листок из школьной тетради, на котором неровным почерком, с незначительными ошибками было написано всего 25 слов. Он их будет помнить всю жизнь: «Путин! Обращается к тибе тот кого ты хочешь поймать. Будь мужчиной, попробуй это сделать сам своими руками и тогда будит видно, на чьей стороне Аллах».
Это послание он перечитал трижды, и каждый раз по окончании чтения он ощущал что-то недоговоренное, какую-то половинчатость написанного… А потом понял: ему сделан дерзкий вызов. Вызов на дуэль.
На балкон вышла жена Людмила в шелковом легком халатике и встала рядом.
— Что-нибудь не так? — тихо спросила она и слегка приобняла мужа.
— Нет, все так… Смотри, какое странное небо: создается впечатление, что эти звездочки о чем-то хотят нам сказать и поэтому все время мерцают. Как будто бы привлекают наше внимание.
Людмила молча подняла голову, и в ее глазах отразилась Вселенная.
— Спорим, — сказала она, — что ты не знаешь, где находится созвездие Волопаса…
— Давай, на что спорим?
— Если я выиграю, ты не будешь во время своих поездок делать не запланированные охраной остановки. Народ тебя и так любит, и не надо искать новых подтверждений.
— Да при чем здесь это? Я ведь политик, глава государства и не могу быть отчужденным бонзой.
— А вот Сталин никогда таких вещей не делал, а его все любили.
Путин обнял жену и головой притиснулся к ее виску.
— Другие времена, другие ценности. Да и самые оглушительные овации еще не говорят о любви, порой это плата за страх… Нас в разведшколе тоже натаскивали на то, чтобы уметь скрывать свои чувства. Не смотреть прямо в глаза собеседнику, а только в переносицу, следить за каждым его движением, жестом, взглядом… И на службе я этих правил, конечно, придерживался, и то не всегда, а сейчас я должен быть открытым, чтобы каждый мне верил…
А насчет Волопаса…
— А я думала, что ты уже забыл про него…
— Моя беда, что я ничего не забываю…
На перилах балкона уже лежала роса, где-то среди берез стрекотали цикады, предвестницы скорой осени. «Я сам начал это дело и сам должен поставить точку» — Путин вошел в темный проем дверей.
Уже за столом, когда украинский борщ дымился в предварительно нагретой тарелке, Путин, не поднимая от стола взгляда, сказал:
— Скоро будет сто дней, как я стал президентом, — в его голосе чувствовалась непривычная для него горечь. — А завалов все больше и больше...
После ужина он созвонился с бывшим преподавателем 101-й разведшколы Штормом, который теперь возглавлял тренировочный центр по физической подготовке разведчиков в Балашихе. Договорились, что тот приедет к девяти часам в резиденцию.
Шторм внимательно взглянул на своего бывшего курсанта, крякнул, утерся, ибо пот еще катился у него по щекам, и задумчиво проговорил:
— Если я правильно понял, вам нужна боевая экипировка? И если я вас правильно понял, вы собираетесь сами пойти в горы и кое-кого взять за кадык?
— Вы правильно все поняли, Андрей Алексеевич… Нелегко отдавать приказы, но, поверьте, еще тяжелее осознавать, что они не выполняются. При этом все ссылаются на недосягаемость противника…
— Это, конечно, похвально, Владимир Владимирович, но общество может этого не понять.
— Важен результат. Если я приведу в наручниках Барса, меня люди поймут и скажут спасибо. Ну а если провалюсь… Ну что ж, на войне как на войне. Будете снимать с меня мерку?
…Путин находился в забытьи, когда позади, в глубине ущелья, раздались шаркающие, вперемежку с одиноким перестуком шаги. Еще не придя как следует в себя, он повернул голову и напряженно стал всматриваться в сумрак казематов. И чем дольше всматривался, тем отчетливее возникала огромная фигура, опирающаяся на костыль. Она передвигалась какими-то качающимися движениями: выброс ноги, за ней — тяжелая поступь костыля, нога — костыль, шарк — стук-стук, шарк — стук-стук… Но что странно: в свободной руке, словно невесомый, болтался автомат, который по мере приближения человекоподобного существа стал стволом вынюхивать цель. И когда раздалась очередь и огненные звездочки пронизали сумрак подземелья, Путин из последних сил, преодолевая действие релаксаторов, перевернулся на бок и скатился с носилок. Пули прошли над ним и, вырвав из спины врача клок мяса, уложили его на пол...
