Первоначальное сообщение
| shchegolev
  |  "Мысли просебя"
, Sat 3 Feb 04:18 
Эти заметки, написанные еще в 1996г., должны помочь читателю более полно воспринять то, что содержится в “Призыве”.
мысли просебя
Наверное, возраст и накопившийся житейский опыт побуждают меня приняться за это занятие: изложить на бумаге мысли и впечатления, возникающие на поворотах нашей бурной сегодняшней жизни. Я не знаю, кому предназначены эти заметки, скорее всего для меня самого, но потребность упорядочить свои мысли, отсеять мимолетное и возникшее на почве запальчивых споров, найти некий мировоззренческий знаменатель - превращается почти в необходимость. Я не намереваюсь обозначить некую систему взглядов или идей, не ищу единомышленников, мне нужно разобраться в самом себе. Это будут заметки на темы, так или иначе возбудившие размышления.
События последнего времени особенно заставили задуматься о том, куда мы идем, какое будущее ждет нас. Это не праздный риторический вопрос. Речь идет о перевороте всего уклада нашей жизни, переоценке сущностей и руководящих побуждений, которые должны обрасти новой тканью повседневного быта, строительства семьи, сиюминутными или долгосрочными намерениями, личными интересами и проблемами взаимодействия с окружающим тебя обществом. Можно конечно, сделать вид, что общественная обстановка мало тебя касается, что всегда можно худо-бедно приспособиться к новым обстоятельствам и реализовать себя, не обременяя душу и ум поисками смысла жизни, идеалами и нравственными ограничениями. Это, наверное, и будет тем, что называют обывательским взглядом на жизнь, мещанской или филистерской (по-западному) идеологией. Наверное, подавляющая часть людей исповедует именно такой образ мыслей и их раздражает какое-либо вмешательство, нарушающее привычный жизненный обычай или возмущающее столь удобное и незатейливое мировоззрение. Более того, такая жизненная позиция, основанная на здоровом консерватизме, может служить основой стабильности общества и его процветания. Недаром наличие так называемого среднего класса в западных странах воспринимается как гарант общественной стабильности. Но, если взглянуть на историю становления и совершенствования человеческой личности, возникновения и распада людских сообществ, развития культуры и знания, то нетрудно убедиться в недееспособности обывательства в прогрессивном развитии человеческого сообщества. И в то же время оно имеет право на существование и оправдано простыми житейскими интересами. Поэтому всякая новая идея, претендующая на переустройство общественного строя, должна доказать свою жизнеспособность. Мало того, она должна обрести статус общественной необходимости, найти понятные и доступные формы реализации в общественном укладе, наконец, вдохновить массы людей и настроить их на преобразовательскую деятельность.
Как правило, наши российские великие политики мало считались с этой очевидной формулой. Влюбленность в захватившую их идею, нетерпимость к инакомыслящим и нетерпение в ожидании желанного результата, а отсюда пристрастие к силовым методам разрешения возникающих противоречий - вот характерные черты деятельности почти любого нашего преобразователя. Не думаю, что это свойство есть проявление некоторых сугубо национальных черт характера. Почвой для силового осчастливливания народа всегда было и остается то, что наш народ в его массе никогда не был обществом собственников и в его политической практике не были выработаны соответствующие механизмы и цивилизованные способы защиты своих интересов от посягательств ретивых преобразователей.
В этом не трудно убедиться, обратившись к истории русского общества, начиная от Киевской Руси до нынешних дней. Условия, в которых проходила славянская колонизация Восточно-европейской равнины, не способствовала закреплению за землепользователем права на владение обрабатываемой им земли, которую он оставлял, как только истощалось ее плодородие, и переходил "на новь". По существу землевладельческое право получило свое развитие в удельный период, когда военно-правительственные функции князей и их бояр были использованы ими для присвоения земельных наделов. Удельное землевладение трансформировалось затем в крепостное право, далее в общинное землепользование и, наконец, в колхозно- совхозный строй. На каждом из этих этапов непосредственно сами земледельцы в подавляющей массе не обладали правом собственности на землю. Если обратиться к истории промышленного класса, то и здесь мы видим неразвитость собственнического права, которое для большинства тружеников ограничивалось правом владения орудиями труда при ремесленном производстве или необходимостью продавать свой труд, отдаваясь произволу владельца средств производства. Понятия же об интеллектуальной собственности вообще отсутствовали и только в последние годы в общество начали проникать более-менее отчетливые представления об этой категории собственнического права.
Неразвитость частнособственнических отношений в нашем обществе приводило к тому, что оно становилось легкой добычей для преобразователей и рассматривалось ими по существу как податливый материал для широкомасштабных социальных экспериментов. А в массовом общественном сознании практически не существовало сдержек, примерявших предлагаемые преобразовательские идеи к частным интересам в области материального права. Имущественное бесправие большинства объясняет легкость, с какой радикальные идеи общественного переустройства находили поддержку в российских народных массах. Терять было, по существу, нечего, а надежда нечаянно вдруг что-то приобрести в неразберихе смуты подогревала активность наиболее бессовестных, облекаясь в разбойные формы в условиях наступившего беззакония и, соответственно, практически гарантированной безнаказанности. Обстановку смутного времени с гениальной точностью описал А.С.Пушкин:
"Знаешь сам, бессмыленная чернь
Изменчива, лукава, суеверна,
Легко пустой надежде предана,
Мгновенному внушению послушна,
Для истины глуха и равнодушна,
Питается лишь баснями она,
Ей нравится бесстыдная отвага."
