Первоначальное сообщение
| Gladishev
Руслянин
  |  "О журналистах и свободе слова в рублёвой зоне"
, Thu 12 Apr 08:54 
СВОБОДА СЛОВА В РУБЛЕВОЙ ЗОНЕ
Раньше при грызне олигархов журналисты меж собой не цапались, ныне — все по-другому
Слава богу, Горбачев со Шредером, кажется, уломали президента решить дело через Верховный суд. Ситуация на НТВ если и не разрешилась, то хотя бы отложилась на некоторое время.
Третьего дня на эту тему можно было написать только «Руки прочь!» (красным фломастером на чистом листке) и пойти на митинг. Сегодня, когда напряжение чуть спало, есть повод вдуматься в содержание лозунгов. Их квинтэссенция — «Защищая НТВ, защитим свободу слова!»
Неужели?!
Утверждать такое можно только в запальчивости, ради митингового пафоса. По зрелом размышлении очевидна натяжка: как защищать то, чего давно нет? Хоть теперь-то всем ясно, что у нас осталась только свобода Последнего слова. Свобода слова «караул!». Ни на какое другое НИКТО больше не реагирует.
Теоретически в существовании свободы слова могут быть заинтересованы три стороны: гражданское Общество, просвещенная Власть и профессиональный журналистский Цех. Рассмотрим их позиции в этой последовательности.
Нам слишком часто говорили, что свобода печати — главное и бесспорное достижение демократии. Пожалуй, это единственный тезис, который Борис Николаевич подхватил у Михаила Сергеевича. Легко верить, потому что звучит лестно и обнадеживающе. Не сразу смущает даже явное логическое противоречие: демократию еще только строим, а демократические свободы уже необратимы. Между тем разве не очевидно, что институты гражданского общества (избирательное право, многопартийность, рынок, свобода слова и т.п.) в отсутствие Гражданина (человека как минимум экономически и политически свободного и самостоятельного) превращаются в пародию?
В официальную потребительскую корзинку российского «гражданина», помимо минимального набора продуктов, входят пара трусов и одна газета. Так что сверхнормативный износ трусов уже ставит перед выбором.
Если граждане из своего кармана (напрямую, или через казну, или через карман рекламодателя) не в состоянии содержать свою газету, свой канал, свою радиоволну, «свобода» скукоживается до «слова» Березовского, Потанина и Вяхирева, то есть узкого круга добровольных или подневольных меценатов. Гусинский не из их числа, поскольку не меценатствовал, а попытался выстроить самостоятельный бизнес на СМИ. «Но должников не согласил к отсрочке — Амуры и Зефиры все распроданы поодиночке». Этот пример наглядно показывает: свобода слова в России нерентабельна. И «гражданскому» обществу не по карману.
Ситуация, при которой в стране практически нет ни одного самоокупаемого средства массовой информации, создана государством. Если бы НТВ разорили конкуренты! Конкурентов нет вообще, все банкроты. Вся Россия — зона, неблагоприятная для медиабизнеса. Прибыльны цветная металлургия, газ, производство мебели, даже «оборонка» с хлеба на воду, но перебивается. СМИ убыточны как отрасль. Но ведь межотраслевое регулирование — предмет макроэкономики, т.е. полностью в ведении государства.
Так куда рулит власть?
На «Гласе народа» в ночном эфире НТВ кто-то из журналистов напомнил почти с умилением (и все закивали): дескать, вот Ельцин — уж каков был бурбон, уж как его крыли, а ведь терпел, никого из нашего брата в Бутырке не сгноил, ценил свободу слова!
За то, что не сгноил, серьезное ему спасибо, без ерничанья. А вот насчет свободы слова — извините, не было. Плевал он на нее с высокой колокольни (не в смысле душевных переживаний, а в смысле реакции на критику). Сам терпел и другим велел — терпеть по принципу «собака лает, караван идет». Чем громче «лаяли», тем с большим основанием караван не замечал... Но ведь свобода слова от «свободы лая» отличается тем, что на слово откликаются.