— Ты думал, я себя убью? — спросил человек с костылем, приставив к голове Путина ствол автомата. — У судьбы два лица — твое и мое, но Аллах увидел только мое. Я сейчас разнесу твой череп и в каждый нейрон пущу по пуле…
— Пусть будет так, как ты говоришь, но дай мне сначала встать на ноги.
— Вставай! — Человек протянул автомат, и президент, ухватившись за цевье, поднялся с земли. — Это тебе мой долг за укол, которым ты облегчил мою боль.
Грудью своей он слышал биение сердца того, кто был повержен, и которое он заглушил словами: «Один из нас должен умереть, и на этот раз, кажется, это сделаешь ты, Шамиль…»
Грудь президента не ощутила больше под собой ударов, они были столь уходяще слабые и редкие, что через мгновение слились с тишиной, которая, казалось, накрыла все мирозданье…
Бочаров Ручей, 14 августа
На лужайке началась пресс-конференция, которую присутствующий на ней Тишков ограничил тремя вопросами. Путин-Фоменко отвечал с легкостью и тем деловым, безапелляционным тоном, который в какой-то степени присущ второму российскому президенту. Правда, ему помогал небольшой наушник-суфлер, на втором конце которого, перед микрофоном, находился глава президентской администрации Волошин и диктовал Фоменко ответы на задаваемые вопросы.
— Всего три вопроса, — внушал Тишков разгоряченной прессе, — президенту, как и вам, жарко, и не забывайте — он на отдыхе… Кто первый задает вопрос? Газета «Новые перспективы»? Пожалуйста, только от каждого по одному вопросу.
Раздался женский голос, низкий, прокуренный:
— Товарищ президент, ходят слухи, будто вы, будучи замом управделами Кремля Бородина, тоже открыли себе счет в одном из швейцарских банков…
Паша Фоменко отреагировал моментально, и его голос был больше похож на президентский, нежели голос самого Путина:
— По чьему заданию вы задаете мне этот вопрос? Впрочем, не отвечайте, мне и без того известно, что ваша газета за три миллиона долларов взялась обслуживать интересы российских олигархов, занятых в производстве алюминия…
— Это неправда! — выкрикнула журналистка. — Это ложь, и газета может подать в суд…
Вспыхнули эмоции, кто-то попытался выведать у президента о том, как он покатался на лыжах, но его бесцеремонно перебил назойливый фальцет представителя CNN Сандлера:
— Господин Путин, как известно, сейчас в Баренцевом море проходят военно-морские маневры… Норвежская сейсмическая станция 12 августа зафиксировала в районе учений два мощных взрыва… Известно ли вам что-нибудь о катастрофе, которая, по сведению агентства Рейтер, имела там место?
Волошин, находящийся на террасе, видел эту сцену и, разумеется, слышал выкрик Сандлера, однако не поверил своим ушам… Но пауз не должно быть. Президент не может перед телекамерами выглядеть не в лучшем виде, и Волошин, вскочив с не очень удобного пляжного стула, подошел к окну. «Паша, кончай базар! — крикнул он в микрофон. — Поблагодари журналистов и скажи… минуточку… и, — Волошин мучительно что-то пытался вспомнить, для чего большим и указательным пальцами стиснул виски… — Скажи: любой слух может наделать много бед…».