Но есть ещё одно важное объяснение податливости русского народа на радикальные идеи. Оно замечательно выражено Н.А.Бердяевым в его книге "Истоки и смысл русского коммунизма." Он пишет:
"Религиозная формация русской души выработала некоторые устойчивые свойства: догматизм, аскетизм, способность нести страдания и жертвы во имя своей веры, какова бы она ни была, устремлённость к трансцендентному, которое относится то к вечности, к иному миру, то к будущему, к этому миру. Религиозная энергия русской души обладает способностью переключаться и направляться к целям, которые не являются уже религиозными, например, к социальным целям. В силу религиозно-догматического склада своей души русские всегда ортодоксы или еретики, раскольники, они апокалиптики или нигилисты. Русские ортодоксы и апокалиптики и тогда, когда они в XVII веке были раскольниками-старообрядцами, и тогда, когда в XIX веке они стали революционерами, нигилистами, коммунистами. Структура души остаётся та же, русские интеллигенты революционеры унаследовали её от раскольников XVII века. И всегда главным остаётся исповедание какой-либо ортодоксальной веры, всегда этим определяется принадлежность к русскому народу."
И всё же материалистическое объяснение мне представляется более реалистичным и предпочтительным. Почему я акцентирую внимание именно на частной собственности, важнейшей пружине общественного развития? Потому что по моему мнению, подкрепленному некоторыми знаниями в политэкономии, она является основой для хозяйственной самодеятельности каждого отдельного индивидуума и гарантом саморегуляции и стабильности экономических процессов в обществе. Право на частную собственность позволяет реализовать себя не только в силу необходимости для обеспечения средств существования, но и проявиться в творческом процессе во всем многообразии имеющихся возможностей. Мне представляется, что именно сам процесс творчества является определяющим стимулом в личной и общественной деятельности любого человека. Именно способность к творчеству, заложенная в природе человека, являясь его фундаментальным свойством, и выделила его из всех живых тварей и предназначила к переустройству окружающего мира. Задачи и цели творческого процесса необозримо многообразны, а его активность определяется наличием исходных средств, трудовых навыков, необходимых знаний и интеллектуальных качеств отдельного индивидуума. Мотивация той или иной творческой деятельности задается личными материальными или духовными интересами и общественными потребностями. Но живя в обществе, будучи связанным с окружающими многообразными связями, обязательствами, соглашениями, союзами, индивидуум по необходимости принужден сообразовывать свою деятельность с выработанными правилами общежития. Таким образом возникает понятие права.
Вот как определяет эту общественную категорию В.О.Ключевский.
"Гражданское общество складывается из очень сложных отношений юридических, экономических, семейных, нравственных. Эти отношения строятся и приводятся в движение личными интересами, чувствами и понятиями. Это по преимуществу область личного. Если, однако, при всем многообразии движущих пружин эти отношения сохраняют гармонию и складываются в порядок, это значит, что в личных интересах, чувствах и понятиях известного времени есть нечто общее, их примиряющее и слаживающее, что всеми признается за общеобязательное. Из этого вырабатываются рамки, которыми сдерживаются частные отношения, правила, коими регулируется игра и борьба личных интересов, чувств и понятий. Совокупность этих рамок и правил составляет право, сохраняет общие интересы и выражает общественные отношения, отливая те и другие в требования и положения, обычай или закон... Такие отношения создаются и поддерживаются господствующими побуждениями и интересами времени, а в этих побуждениях и интересах выражаются его материальное положение и нравственное содержание."
Отталкиваясь от вышеизложенных соображений, можно утверждать, что, во-первых, право человека творить собственную жизнь является естественным и фундаментальным, во-вторых, оно должно быть обеспечено правом частного владения и распоряжения материальными ресурсами, имуществом, средствами и орудиями производства, интеллектуальными достижениями, приобретенными собственным трудом, выкупленными или переданными по наследству, в-третьих, любая частная деятельность регламентируется рамками существующего общеприемлемого законодательства.
Попробуем с этих позиций оценить нынешнее состояние нашего общества, имея в виду историческую ретроспективу, и предугадать возможный путь его будущего развития. Прежде всего, хотелось бы понять, как стала возможной социалистическая революция в нашей стране в 1917 году? Мне представляются абсолютно глупыми попытки некоторых современных политологов и общественных деятелей представить это событие как осуществление некоего злодейского умысла, налетевшей невесть откуда чумой и дурманом, оболванившим милый простодушный народ. Располагая лишь отрывочными историческими сведениями о том времени, можно утверждать, что в обществе существовали основательные ожидания и предпосылки для столь коренного поворота. Бурное промышленное развитие России, накопленный финансовый капитал, складывавшиеся в обществе новые экономические отношения требовали новых форм общественного устройства, которые позволили бы раскрепостить творческую энергию сил, которые отвоевывали право на самостоятельное развитие. Однако, в условиях неразвитости общественных отношений и политических институтов поиски новых путей шли как-то кривобоко, с оглядкой на заскорузлые традиции или в слепом подражании западно-европейскому политическому устройству. В обществе исподволь накапливалось недовольство, неудовлетворенность. Россия, как тогда говорили, была беременна революцией. Неудача столыпинской реформы, бессмысленные войны: русско-японская и 1-ая мировая, слабость и неавторитетность верховной власти, увенчавшиеся распутинщиной, усиливали общее брожение, выплескивая его в бунтарских выступлениях (т.н. революция 1905г., стачки и т.п.). Общество искало новые пути, оно нуждалось в новом устройстве. Нужна была широкая и разумная программа преобразований.
К глубокому сожалению, русская интеллигенция того времени не смогла осознать истинные причины общественного кризиса и сформулировать новые задачи, цели и принципы нового общественного устройства, которые позволили бы разрешить возникшие жизненные противоречия и указать новым силам и народу в целом естественные пути нового прогрессивного развития. Заблудившись в перипетиях соперничества между западниками и славянофилами, в богоискательских претензиях на некий особый предначертанный Богом российский путь, а то и просто ударяясь в мистику, интеллигенция ограничила себя разрешением лишь нравственных проблем. Воспитанная в духе христианского презрения к богатству, находясь в явной или неявной оппозиции к власти, она вольно или невольно внедряла в народное сознание социалистические идеи, которые воспринимались как предтечи будущего справедливого общественного устройства. Но проникая в народное сознание, эти идеи не становились благотворными и не могли ими стать, потому что не было для них необходимой материальной основы. Более того, они производили разрушительное нравственное действие.