У нынешней власти еще меньше оснований поощрять посторонние звуки. Именно сейчас она нуждается в полной тишине. Как в цирке при исполнении опасного трюка. Потому что наша власть действительно ступила на проволоку.
Об этом президент сказал в своем послании. О реструктуризации РАО «ЕЭС», демонополизации МПС, о преобразовании «Газпрома». О коммунальной реформе и о пенсионной. ОДНОВРЕМЕННО.
С одной стороны, речь идет о приватизации собственности и доходов. С другой — о приватизации расходов. Каждый из этих пунктов по масштабам и риску равнозначен двум сталинским коллективизациям. Хороши эти планы или плохи, сейчас речь не о том. Они рискованны. А значит, любое неосторожное слово (не обязательно против, просто внепланово, не вовремя) чревато потерей равновесия. Значит, объективно власть сегодня стоит перед выбором: «скорректировать» свободу слова или собственные планы.
Догадайтесь, что она выберет.
Остается Цех. Профессиональная корпорация. То есть мы, журналисты. Прогрессивные, высоколобые, ироничные, информированные, бесстрашные и до боли независимые. Для нас свобода слова — необходимый фактор труда, наш хлеб насущный. То, что кормит, поит, позволяет дышать полной грудью и не считать себя обслугой.
Стыдно, что в разгар самоблокады энтэвэшников многие не удержались, поддали коллегам в спину. И ведь не самые последние газеты и журналисты не самые последние. Причем пропесочили их убедительно, объективно, почти талантливо. То есть — не из-под палки!
НТВ далеко не первая редакция, которая переходит из рук в руки. Бывало такое в «Комсомолке», в «Известиях», в «Коммерсанте». Но чтоб кто-то печатно злорадствовал — такое впервые.
Мужики, да как вы это можете — кирпичи подавать, когда наших бьют? Разумеется, у каждого может быть свое особое мнение, но в кризисной ситуации все мы — заложники собственной порядочности. Вообще-то язык чешется хоть здесь назвать вас поименно, да нельзя, потому что вы даже теперь все равно остаетесь нашими. Или это непонятно?
Кстати, тест на солидарность. Представим, что наезжают не на телевизионный канал либерального толка, а скажем, на газету «Правда». Тоже выйдем на площадь? Точно, выйдем на площадь?
Сегодня «бьют» конкретное НТВ, а глумятся над профессией. Многие удивляются: как это Кремль так неудачно поручил усмирение Коху с Йорданом? А лично я подозреваю, что когда в кадрах рассматривали кандидатуры, то многих отвели именно по этому критерию: «недостаточно одиозен». Нужны были такие, чтоб руки не подать, а подав, собственные пальцы пересчитывать — все ли на месте. Подробности «писательского дела» и американские откровения Коха обсуждали все газеты и каналы. Так вот, нате вам теперь его в начальники! Справится — мы его в резерв на министра печати запишем, а вы и это проглотите, потому что «вторая древнейшая».
Проглотим. Потому что незлопамятны и легко поддаемся на провокации. В прошлом номере «Новой газеты» президент Фонда защиты гласности Алексей Симонов написал Альфреду Рейнгольдовичу открытое письмо, в котором обращается к нему на Вы, называет «господином» (впрочем, все-таки «г-ном») и развлекает детскими стишками. При этом я абсолютно уверен, что личную переписку с г-ном Кохом Алексей Кириллович счел бы для себя неприличной. А через газету, значит, можно? Тому только этого и надо: произвести скандал, привлечь внимание. И вот мы уже потянулись к нему на интервью, на пресс-конференции, привели его на страницы газет, в эфир, отразили в зеркале. И тем самым вернули в большую политику. Кстати, в том, что «политика — грязное дело», народ убеждали тоже с нашей помощью...
Мы сетуем, что репутация в нашей стране — вещь не обязательная (поэтому, например, Йордан может делать бизнес только в России). Но при этом забываем, что создаем или отмываем эти репутации собственными руками. Поясню на примере.