Эпилог
Гибель атомной подводной лодки стала горячей темой для средств массовой информации. Писалось много и без разбору: «Лишь на пятые сутки с момента аварии на атомной подлодке Верховный главнокомандующий кратко прокомментировал…»
И когда махровая банальность и некомпетентность ворохами выбрасывались на страницы газет, в восточноевропейский отдел ЦРУ поступила шифровка (перехваченная и расшифрованная в Ханкале) от агента Джона Галевиуса следующего содержания: «В ночь с 11 на 12 августа 2000 года в двенадцати километрах от грузинской границы, в ущелье Гнилая Яма, происходили боестолкновения, носившие за последнее время наиболее ожесточенный характер. В боевых действиях, по данным моих источников, принимали участие бойцы чеченского сопротивления в количестве не менее пятидесяти — семидесяти человек, а также диверсионная группа российских федералов в составе десяти человек. Как сообщает другой мой источник, русская группа диверсантов поставленной цели в основном добилась, уничтожив до роты чеченцев и их главарей. По неподтвержденным данным, командовал диверсионной группой высокопоставленный чиновник ФСБ России; другой источник склоняется к более радикальному обобщению: предположительно руководил рейдом русских сам полковник Путин, президент России…»
Август 2001 года, г. Юрмала
Александр ОЛЬБИК
08.07.2002
http://2002.novayagazeta.ru/nomer/2002/48n/n48n-s23.shtml
------------------------------------------------------------
ПРО РОК В НЕ СВОЕМ ОТЕЧЕСТВЕ
Случайный звонок автору очень своевременной книги
Журналист и писатель Александр Ольбик живет в Риге. В былые годы работал в газетах «Советская молодежь» (заведовал отделом промышленности) и «Юрмала». Заслуженный журналист Латвийской ССР.
«Поворотным моментом в его журналистской деятельности, — сообщается на сайте А.Ольбика olbik.virtualave.net, — явилась встреча с опальным Борисом Ельциным, которая произошла в Юрмале в 1988 году».
Вскоре журналист Ольбик становится писателем. Первый изданный труд – книга-интервью «Что за поворотом?» (1990). В числе прочих в книгу вошли два интервью с Б.Н. Ельциным. В 93-м Ольбик пишет «Агентурное дело». В детективе «прослеживаются реальные события, связанные со встречей с Б. Ельциным». На совести автора также «проза о детстве и войне», книга-документ «Крах банка «Балтия», криминальная повесть и еще два детектива.
«Однако сам Ольбик, — информирует сайт писателя, — особо выделяет книгу, которую он написал вместе с первым помощником президента России Львом Сухановым «Три года с Ельциным» (1992).
Причину написания своей последней книги о первом российском президенте — «Прибалтийский вектор Ельцина» — Александр Ольбик объясняет так — «у меня две Родины: Россия и Латвия, и за обеих болит душа».
Потом пришел Путин, и автор сменил героя.
«Президент» вышел в донецком издательстве «Сталкер» тиражом 10100 экз. Как говорят в издательстве, вышел за счет автора. Автор это обстоятельство оспаривает.
— Когда читаешь вашу книгу «Президент», возникает несколько вопросов. И один из них: неужели современная литература нашла наконец положительного героя, героя нашего времени? И оказался им не кто иной, как В. В. Путин?
— Вы против этого?
— Нет, я-то не против… «Когда страна прикажет быть героем…»
— Правдоподобие в этом есть, на ваш взгляд?
— Правдоподобие — еще не правда. Кстати, если бы он назывался не фамилией, а просто Президент, то я бы сказал, что это такая классическая утопия или, может быть, антиутопия.
— Вам пора ломать стереотипы. Хотя вы уже там, в Москве, поломали все стереотипы. Из Президента сделали уже и «Куклы», и героя газет типа «Лимонка».
— К «Лимонке» мы сами относимся плохо, а точнее, никакого отношения не имеем, а «Куклы» — вполне западная традиция.
— Западная традиция – показывать Президента в самолете, захваченном террористами. Потом его освобождают, потом в самолете взрывается люк, он падает, его вытаскивают за шкирку – это тоже в западных традициях.
— Но дело даже не в этом. С точки зрения российского читателя ваша книга, грубо говоря, похожа на идеологический заказ, на такую PR-акцию, призванную повысить падающий рейтинг Путина. Тем более вы наверняка знаете, какие у нас сейчас политтехнологии работают. Я практически уверен, что никакого заказа не было, но что же вас подвигло на такое произведение? И даже заканчивается оно так, что читатели получают самый благоприятный для Путина ответ на вопрос, почему он столь запоздало и неадекватно среагировал на трагедию «Курска» — был занят другим, еще более важным делом. Откуда такая идея? Это что: доведение до абсурда? Тон книжки достаточно серьезен, но, может быть, это такой новый концептуализм. Что это для вас?
— Ну это вопросы очень сложные, и я боюсь, что грамотно вам даже не отвечу. Я ведь далек от России.