Как пример, приведу несколько цитат из Ф.М.Достоевского, великого знатока русской жизни. Размышляя в своем "Дневнике" о настроениях того времени, он пишет: "Носится как бы какой-то дурман повсеместно, какой-то зуд разврата. В народе началось какое-то неслыханное извращение идей с повсеместным поклонением материализму. Материализмом я называю, в данном случае, преклонение народа перед деньгами, перед властью золотого мешка. В народ как бы вдруг прорвалась мысль, что мешок теперь всё, заключает в себе всякую силу, а что всё, о чем говорили ему и чему учили его доселе отцы, - всё вздор. Беда, если он укрепится в таких мыслях... Повторяю, что-то носится в воздухе полное материализма и скептицизма; началось обожание даровой наживы, наслаждения без труда; всякий обман, всякое злодейство совершаются хладнокровно, убивают, чтобы вынуть хоть рубль из кармана. Я ведь знаю, что и прежде было много скверного, но ныне бесспорно удесятирилось. Главное, носится такая мысль, такое как бы учение или верование". Удивительно, как это перекликается с нынешним временем! И далее следует крик русской души: "Я не хочу мыслить и жить иначе, как с верой, что все наши девяносто миллионов русских (или там сколько их народится) будут все как-нибудь образованы, очеловечены и счастливы. Я знаю и верую твердо, что всеобщее просвещение никому у нас повредить не может. Верую даже, что царство мысли и света способно водвориться у нас, в нашей России, еще скорее, может быть, чем где бы то ни было, ибо у нас и теперь никто не захочет стать за идею о необходимости озверения одной части людей для благосостояния другой части, изображающей из себя цивилизацию, как это везде по всей Европе." Мне кажется, что в этих высказываниях Ф.М.Достоевского отражается очень точно настроения консервативной части русской интеллигенции того и более позднего времени.
В то же время из интеллигентской среды выделились радикалы (нигилисты, народники, социалисты, коммунисты), готовые к самой решительной ломке общественных отношений. Последние, вооруженные марксистской теорией, приложимой, да и то гипотетически, к развитым буржуазным обществам, наивно уверовали в универсальность этой теории, и более того считали, что в российских условиях неразвитых буржуазных отношений перескок в новое общество будет значительно облегчен. Возможное же сопротивление предлагаемым преобразованиям они намеревались преодолеть насилием, поддержанным и обеспеченным самими народными массами (диктатура пролетариата), якобы рвущимися в своем сознании к социалистическому образу жизни.
При всей, казалось бы, авантюристичности этих намерений они оказались реальными. Вот что пишет об этом Н.А.Бердяев.
"Cамый большой парадокс в судьбе России и русской революции в том, что либеральные идеи, идеи права, как и идеи социального реформизма, оказались в России утопическими. Большевизм же оказался наименее утопическим и наиболее реалистическим, наиболее соответствующим всей ситуации, как она сложилась в России в 1917 году, и наиболее верным исконным русским традициям, и русским исканиям универсальной социальной правды, понятой максималистически, и русским методам управления и властвования насилием. Это было определено всем ходом русской истории, но также и слабостью у нас творческих духовных сил. Коммунизм оказался неотвратимой судьбой России, внутренним моментом в судьбе русского народа".
Наивно полагать, что свершившаяся в 1917г. социалистическая революция была неким историческим нонсенсом, плодом несчастным образом сложившихся обстоятельств или осуществлением чьих-то злодейских замыслов. Социалистическая идея - не пустой вымысел досужих философов и честолюбивых политиков. А в русской действительности, где социальные идеи легко превращаются в ортодоксальные религиозные верования, она нашла особую благодатную почву.
Берусь утверждать, что эта идея родилась не меньше, чем 2000 лет назад и связана с зарождением христианского движения. Великий гуманист Иисус Христос, провозгласив "Бог и царство божье в нас самих", внёс в мир неслыханную дотоле идею свободы человеческой личности. Ибо кто может быть свободнее, чем Бог? А если сам Бог заключён в Человеке, то и Человек столь же свободен. Эта фундаментальная идея навсегда овладела разумом человечества и выделила И.Христа как гения среди сотен пророков библейских времён. Но И.Христос в своём учении не ограничился лишь нравственными императивами, а и указал путь в светлое будущее.
Читая Евангелие, поражаешься, схожести некоторых его поучений и основ коммунистического учения в идеологическом, политическом и экономическом аспектах. "Отдай все свое богатство бедным и обретешь спасение. - Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в царство Божие. - И последние станут первыми, а первые последними. - Мытари и блудницы первыми войдут в царствие небесное, ибо они первыми приняли учение Моё. - Не думайте, что Я пришёл принести мир на землю; не мир пришёл принести, но меч. Ибо Я пришёл разделить человека с отцом его, и дочь с матерью её, и невестку со свекровью её. И враги человеку домашние его. Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня. И кто не берёт креста своего, и следует за мной, тот не достоин Меня. - Огонь пришёл Я низвесть на землю: и как желал бы, чтобы он уже возгорелся. - Кто не со Мной, тот против Меня." Разве это не перекликается с "Мир хижинам, война дворцам!" "Кто был ничем - тот станет всем!" "Кто не с нами, тот против нас."? Эти сравнения отдают богохульством, но подобие их очевидно. Не здесь ли были заложены в человеческое сознание люмпенское презрение к богатству, классовый антогонизм, политический экстремизм, нетерпимость к инакомыслию?
В подтверждение обоснованности этих вопросов приведу высказывание А.Желябова на суде по делу об убийстве Александра II. На вопрос, православный ли он, он ответил: "Крещён в православии, но православие отрицаю, хотя сущность учения Иисуса Христа признаю. Эта сущность учения среди моих нравственных побуждений занимает почётное место. Я верю в истину и справедливость этого вероучения и торжественно признаю, что вера без дел мертва есть и что всякий истинный христианин должен бороться за правду, за право угнетённых и слабых, и если нужно, то за них и пострадать: такова моя вера". Как утверждает Н.А.Бердяев, террорист Желябов "не был фанатиком и изувером, а скорее был типом человека, предназначенного к испытанию полноты и гармонии жизни". И учение И.Христа он воспринял в его коренном смысле, не искажённом последующими церковными толкованиями.