Президента страны Б. Н. Ельцина готовят к сложной операции на сердце. Принято считать, что это факт большой общественной значимости. Пресс-секретарь собирает брифинг и сообщает, что у Бориса Николаевича легкая простуда. Мы не верим, но транслируем. Через несколько дней новый брифинг, и тот же пресс-секретарь сообщает об успешном коронарном шунтировании, то есть публично признает, что в прошлый раз распространил заведомо ложную информацию (ну должность у него такая!). Мы возмущаемся, но от аккредитаций не отказываемся. Так это продолжается и по другим поводам: нам привычно врут, а мы привычно обижаемся. Это называется свободой слова?
Теперь представим, что, однажды поймав пресс-секретаря на «дезе», мы больше не ходим к нему на пресс-конференции. Кто будет держать пресс-секретаря, с которым не общаются журналисты? И его «сменщик» уже не сможет примитивно соврать, а будет вынужден в трудных случаях обходиться политкорректным «без комментариев».
Мне скажут, что это наивно, что существует конкуренция и что из любой информации можно изладить новость. А я отвечу, что иного способа заставить с собой считаться просто не существует. Если наше дело распространять правдивую информацию, то это как минимум предполагает принципиальный отказ от недостоверных источников. Даже комментируя ложь, мы все равно ее тиражируем. «Рейтинг вранья», составленный с усталым юморком — свидетельство нашего общего бессилия. Я же веду речь о «полиции правды», о «черных списках», обязательных для тех, кто не согласен соучаствовать во лжи.
Принято считать, что в России самый прогрессивный Закон о печати. Ругать его не принято, чтобы не давать повода чиновникам для его перелицовки. Но невозможно и не видеть того, что наше законодательство о свободе слова никого ни от кого не защищает.
История с НТВ ясно показала, насколько творческий коллектив беззащитен перед собственниками компании. Лицензия на эфир принадлежит бизнесу, а не журналистам (что было бы логично, поскольку «вещают» не акционеры, а репортеры и обозреватели). Что делать?
Чтобы открыть продовольственный ларек, надо получить лицензию. Основать издательский дом может каждый. В результате если издатель нарушает права журналиста (-тов), мы не можем отсудить у него патент, навсегда лишить права вообще заниматься этим бизнесом.
Любой «герой», обиженный публикацией, может разорить редакцию, смехотворно высоко оценив свою честь и достоинство, — попробуй только не представить в суд прямых неопровержимых доказательств. При том, что журналист — не следователь, он не имеет права вызывать на допрос, проводить очные ставки, истребовать оригиналы документов и т.п. Отсюда такое распространение «слива» под видом журналистских расследований (заинтересованные специалисты по крупицам собрали материал и принесли в редакцию).
Измерять честь и достоинство, а также свободу слова в рублях вульгарно и бессмысленно. Наверное, такое возможно в странах с прочными демократическими традициями, где для того, чтобы избавить общество от нечистоплотного госчиновника, не нужно добывать оригинал его собственноручной расписки в получении взятки, а достаточно, допустим, сфотографировать в служебном лимузине в «неслужебном» месте. У нас же, в «нарождающейся демократии», кажется, нет преступления, которое бы вынудило министра добровольно подать в отставку. Например, их Уотергейт здесь показался бы невинной шалостью.
С другой стороны, закон не защищает и наших персонажей. Если уж договорились о «заказной» публикации, то почему бы не включить в «гонорар» и сумму предполагаемых судебных издержек? Или мы не ведаем, откуда берется «джинса»?
Видимо, и ответственность журналиста у нас должна быть не денежной. За чистоту своего слова я должен отвечать своим правом на профессию, своей журналистской лицензией, три «прокола» — и гуляй, солдатик. Только при этом — непременно институт журналистской неприкосновенности, как в Думе: судите, если цеховая коллегия снимет иммунитет. Скажут: «запрет на профессию»?! Ну что же, если профессия потенциально опасна для окружающих.
На днях я провел самопальный блицопрос общественного мнения. Возле метро предлагал людям сыграть в ассоциации. Ну, знаете, «трава» — «зеленая», «вода» — «мокрая» и так далее. Так вот, в семи случаях из десяти «пресса» — «продажная», в остальных — «желтая». Разве мы сами хоть отчасти в этом не виноваты?