— Вы далеки от России, живете в Риге, книга издана в Донецке. Почему так получилось? Вам предложили ее издать в Донецке на более выгодных условиях?
— Ваш вопрос замыкается, как вы говорили, на пиаре, на вероятном, так сказать, заказе.
— Пожалуй, да.
— Вы хотите выяснить этот момент, вокруг которого мы ходим, а ответ один и тот же будет.
— И тем не менее — как книжка будет распространяться по России? Известно вам это или нет?
— Неизвестно.
— Но вы не за свои деньги ее издали?
— Боже оборони! Мне надо жить на что-то. И это было одной из причин, почему эта книга была написана.
— То есть это такой ваш коммерческий проект?
— Скорее, да. Но тут совпадение. Совпали две вещи. Только я бы не выражался так про себя высокопарно, что это коммерческий проект, это скорее проблема выживания. Она столкнулась с другой параллельной линией ощущения жизни, отношения к России.
— То есть книга полностью выражает ваше отношение к ситуации в России?
— У вас не сложилось впечатления, что в книге проглядывает мое отношение не просто воображаемое, придуманное? У вас не сложилось впечатления, что я отношусь к России с симпатией? У каждого сочинителя такое бывает: он немножко проникнут темой, своим персонажем...
— У вас Путин читает Сенеку, немецких поэтов...
— Я думаю, он читает гораздо более глубокие вещи, читает гораздо больше, чем я о нем написал. Он подготовлен во всех смыслах.
— Вы хотели создать объемный образ?
— Мне хотелось, чтобы это была не обычная какая-то криминальная вещь. Мне хотелось написать человеческое что-то.
— Насколько эта книжка, грубо говоря, — продолжение вашей ельцинской истории?
— Прямой связи здесь нет никакой. Потому что это уже давно было, в прошлом веке. Все это было тогда вроде бы как ложка к обеду. Тогда Ельцин был в опале.
— И тогда вы ему, естественно, симпатизировали?
— Я уверен, что и вы ему тогда симпатизировали.
— Тогда — да. А потом?
— А потом сложно все… Уже многое открылось, многое стало известно… Все меняется, конечно. Но в принципе я не стал ни доброжелателем его, ни охаивателем. Я с ним, собственно говоря, не поддерживал никаких отношений.
— То есть с тех пор, как вы у него брали интервью, вы больше с ним не общались?
— Нет, не общался. Я четыре интервью с ним делал…
— Скажите, а положение русскоязычного населения в Латвии и ваше отношение к нынешней российской власти как-то связаны между собой?
— Кого интересует мое отношение? Я даже не гражданин Латвии.
— А вы знаете российский контекст, в который ваша книга попадает? Я имею в виду вот что. У нас нынче продают огромное количество разнообразных портретов Путина, пасхальные яйца с изображением Путина, даже газетку выпускают некие энтузиасты — «Любимый президент» называется. Как вы соотносите свою книгу с этим контекстом? Смущает он вас или нет?
— Ничуть. Вообще меня такие вещи не смущают.
— А вы не опасаетесь такой вещи: поскольку ваш герой назван «Владимир Владимирович Путин», а не «Вася Пупкин», и портретное сходство налицо (или на лице), вы не опасаетесь, что реакция самого прототипа может быть совершенно негативной?
— Честно говоря, я надеюсь, что не узнаю его реакцию. Вы скорее узнаете.
— Вас она, грубо говоря, не очень волнует, эта реакция?
— Как никого не волнует моя судьба. Неприятно, скажем, если бы он позвонил мне – что совершенно невероятно — и сказал бы: «Что же ты, м…ла, там написал. Такого не было, и ты мне оказал медвежью услугу». Если бы было время, я бы вам объяснил, что мною руководило, почему я так сделал. Я бы и ему объяснил. Он бы понял. Он человек рассудительный, очень благоразумный, как мне кажется, умный, добрый – но это от ситуации зависит.
— Почему вы издали книжку не в Латвии?
— Здесь русских не издают, не потому, что какое-то притеснение, совершенно не поэтому. Просто маленький спрос.