Что же касается экономических догм христианства, то мне особенно показалась интересной следующая евангельская притча. Привожу её, переписав слово в слово, чтобы сохранить наивную свежесть и родниковую прозрачность мысли библейского повествования.
"Царство небесное подобно хозяину дома, который вышел рано поутру нанять работников в виноградник свой. И договорившись с работниками по динарию на день, послал их в виноградник свой. Вышедши около третьего часа, он увидел других стоящих на торжище праздно. И им сказал: идите и вы в виноградник мой, и что следовать будет, дам вам. Они пошли. Опять вышедши около шестого и девятого часа, сделал то же. Наконец, вышедши около одиннадцатого часа, он нашёл других, стоящих праздно, и говорит им: что вы стоите здесь целый день праздно? Они говорят ему: никто нас не нанял. Он говорит им: идите и вы в виноградник мой, и что следовать будет, получите. Когда же наступил вечер, говорит господин виноградника управителю своему: позови работников, и отдай им плату, начав с последних до первых. И пришедшие около одиннадцатого часа получили по динарию. Пришедшие же первыми думали, что они получат больше, но получили и они по динарию. И получив, стали роптать на хозяина дома. И говорили: сии последние работали один час, и ты сравнял их с нами, перенесшими тягость дня и зной. Он же в ответ сказал одному из них: друг! я не обижаю тебя, не за динарий ли ты договорился со мною? Возьми своё, и пойди; я же хочу дать этому последнему то же, что и тебе. Разве я не властен в своём доме делать, что хочу? Или глаз твой завистлив от того, что я добр? Так будут последние первыми, и первые последними; ибо много званых, а мало избранных." (Еванг. от Матфея, гл.20).
Ну разве это не социалистический принцип распределения по труду с полным игнорированием материальной заинтересованности? Какой же работник придёт снова наниматься к такому хозяину? И это аналогия царствия небесного? Кому оно тогда нужно? И, вообще, перечитав все четыре редакции Евангелия, от Матфея до Иоанна, я нигде не обнаружил мысли, что хлеб насущный должен добываться трудом праведным.
Конечно, такая точка зрения на суть христианского учения обедняет полное представление о нём. Само учение есть предмет Веры и потому с точки зрения верующего не предназначено для осмысления, а тем более для оправдания. Но с точки зрения исследователя исторических процессов сам факт возникновения социалистической идеи именно в христианском учении несомненен. Более того, она является его ядром. Без неё всё учение превращается в бессвязную россыпь отдельных нравоучений и описаний чудотворств. И эта идея была усвоена человечеством, потому что гуманная её суть неоспорима. Но человеческая природа противоречива. Естественное право и потребность человека свободно творить свою жизнь, освящённые христианством как божественное предназначение, в реальной жизни никак не сочеталось с христианским же требованием отказаться от привлекательного материального достатка ради спасения души.
Это противоречие, долгое время томившее совесть человечества, удалось как будто бы разрешить в период Великой французской революции. Великие французские просветители XVIIIв. разработали обширную рациональную программу общественного развития, в которой гармонично сочетались гуманистические идеалы с насущными требованиями времени. В программном документе той эпохи, Декларации прав гражданина, наряду с провозглашением свободы, равенства и братства (по существу христианскими понятиями) объявлялась священной и частная собственность, лежащая в основе римского права. Эта программа оказалась плодотворной и жизнеспособной, на ней собственно и выстроилось демократическое устройство западного мира, обретя в каждой стране свои специфические национальные черты.
Но при всех успехах этого общественного устройства, называемого буржуазным, достигнуть полной гармонии и всеобщей справедливости всё же не удалось. И человеческая мысль продолжала упорно работать над разрешением имевшихся в обществе противоречий. В этих поисках была вновь возрождена социалистическая идея, получившая новое развитие и современное научное обоснование.
Среди возникших социалистических и коммунистических теорий марксистская представляется, конечно, наиболее разработанной и обоснованной. К.Маркс, в результате научного анализа совершенно точно установил, что основным противоречием буржуазного общества является противоречие между трудом и капиталом, а частная собственность на средства производства является источником эксплуатации человека человеком, явлением, воспринимаемым как несправедливость, как некий первородный грех. Поэтому ликвидация частной собственности в общественном устройстве представилась как панацея от социальных бед. (Ну, не видно ли здесь очевидной аналогии с христовым "отдай богатство своё бедным и обретёшь спасение".) Теоретический рецепт оказался очень привлекательным для ретивых и торопливых преобразователей-радикалов. Противопоставляемые же революционным побуждениям консервативные попытки сгладить противоречие между трудом и капиталом за счет эффективной социальной политики, внедрения "народного капитализма", введения прогрессивной системы налогообложения, создания систем общественного пользования и вспоможения и пр. не снимают его принципиально. И наличие этого противоречия питало и развивало социалистическую мысль и действие.
Трудно сказать, осуществилась бы социалистическая революция 1917 года, если бы не 1-ая мировая война, когда огромные массы людей были вырваны из повседневной своей жизни, по-военному организованы и вооружены. Их сознание было отключено от неизбежных забот и связей мирной жизни. Бессмысленность войны, неоправданная какой бы то ни было народной идеей, ожесточала и они были готовы пойти за любым демагогом, пообещавшим немедленную светлую жизнь. Они были заворожены обещанным переделом собственности (земля - крестьянам, заводы - рабочим), а с винтовкой в руке этот передел представлялся реально достижимым. Именно человек с ружьем был главной действующей фигурой русской революции. С помощью этой силы были по существу проигнорированы или обойдены все естественные политические процессы, которые неизбежно должны были бы иметь место в условиях мирного развития событий.