Свобода слова не есть свобода от профессиональных принципов и корпоративной этики. Каких только ассоциаций сегодня не существует: риэлтеров, туроператоров, есть даже Ассоциация производителей древесно-стружечных плит. Все объединяются и первым делом заводят свои внутрицеховые кодексы чести. Не для того, чтобы лишний раз себя ограничить и вставить в рамки. А для того, чтобы у «посторонних» не возникало такого желания.
Журналистский цех сегодня не просто разобщен. Такое понятие в принципе отсутствует. В этом смысле нас — нет. Мы разобщены редакционными политиками, отсутствием общепризнанных авторитетов, собственными амбициями. Мы все разные — по манере письма, по возрасту, по идеологии, по «спонсорам», наконец... Есть только одно, что нас объединяет: мы все кормимся с одного информационного поля и одинаково не заинтересованы, чтобы кто-то его затоптал.
Когда-то в Союз журналистов СССР нас объединяло чешское пиво в ресторане Домжура. Сегодня есть более серьезный повод начать координацию и консолидацию. Если мы сами этого не сделаем, в свой союз всех «консолидирует» Лесин. Вот тогда придет время и «черных списков», и журналистских лицензий, и запретов на профессию. Дождемся.
Сергей БОБРОВСКИЙ
12.04.2001
Новая Газета
|
|
Ответы:
|
| Zotov
Руслянин
|  "Политика стран СНГ - против журналистов"
, Fri 5 Apr 01:49:
Международная общественная организация Комитет защиты журналистов опубликовала ежегодный доклад "Наступление на прессу в 2001 году". В докладе приведено свыше 500 случаев подавления средств массовой информации (СМИ) в 140 странах мира.
В прошлом году в мире было 37 случаев гибели журналистов (7 из них работали в странах бывшего СССР), 118 были приговорены к различным срокам лишения свободы.
Как указывается в докладе, в большинстве стран бывшего СССР выполняющие свои профессиональные обязанности журналисты сталкиваются с серьезными проблемами. Главной причиной этого Комитет защиты журналистов считает политику правительств этих стран.
Азербайджан
Президент Гейдар Алиев объявлен "гарантом свободы слова и печати в Азербайджане" и его правительство продолжает подавлять независимые и оппозиционные СМИ, чтобы сбить волну критики. Журналисты, которые критикуют официальных лиц подвергаются преследованиям, обвиняются в клевете, арестовываются и т.д. СМИ стоят перед лицом финансового давления и под угрозой закрытия, а также иных, непрямых форм цензуры.
В июне 2001 года Президент Алиев издал указ о переводе прессы на латиницу, чтобы уменьшить влияние русского языка в Азербайджане (начиная с 1939 года большинство изданий на азербайджанском языке использовало кириллицу). В результате этого шага Алиева, тираж многих изданий резко сократился, поскольку многие пожилые читатели не понимали латиницу. Это особенно сильно ударило по независимым изданиям. Когда независимый еженедельник "Импульс" попытался снова использовать кириллицу, правительство блокировало его печать, а прокурор Баку предупредил владельца издания о недопустимости подобных действий. Кроме этого, в Азербайджане был закрыт ряд оппозиционных изданий, многие журналисты, работающие в них, подвергались избиениям и давлению.
Армения
Повсеместная бедность, поляризованные политические силы и некорректное законодательство оставили средства массовой информации на милость чиновников и богатых спонсоров. Ужасные экономические условия стали главнейшим препятствием для развития свободных СМИ, поскольку большинство жителей Армении не могут постоянно позволять себе покупать газеты. Реклама предоставляет небольшие возможности для получения СМИ прибыли. В результате, журналисты занимаются самоцензурой.
Президент Роберт Кочарян и его сторонники установили контроль над ведущими СМИ, включая национальное телевидение - единственным общенациональным телеканалом. Политические оппоненты президента контролируют всего лишь несколько изданий.