Олег ХЛЕБНИКОВ
08.07.2002
http://2002.novayagazeta.ru/nomer/2002/48n/n48n-s24.shtml
---------------------------------------------------------
ЗАСТОЙНЫЙ РЕЙТИНГ
Комментарий известного политтехнолога Алексея КОШМАРОВА
— Алексей, как вы относитесь к изданию этой книги, написанной не в ироничной манере, а претендующей на серьезность изложения? Как влияет подобная художественная героизация господина Путина на его имидж как президента страны?
— Мы, как всегда, — «впереди планеты всей». Представить себе ситуацию, в которой президент берет в руки гранатомет и отправляется в горы в логово бандитов, при этом в компанию с собой привлекает руководителей ключевых ведомств, очень трудно. Хотя сама по себе идея, безусловно, романтична (смеется). Как она повлияет на имидж президента, одному Богу известно.
К тому же книжка написана плохо. Ну вот пример, взятый из текста: «— Еще кощунственнее читать философские книги, когда на коленях такая женщина», – он (Путин. – Л.С.) обнял Людмилу за шею и поцеловал в губы». Без комментариев!
А если говорить серьезно, то наш народ эту идею даже в такой «литературной» обработке, при правильной «раскрутке» и подаче политтехнологами и СМИ может воспринять хорошо, потому что в России любят сильных, мужественных героев, умеющих взять на себя ответственность.
Если же это политический заказ, то, с точки зрения пиара, подход правильный. Вспомните вполне серьезный американский фильм «Плутовство» с Николсоном в роли политтехнолога. К нему приходят и говорят: «Рейтинг президента падает! Что делать?!» Он отвечает: «Надо начинать войну». – «С кем?» – «Ну… Давайте… с Албанией». – «А где это?»… Строят декорации и начинают войну с Албанией «за защиту демократии». И рейтинг президента стремительно растет.
— Сейчас у нас снова, несмотря на демократию, выпускают бюсты президента всех размеров, портреты в разноцветных рамках, помещают «осанны» в школьные учебники, вот детектив вышел… Если это — наша традиция, как она соотносится с мировой практикой?
— В странах с азиатским типом психологии и общественного сознания принято мифологизировать лидеров, делать из них героев, кумиров и вешать на стенку их портреты. Мы – евразийская страна, и в нашем общественном менталитете много чего намешано.
— Должен ли, по вашему мнению, президент пресекать такие способы популяризации его персоны? Повысили бы такие действия его рейтинг?
— Конечно! Если бы Путин заявил во всеуслышание, что относится к такой «популяризации» негативно, то проявил бы себя как очень интеллигентный человек. Но дело в том, что это не остановит предприимчивых людей. У нас в желающих «прогнуться» и громко крикнуть «Я больше всех тебя люблю!!!» никогда не было недостатка.
Вообще, к этому можно относиться с юмором, как Виктор Степанович Черномырдин, фраза которого уже вошла в новейшую историю: «Если рейтинг поднялся, то мы желаем, чтобы он всегда стоял, по крайней мере, не опускался».
Людмила СТОЛЯРЕНКО
08.07.2002
----------------------------------------------------------------
КОММЕНТАРИЙ «ЛИТЕРАТУРОВЕДА В ШТАТСКОМ»:
Эта книга — простой набор распространенных в обществе стереотипов и клише насчет президента и его семьи. Если все это сделано умышленно, то в книге можно усмотреть явную насмешку. А вот если искренне, то это означает, что мифотворчество относительно личности российского президента зашло довольно далеко, намного дальше, чем в старые времена относительно культовых персонажей генсеков и народных вождей. Видимо, пропаганда дала всходы, и по стране начинается своеобразное соревнование в преданности — президента вышивали на пяльцах, рисовали, посвящали ему кулинарные изделия, а теперь дошла очередь и до окончательной мифологизации. Процесс занимательный, но опасный.
Как известно, религиозный лидер, на которого молятся хотя бы несколько человек, каким бы психически здоровым и устойчивым он ни был, рано или поздно начинает верить в собственную исключительность и повреждается в рассудке, представляя себя Богом.
А может быть, это провокация?
С офицером спецслужб беседовали журналисты
отдела расследований
08.07.2002
http://2002.novayagazeta.ru/nomer/2002/48n/n48n-s26.shtml
РусГлобус
|
|
Ответы:
| |
|
|