Когда переворот был совершен и революционный дурман рассеялся, похмельный народ оказался перед новым порядком и обман был обнаружен. Последовали восстания против новой власти, но их поражения были объективно неизбежны. Лидеры повстанческих движений не смогли предложить новых конструктивных идей, кроме призывов к возвращению старых порядков. Но народное сознание уже отвергло их и в этом нужно искать корень в объяснении поражения белого движения. А если и были какие-то идеи, то они просто не могли прорасти и быть осмыслены обществом, ожесточенным гражданской войной и наступившей хозяйственной разрухой. Народу пришлось смириться с новым порядком и искать пути выживания.
Смуту этих революционных лет, "русского бунта бессмысленного и беспощадного" с гениальным предвидением (почти за 100 лет вперёд) описал Лермонтов в стихотворении "Предсказание":
Настанет год - России чёрный год-
Когда царей корона упадёт,
Забудет чернь к ним прежнюю любовь,
И пища многих будет смерть и кровь;
Когда детей, когда невинных жён
Низвергнутый не защитит закон;
Когда чума от смрадных, мёртвых тел
Начнёт бродить среди печальных сел,
Чтобы платком из хижин вызывать;
И станет глад сей бедный край терзать,
И зарево окрасит волны рек:-
В тот день явится мощный человек,
И ты его узнаешь - и поймёшь,
Зачем в руке его булатный нож.
И горе для тебя! Твой плач, твой стон
Ему тогда покажется смешон;
И будет всё ужасно, мрачно в нём,
Как плащ его с возвышенным челом.
Уже написав большую часть этих заметок, я нашёл у Н.А.Бердяева удивительно сжатое и сконцентрированное по мысли суждение с оценками этого исторического момента в истории России:
"Принципы демократии годны для мирной жизни, да и то не всегда, а не для революционной эпохи. В революционную эпоху побеждают люди крайних принципов, люди склонные и способные к диктатуре. Только диктатура могла остановить процесс окончательного разложения и торжества хаоса и анархии. Нужно было взбунтовавшимся массам дать лозунги, во имя которых эти массы согласились бы организоваться и дисциплинироваться, нужны были заражающие символы. В этот момент большевизм, давно подготовленный Лениным, оказался единственной силой, которая с одной стороны могла докончить разложение старого и с другой стороны организовать новое. Только большевизм оказался способным овладеть положением, только он соответствовал массовым инстинктам и реальным соотношениям. И он демагогически воспользовался всем.
Большевизм воспользовался всем для своего торжества. Он воспользовался бессилием либерально-демократической власти, негодностью её символики для скрепления взбунтовавшейся массы. Он воспользовался объективной невозможностью дальше вести войну, пафос которой был безнадёжно утерян, нежеланием солдат продолжать войну, и он провозгласил мир. Он воспользовался неустроенностью и недовольством крестьян и передал всю землю крестьянам, разрушив остатки феодализма и господства дворян. Он воспользовался русскими традициями деспотического управления сверху и, вместо непривычной демократии, для которой не было навыков, провозгласил диктатуру, более схожую со старым царизмом. Он воспользовался свойствами русской души, во всём противоположной секулязированному буржуазному обществу, её религиозностью, её догматизмом и максимализмом, её исканием социальной правды и царства Божьего на земле, её способностью к жертвам и к терпеливому несению страданий, но также к проявлениям грубости и жестокости, воспользовался русским мессианизмом, всегда остающимся, хотя бы в бессознательной форме, русской верой в особые пути России. Он воспользовался историческим расколом между народом и культурным слоем, народным недоверием к интеллигенции и с лёгкостью разгромил интеллигенцию, ему не подчинившуюся. Он впитал в себя и русское интеллигентское сектантство и русское народничество, преобразив их согласно требованиям новой эпохи. Он соответствовал отсутствию в русском народе римских понятий о собственности и буржуазных добродетелях, соответствовал русскому коллективизму, имеющему религиозные корни. Он воспользовался крушением патриархального быта в народе и разложением старых религиозных верований. Он также начал насильственно насаждать сверху новую цивилизацию, как это в своё время делал Пётр. Он отрицал свободы человека, которые и раньше были неизвестны народу, которые были привилегией лишь верхних культурных слоёв общества и за которые народ совсем и не собирался бороться. Он провозгласил обязательность целостного, тоталитарного миросозерцания, господствующего вероучения, что соответствовало навыкам и потребностям русского народа в вере и символах, управляющих жизнью. Русская душа не склонна к скептицизму и ей менее всего соответствует скептический либерализм. Народная душа легче всего могла перейти от целостной веры к другой целостной вере, к другой ортодоксии, охватывающей всю жизнь.
Россия перешла от старого средневековья, минуя пути новой истории, с их секуляризацией, дифференциацией разных областей культуры, с их либерализмом и индивидуализмом, с торжеством буржуазии и капиталистического хозяйства. Пало священное русское царство и образовалось новое, тоже священное царство, обратная теократия. Произошло удивительное превращение. Марксизм, столь не русского происхождения и не русского характера, приобретает русский стиль, стиль восточный, почти приближающийся к славянофильству. Даже старая славянофильская мечта о перенесении столицы из Петербурга в Москву, в Кремль, осуществлена красным коммунизмом. И русский коммунизм вновь провозглашает старую идею славянофилов и Достоевского - ex Oriente lux. Из Москвы, из Кремля исходит свет, который должен просветить буржуазную тьму Запада. Вместе с тем коммунизм создаёт деспотическое и бюрократическое государство, призванное господствовать над жизнью народа, не только над телом, но и над душой народа, в согласии с традициями Ивана Грозного и царской власти. Русский преображённый марксизм провозглашает господство политики над экономикой, силу власти изменять как угодно хозяйственную жизнь страны. В своих грандиозных, всегда планетарных планах, коммунизм воспользовался русской склонностью к прожектёрству и фантазёрству, которые раньше не могли себя реализовать, теперь же получили возможность практического применения... Русский коммунизм есть явление вполне объяснимое, но объяснение не есть оправдание. Неслыханная тирания, которую представляет собой советский строй, подлежит нравственному суду. Но тираничность и жестокость советской власти не имеет обязательной связи с социально-экономической системой коммунизма. Можно мыслить коммунизм в экономической жизни соединимый с человечностью и свободой. Это предполагает иной дух и иную идеологию".