Беларусь
Президент Александр Лукашенко продолжал атаку на независимую и оппозиционную прессу в 2001 году. В течение года оппозиционные и независимые СМИ подвергались преследованиям, цензурированию, конфискации тиражей и закрытию за критику в адрес режима. Правительство инициировало пристрастные налоговые проверки против нескольких оппозиционных газет. Финансовые активы некоторых из них были заморожены, что привело к остановке их выпуска.
Весной 2001 года парламентом Беларуси были ужесточены правила регистрации СМИ. Это решение использовалось прежде всего для давления на оппозиционные СМИ. Новый закон запрещает издательскую деятельность незарегистрированным политическим партиям и общественным партиям, СМИ запрещается получать финансовую поддержку от иностранных или анонимных доноров, и введена цензура в отношении изданий с тиражом менее 500 экземпляров. закон разрешает Министерству Информации аннулировать регистрацию СМИ без юридических обоснований.
Грузия
Республика, где коррупция, организованная преступность и политическая нестабильность стали нормой, дала много примеров сложности в использовании свободы слова. Журналисты, которые идут на риск сталкиваются с репрессиями, часто со стороны правительства президента Эдуарда Шеварднадзе. Особенно возмутило общественность убийство Георгия Саная, 26-летнего репортера, работавшего на независимой тбилисской телекомпании "Рустави-2". Сама телекомпания также подверглась давлению со стороны сотрудников Министерства Национальной Безопасности Грузии.
Казахстан
3 Мая 2001 года - в Международный День Свободы Печати - президент Нурсултан Назарбаев утвердил дополнения в Закон о СМИ. Согласно этим изменениям, в частности, все интернет-сайты были признаны СМИ. Изменения в законе особо ударили по независимым журналистам и политикам, которые лишились возможности публиковаться в Интернете. Большинство казахстанских газет и телекомпаний принадлежат, напрямую или опосредованно, семье президента или его деловым партнерам.
Эти же изменения в законе ограничили право радио- и телекомпаний ретранслировать иностранные программы. Это серьезно уменьшило их возможности получать доходы от рекламы, поскольку иностранные программы пользовались высокой популярностью. В стране, где критика власти и так крайне затруднена, эти добавления в закон сделали возможным более легкое преследование редакторов и владельцев СМИ.
Кыргызстан
Свобода прессы в Кыргызстане продолжала находиться под давлением президента Аскара Акаева. Политически мотивированные иски привели к тому, что некоторые газеты оказались на краю разорения. К примеру, суд Бишкека постановил остановить печать газеты "Асаба" старейшей и наиболее популярной киргизоязычной газеты в стране. После того, как оппозиционный еженедельник Res Publica опубликовал некоторые статьи из "Асаба", давлению подверглось и это издание. Через несколько месяцев выпуск "Асаба" был возобновлен, правда, фактически это уже была другая, проправительственная газета под тем же названием.
Правительство широко использовало процедуру регистрации для давления на оппозиционные СМИ. Правительство пыталось ввести другие законодательные меры, согласно которым журналисты, критикующие правительство, могут быть заключены в тюрьму. Для этого были использованы изменения в статью Уголовного Кодекса Кыргызстана, которая предусматривала лишение свободы за призывы к подрыву конституционного строя.
Молдова
Преследования СМИ властями усилились в 2001 году после того, как Коммунистическая партия получило большинство в парламенте, а коммунист Владимир Воронин был избран президентом. Журналисты ряда изданий не были допущены на церемонию инаугурации, под предлогом недостатка мест. Однако неофициально было известно, что в пропуске им было отказано потому, что они работают в "буржуазных" газетах.
Парламент Молдовы запретил местным газетам получать помощь из-за рубежа. Официально это объяснялось борьбой с иностранным вмешательством во внутренние дела Молдовы, однако благодаря этому шагу пострадали независимые и оппозиционные СМИ, не имеющие государственной поддержки. Официальные лица скрывают информацию от журналистов, особенно от работников независимых и оппозиционных изданий.