Что же предложили народу новые правители, "мощные человеки с булатным ножом и возвышенным челом"? Какие факторы обеспечили длительное 75-летнее существование коммунистического режима? И в чем же причины и истоки новой революции 90-х годов?
Следуя марксисткой доктрине, в которую они слепо и безоговорочно верили, коммунисты России попытались решить проблему общественного переустройства кардинально, с чисто расейским бесшабашием - ликвидировать частную собственность и начать строительство нового общества, воплощающего в себе вековые чаяния человечества о справедливости. К.Маркс был удачно сочленён со Стенькой Разиным.
Сама экспроприация прошла "на ура", возникшее было сопротивление успешно сломлено, а вот с немедленным строительством светлого будущего не получилось. Идеал моментально обнаружил свою несостоятельность и общественную непригодность. Лишившись народной инициативы в устройстве собственной жизни (строить-то было не с чем и не на чем), новая власть взвалила на себя непосильную заботу всё самой устроить, направить, распределить. Начал учреждаться государственный порядок, который претендовал на абсолютную, тотальную регламентацию всего уклада общественной жизни во всех ее многообразных проявлениях. Соответственно создавался всепроникающий государственный аппарат с централизованной системой управления. Этот процесс подкреплялся и политически - созданием партии, а по существу некоего ордена избранных (вспомним, много званых, а мало избранных), осуществляющего не только идеологический, но и хозяйственный контроль. Нельзя сказать, что такая система была для России совсем уж внове. Предпосылки и прототипы для ее создания были. Это и идея соборности, доминировшая в русском обществе со времен Сергея Радонежского (откажись от себя ради общего блага); и четырехсотлетний режим самодержавия, и поддерживающий и реализующий этот режим институт боярства, а затем дворянства, и развитая чиновничья система.
Более того, новый режим сумел выдвинуть перед обществом задачи, его консолидирующие и даже вдохновляющие. Так или иначе, выдвижение России в число ведущих индустриальных стран, победа над фашизмом в Великой Отечественной войне, обретение статуса великой мировой державы, достижение достаточно высокого уровня образованности населения (после почти поголовной безграмотности), более или менее твердые гарантии в обеспечении жильем и медицинской помощью, оцивилизовывание отсталых в своем развитии народов и национальных меньшинств - все это несомненные успехи советской власти. Вычеркивать их из нашей истории несправедливо и бессмысленно.
Но сделав этот исторический бросок ценой громадного напряжения народных сил, неисчислимых жертв, жестокого подавления любого инакомыслия или недовольства, режим выдохся. Лишенная механизмов саморегуляции, система могла работать только в условиях принуждения, силового стимулирования или привлечения привилегиями. Она неизбежно воспроизводила тоталитарный режим и оказывалась буквально в вассальной зависимости от выдвинутого ею лидера, который в свою очередь был закрепощен нормами номенклатурного права. Поэтому любые либерального свойства попытки что-то изменить (хрущевская оттепель, косыгинская реформа, горбачевская перестройка) неизменно вязли и захлебывались в рутине сложившихся отношений. В последние годы абсурд проявлял себя чуть ли не в каждом правительственном деянии. Бессмысленная гонка вооружений, лишенная даже какого-нибудь подобия целесообразности (уничтожить 2-3 раза население земного шара, хотя даже при самом зверском расчете хватило бы и половины); жестокая война в Афганистане без каких-либо определенных целей, война, исковеркавшая душу и тело многих юношей; затратная экономика, в которой "вал" был превращен в фетиш и утерян конечный смысл и цели самого производства; тотальный идеологический диктат, осуществлявшийся по существу полицейскими методами. Все это порождало общественное недовольство, разрушало и дискредитировало саму идею государственности, лишало государство дееспособности и авторитета у своих сограждан. Вот почему государственный социализм (так, наверное, можно было бы определить наш общественный строй за последние 75 лет) рухнул в августе 1991 года без какой-нибудь серьезной борьбы. Этот строй некому было защищать. Общество практически поголовно созрело до убеждения, что дальше так жить нельзя.
Но что же дальше? Имеют ли силы, выплеснутые волной хаотичного народного недовольства в азарте обличения старых опостылевших порядков, имеют ли эти силы долгосрочную программу преобразований, каковы их конечные цели и какие общественные идеалы они исповедуют и как представляют себе новый общественный уклад? Никто из известных ныне лидеров или "партий" (здесь кавычки вполне уместны) такой развернутой программы нашему растревоженному и расхристанному народу не представили. Народ в поисках выхода ищет лидера, который смог бы повести за собой нацию. Но проглядывается ли он?
Очевидно, что это должен быть человек, обладающий, во-первых, качествами государственного мужа, а во-вторых, быть понятным народу и обладать несомненными нравственными качествами. Здесь к месту привести цитату из В.О.Ключевского, определяющего, что такое государственный муж. "Это развитой политический ум, способность наблюдать, понимать и направлять общественные движения, с самостоятельным взглядом на вопросы времени, с разработанной программой действия, наконец, с известным простором для политической деятельности." Трудно ожидать, что народ именно этими мерками будет оценивать будущих претендентов на роль главы нации. Определяющей будет альтернатива "нравится - не нравится". И не ошибётся ли вновь народное чутьё при своём выборе?
Для меня очевидно, что предстоящий путь будет трудным и долгим. Основная задача на этом пути и для народа в целом и для выдвинутых им лидеров - это создание в первую очередь основ нового российского права. На чём оно должно быть основано?
Очевидно, что существовавшее в течении 75 лет социалистическое право, исходящее из идей христианства, но извращённое практикой насилия коммунистического режима, неизбежной в силу нежизнеспособности самой социалистической (или коммунистической) идеи в чистом виде, это право отвергнуто самой жизнью. Поэтому нынешние надежды на реставрацию социалистического уклада, но с человеческим лицом (программа партии Зюганова), обречены. Я не могу согласиться с Бердяевым, что "можно мыслить коммунизм в экономической жизни, соединимый с человечностью и свободой, но это предполагает иной дух и иную идеологию". При отсутствии факторов саморегуляции, отрицаемых самой сутью социалистического общественного устройства, современная чрезвычайно развитая и дифференцированная экономика не способна к развитию. Все же упования на разумную волю или научную обоснованность неизбежно будут разбиваться на реальностях жизни, предсказать и предусмотреть которые практически невозможно. Марксистская вера в детерминизм общественного развития оказалась утопичной. Из социалистического права могут быть взяты лишь отдельные элементы, а именно то, что касается социальных гарантий нетрудоспособным и роли государства в создании и поддержании инфраструктурных систем общественного пользования.
Буржуазное же право, по которому живёт западный мир, вряд ли приложимо к российским условиям. При практическом отсутствии в российском обществе на протяжении столетий частнособственнических отношений в народной массе не воспиталось и не развилось понимание и умение ориентироваться и действовать цивилизованным образом в условиях буржуазного общества. То, что западный человек усваивает с молоком матери и воспитывается в обстановке индивидуализма, предопределённого, необходимого и обязательного в условиях этого общества, то, что личные интересы, побуждения и образ жизни имеют безусловный приоритет перед общественным и на этой основе выстраивается западная культура и право, всё это для нашего человека трудно воспринимаемо, если не чуждо. Воспитанный столетиями примат общественного над личным пропитал всю ткань нашей жизни, породил соответствующую массовую психологию, выстроил уклад нашей жизни и создал отвечающие такой идеологии общественные институты. Можно это объяснять особенностями национального менталитета, следствиями исторической судьбы, влиянием православия и другими факторами, но, по моему мнению, первопричиной является неразвитость частнособственнических отношений. Насильственное же внедрение этих отношений в общественную жизнь (то, что делается нынешними горе-преобразователями) неизбежно приводит к перекосам, извращениям и в итоге к всеобщей народной драме. Вспомним цитату из Ф.М.Достоевского о власти денежного мешка. Поэтому, понимая фундаментальную роль частной собственности в устройстве человеческого общества и осознавая необходимость институировать её в новом российском праве, мы должны быть очень осмотрительными и предусмотрительными, внедряя новые капитальные понятия в практику народной жизни. А только призыв "давайте жить, как живёт весь остальной мир" (любимая фраза Ельцина) отдаёт, по меньшей мере, легкомыслием и верхоглядством.
Для меня очевидно, что новое российское право должно быть выстроено на новой парадигме, как соответствующей особенностям настоящего момента именно российской истории, так и отвечающей требованиям грядущего времени для всего человечества.
Беда, что вся глубина происходящего сейчас национального кризиса ещё нами не осознана до конца. Низвержение коммунистического порядка не есть только отмена действовавших навязанных правил общежития, не прижившихся и не оправдавших себя в практике народной жизни, тормозивших её активное естественное и плодотворное развитие. На самом деле это крах всего миросозерцания русского народа. Звание "народа-богоносца", которым наградил нас Ф.М.Достоевский и которое сознательно или подсознательно руководило каждым из нас, задавая образ мыслей и социальное поведение, это звание оказалось несостоятельным. Уж не покаяться ли нам перед всем миром за грех самомнения? Не им ли обусловлена неприязнь, отчуждение, а иногда и ненависть других народов? Но это означало бы крушение самой основы национального самосознания и национальной чести, отказ от статуса великого народа. На самом деле русский народ принёс великую жертву всему человечеству, испытав на себе всю несостоятельность и неосуществимость одной самой заветной и привлекательной мечты человечества о возможности построения идеального общества, общества всеобщей справедливости, царства Божьего на Земле. И за это русский народ заслуживает скорее сострадания и сочувствия, чем порицания или осуждения. Мы были и остаёмся великим народом. Мы не распадёмся и не уйдём в Лету забвения, а явим Миру новые великие деяния, достойные уважения и признания всех народов.
1996г.
Владислав Щеголев
|
|
Ответы:
|
| Smeshoutine
Вдохновитель
|  "Нац. покаяние - это сумма исповедей каждого?"
, Mon 26 Feb 02:41
Владислав Александрович,
Ваш нижеприведённый вывод звучит красиво, сильно и патриотично.
А что есть "великий народ" в вашем понимании и чем таковой отличается от "невеликого" - который тогда тоже должен существовать по определению? К примеру, чеченцы, сербы, бразильцы - великие народы или нет?
Лично я предпочитаю вообще избегать словосочетания "великий народ", особенно в отношении России - неизбежно доводит до крайних проявлений национализма...
Да и пример американцев, открыто провозглошающих себя "великой нацией и державой", не вдохновляет: их ненавидят во всём мире и отстреливают по углам. Даже в Швейцарии зарегистрировано полно таких случаев, а их посольства/представительства более смахивают на дзоты в разгар войны...
И почему покаяние "означало бы крушение самой основы национального самосознания и национальной чести, отказ от статуса великого народа"? По-моему, наоборот: только сильные нации/народы способны на покаяние как некое нравственное самоочищение за грехи прошлого. А на уровне личности в религии успешно действует принцип исповеди - смысл же в том же?!
Интересно было бы получить ваши комментарии.
Искренне ваш,
Виталий
""Беда, что вся глубина происходящего сейчас национального кризиса ещё нами не осознана до конца. Низвержение коммунистического порядка не есть только отмена действовавших навязанных правил общежития, не прижившихся и не оправдавших себя в практике народной жизни, тормозивших её активное естественное и плодотворное развитие. На самом деле это крах всего миросозерцания русского народа. Звание "народа-богоносца", которым наградил нас Ф.М.Достоевский и которое сознательно или подсознательно руководило каждым из нас, задавая образ мыслей и социальное поведение, это звание оказалось несостоятельным. Уж не покаяться ли нам перед всем миром за грех самомнения? Не им ли обусловлена неприязнь, отчуждение, а иногда и ненависть других народов? Но это означало бы крушение самой основы национального самосознания и национальной чести, отказ от статуса великого народа.