Ситуация осложняется наличием в стране отколовшегося региона - Приднестровской Молдавской республики. Генеральный Прокурор Молдовы потребовал от кишиневского суда закрыть русскоязычную газету "Коммерсант Молдовы" за поддержку приднестровских сепаратистов. Газета была закрыта, но через некоторое время начала выходить под другим названием "Коммерсант Плюс". Кишиневская полиция арестовала съемочную группу приднестровской телекомпании "Ольвия Пресс". Их допросили, а отснятые ими материалы были конфискованы. Схожими методами действовали и власти Приднестровья, которые лишили аккредитации 17 молдавских журналистов и приказали им покинуть территорию самопровозглашенной республики.
Россия
Десятилетие спустя после распада СССР, Россия продолжала бороться за ограничение свободы слова. Администрация президента Владимира Путина активно использовала различные методы - налоговые проверки, запрещения, полицейские рейды - для выборочного давления на оппозиционные СМИ и для получения контроля над транслируемой ими информацией. Продолжался рост случаев применения насилия против журналистов. 29-летний редактор и издатель газеты "Новый Рефт", издаваемой в Свердловской области, Эдуард Маркевич, был убит.
В мае 2001 года Комитет защиты журналистов внес Владимира Путина в перечень наиболее опасных врагов прессы. Впервые после распада СССР в этот список попал лидер России.
Таджикистан
После окончания гражданской войны (1997) журналисты продолжают работать в невыносимых условиях. Существует ряд тем практически закрытых для журналистов, особенно о торговле оружием, наркотиками, и конфликтах среди представителей таджикской элиты. Основные издательские мощности Таджикистана контролируются государством, что делает легким делом блокировку неугодных публикаций. Журналисты, которые пытаются выражать свою точку зрения, сталкиваются со многими проблемами: допросами в полиции, давлением налоговых органов и реальной угрозой провести в тюрьме два года в полном соответствии с местным законодательством.
Согласно местному законодательству, Государственный Комитет по Телевидению и Радио имеет свободное право цензурировать программы, выпускаемые в эфир. заявления о выдаче лицензий на вещание рассматриваются годами: к примеру, агентство новостей "Азия-Плюс" ожидала этого три года. Таджикские официальные лица избегают общения с журналистами. Российские журналисты, работающие в Таджикистане, свидетельствуют, что чиновники предупреждали их о недопустимости критики в адрес властей.
В июле 2001 года в Москве был арестован Дододжон Атовулло, изгнанный издатель и редактор оппозиционной газеты "Чароги Руз". Лишь под влиянием международной кампании в его поддержку, Атовулло не был экстрадирован в Таджикистан.
Туркменистан
В регионе, где свобода прессы и свобода слова находятся под постоянной угрозой, режим президента Сапармурата Ниязова остается наиболее ужасающим примером этого. Ниязов доводит эти репрессии до абсурдных размеров. В апреле 2001 года, к примеру, он запретил оперу и балет в стране, как "чуждые" туркменской культуре. Ниязов много работает над созданием культа личности советского образца. Государство полностью контролирует выдачу всех издательских и вещательных лицензий, доступ в Интернет возможен лишь через одного, также государственного провайдера.
В Туркменистане выходит 10 газет на туркменском языке и одна на русском, также доступны несколько российских газет. Правительство тщательно отбирает материалы для единственного канала, вещающего на русском языке пять часов. Власти борются с диссидентами и критиками режима, выступающими против режима. Несколько туркменских журналистов пишут для иностранных СМИ, но под псевдонимами.
Украина
Угрозы, насилие и гибель продолжали быть частью жизни украинских журналистов. В 2001 году погибло два украинских журналиста: Олег Бреус, издатель луганской газеты "ХХ1 Век" и Игорь Александр, сотрудник независимой телекомпании "Тор" (город Славянск). В мае 2001 года Комитет защиты журналистов внес президента Леонида Кучму в перечень наиболее опасных врагов прессы.
Узбекистан
Пытки политических и религиозных диссидентов остаются обыденностью в жестоком режиме президента Ислама Каримова. Ситуация со свободой печати в Узбекистане безрадостная. Фиксируются систематические репрессии против журналистов. Контроль за СМИ, в том числе за Интернетом, всепроникающ. Правительство монополизировало возможности издания и распространения газет, финансирование основных изданий и обладает монополией на выдачу лицензий СМИ.
Узбекистан одна из немногих стран мира, которая практикует предварительную цензуру. Государственный Комитет по Печати может отдать приказ об изъятии журналистских материалов, для редакторов газет и радиопродюссеров не являются чем-то необычным звонки официальных лиц с требованиями внести те или иные изменения в материалы, готовящиеся к выходу. Журналисты подвергаются угрозам, их лишают права на профессию. Маджид Абдураимов, корреспондент еженедельника "Янги Аср" был приговорен к 13 годам лишения свободы на основе сфабрикованного уголовного дела.
Подробности Washington ProFile (США)
---------------
РФ включена в междун. список "врагов прессы"
ПРАВА ЖУРНАЛИСТОВ СЕГОДНЯ. А ЧТО ЭТО ВООБЩЕ ТАКОЕ?
Российская Федерация впервые включена в международный список "врагов прессы"
Виктория Магда, Елена Байкова
В последние годы профессия журналиста становится все более опасной. Только в прошлом году в мире, выполняя профессиональные обязанности, погибли 37 репортеров. Эти данные распространил Комитет по защите журналистов - международная организация со штаб-квартирой в Нью-Йорке. География инцидентов обширна - Афганистан, Югославия, Китай, Алжир, Бангладеш, Таиланд, Ближний Восток, Гаити, Колумбия, Филиппины. В странах СНГ ситуация также остается неутешительной: только по данным Центра экстремальной журналистики Союза журналистов России (СЖР), в минувшем и нынешнем годах шесть журналистов были убиты в связи с выполнением ими служебного долга и еще 17 человек погибли, как считается, в результате несчастного случая, кроме того, пропали без вести или были похищены шесть журналистов. Комитетом по защите журналистов был также обнародован список "врагов прессы" - лидеров государств, где больше всего ущемлялась свобода слова. Среди них иранский духовный лидер аятолла Али Хаменеи, президент Либерии Чарльз Тейлор, председатель КНР Цзян Цзэминь, президенты Зимбабве и России - Роберт Мугабе и Владимир Путин, командир колумбийских повстанческих группировок Карлос Кастано, президент Украины Леонид Кучма, кубинский команданте Фидель Кастро, президент Туниса Зин бен Али и премьер-министр Малайзии Махатхир Мохамад.
Российская Федерация впервые включена в этот список. За последние два года в России резко увеличилось количество нарушений прав журналистов. Не лучше обстоят дела и в других государствах Содружества. Руководитель Центра экстремальной журналистики СЖР Олег Панфилов прокомментировал "НГ" сложившуюся на территории СНГ ситуацию, которая, по его мнению, становится все более тревожной. Журналисты гибнут, выполняя свой профессиональный долг, становятся объектами преследований, их похищают, берут в заложники, им угрожают. Кроме того, власти различными способами оказывают давление на СМИ - это могут быть и судебные преследования (в последние годы заметно возросло число уголовных дел по обвинению в клевете и оскорблении), а также санкционированные визиты в редакции силовиков - так называемые маски-шоу. С санкции прокурора или во исполнение судебного решения в редакцию приходят люди с автоматами, сопровождающие судебных приставов, которые конфискуют оборудование, составляют опись имущества, производят выемку документов. При этом зачастую чувствуя свою силу, люди в масках ведут себя крайне некорректно по отношению к сотрудникам редакций. У этого процесса есть четкая политическая подоплека. После появления доктрины информационной безопасности в России в сентябре 2000 г. власть на разных уровнях - в Москве, в регионах, в аппаратах полномочных представителей президента - стала менять информационное пространство, стремясь отдать главную роль на этом поле государственным СМИ. Параллельно неугодная независимая пресса подвергается давлению и преследованиям.
http://www.ng.ru/politics/2002-04-03/10_journalists.html
[this message was edited by Zotov on Fri 5 Apr 01:52] |
|
|