На самом деле русский народ принёс великую жертву всему человечеству, испытав на себе всю несостоятельность и неосуществимость одной самой заветной и привлекательной мечты человечества о возможности построения идеального общества, общества всеобщей справедливости, царства Божьего на Земле. И за это русский народ заслуживает скорее сострадания и сочувствия, чем порицания или осуждения.
Мы были и остаёмся великим народом. Мы не распадёмся и не уйдём в Лету забвения, а явим Миру новые великие деяния, достойные уважения и признания всех народов.""
Виталий Смешутин
Шеф http://www.rusglobus.net
|
| | shchegolev
Руслянин
| "Re(1):Нац. покаяние - это сумма исповедей ка" , Tue 27 Feb 09:35
Дорогой Виталий! Словосочетание “великий народ” – настолько расхожее, что каждый считает себя вольным понимать под ним что-то свое. Но Вы совершенно правы, что я должен дать свое пояснение, особенно в связи с тем утверждением, которое вы цитируете. В отказе же от его употребления не вижу смысла.
В моем понимании великие народы те, в истории которых значатся деяния, оказавшие определяющее влияние на развитие человечества в целом. К ним отношу древних греков, заложивших основу научного осмысления окружающего мира и создавших гуманное искусство. К ним отношу древних римлян, внедривших в человеческое общество понятие государства и римского права. К ним отношу французов, свершивших Великую революцию 1789г., итогом которой явилось создание буржуазного жизнеустройства на основе общечеловеческих ценностей. К ним отношу немцев, чьи философские школы оказали определяющее влияние на развитие человеческой мысли. Перечень можно продолжать. Это совсем не значит, что величие закреплено за этими народами пожизненно и должно проявляться на протяжении всего их существования, но оставленный ими весомый вклад в развитие человечества, оставляет за ними право называться “великими” в нашей памяти и исторических оценках.
С этих позиций русский народ тоже имеет право претендовать на звание великого. Но под русским народом я имею в виду не принадлежность к русской национальности в антропологическом смысле, а мироощущение и образ мыслей, характер действий и поступков (менталитет), объединяющие различные национальности под единое понятие “русский”. Вам ли, живущему заграницей, не знать, что европейцы и американцы не различают в нас башкиров, марийцев, чувашей, русских, для них мы все русские. Думаю, что это происходит не от незнания наших особенностей, а возникает из целостного представления о русских вообще. И для этого есть основания. То, что называлось российской империей (СССР), было и остается цивилизацией нового типа, основанной не на гегемонии одного народа, а на самобытной гуманной культуре, в которой русская культура, русский язык есть консолидирующая составляющая в национальном самовыражении и интеллектуальном развитии народов, населяющих эту часть света. Да, действительное содержание было замаскировано геополитическими устремлениями, искажалось административным устройством, насаждением политических взглядов и официальной идеологии. Но когда эти факторы исчезли, было явственно обнаружено, что нас всех объединяла культура. Оголились корни нашего естественного единства. Факт этот трудно отрицать. Уже только за создание своеобразной цивилизации мы можем считаться великим народом. Но это не все.
Великими мы можем считать себя и потому (продолжаю настаивать на этом), что наш “народ принёс великую жертву всему человечеству, испытав на себе всю несостоятельность и неосуществимость одной самой заветной и привлекательной мечты человечества о возможности построения идеального общества, общества всеобщей справедливости, царства Божьего на Земле”. Это наша трагедия, но и наш подвиг. Здесь я вижу истоки нынешнего нашего национального кризиса, из которого нужно искать выход.
Что же касается покаяния или отказа от звания великого народа, то готов с Вами согласиться – в них больше броской фразы, чем сокровенной мысли. Грешен.
Благодарен Вам за критику. Искренне Ваш.
Владислав Щеголев
|
| | shchegolev
Руслянин
| "Re(2):Мысли просебя" , Wed 28 Feb 03:22
Дорогой Виктор! Приведенная Вами цитата об оценке большевизма в истории России принадлежит не мне, а Н.Бердяеву. Поэтому исправлять ее согласно Вашему предложению, наверное, не этично по отношению к этому выдающемуся русскому политологу.
Что касается Вашего интереса к моему отношению к роли личности в истории, то могу сказать следующее. Нет, я не считаю ее незначительной. Но об этом столько сказано-пересказано, что повторять общие места скучновато. Я лично придерживаюсь мнения, что в деяниях каждого крупного политического деятеля фокусируются требования его времени, которые он исполняет согласно своему таланту, организационным способностям и воле. Не всегда эти требования времени имеют положительный знак, но это не значит, что они навязаны обществу только злой волей правителя, оказавшегося у власти. В этом смысле Иван Грозный, Наполеон, Ленин, Сталин (список длинный) являются законнорожденными сынами своего времени, выполнявшими социальный заказ. Если же подходить лишь абстрактно к тому, кого можно причислить к выдающимся историческим деятелям, то мне нравится определение государственного мужа, которое дал В.О.Ключевский. "Это развитой политический ум, способность наблюдать, понимать и направлять общественные движения, с самостоятельным взглядом на вопросы времени, с разработанной программой действия, наконец, с известным простором для политической деятельности."
В российской специфике роль личности связана с еще одним немаловажным фактором. Одной из основополагающих догм православия, столь чтимого нашим народом, а теперь чуть ли возведенного в ранг официальной идеологии, является утверждение, что “кесарь есть наследник Бога на земле и владеет душами своих подданных”. Вот это фундаментальное положение питает подсознательно всех наших верховных правителей от великих киевских князей до генеральных секретарей, и они считали своим божьим правом распоряжаться нами, как заблагорассудится. Мудрые католики в свое время лишили своих правителей такой привилегии, передав ее Папе Римскому. Я бы тоже не возражал, если бы функции душеприказчика перешли к нашему Патриарху. Но данный шаг может сделать только Церковь, а она ох как консервативна.
Признателен Вам за интерес к моим размышлениям. С уважением.
Владислав Щеголев
|
|
|
"Re(1):Мысли просебя"