include("/services/webpages/r/u/rusglobus.net/public/library/access.php"); ?> ОЛЕГ АРИН. ПЕРСОНАЛЬНЫЙ САЙТ

главная

АТР
КНИГИ СТАТЬИ ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ИММИГРЯЦИЯ Международные отношения
Россия:экономика и внутренняя политикаРоссия и мир

Вместо заключения
О национальных интересах и национальной безопасности

Общая теория

Для того, чтобы не увязнуть в пустопорожней болтовне, необходимо четко выстроить иерархию понятий и категорий для описания внешнеполитических действий России в Восточной Азии. Хотя это особая область науки (теория внешней политики и международных отношений), оперирующая абстрактными терминами, однако без них, точнее без "уточнения лексикона", мы не сможем получить и ответы для практических действий.

Подозреваю, что нетерпеливый читатель может задать резонный вопрос: а "на фига все это надо"? Именно такая форма вопроса была начертана на полях одной из моих рукописей моим бывшим начальником отдела в ИМЭМО как раз на странице, где я разбирал американские взгляды по проблемам национальных интересов. "Американцы, - уже в разговоре со мной продолжал "углублять" свою мысль начальник, - хотя теоретически и не сформулировали понятие национальных интересов, а проводят очень даже эффективную политику". В ответ я его спросил, а как определяется "эффективность" внешней политики? - "Достижением поставленной цели", - мудро ответствовал начальник. Но дело в том, что цель можно достигать дорогой ценой, а можно ее достигнуть, не затратив или затратив меньшее количество ресурсов. Скажем, война против Ирака в 1990 г. американцам обошлась в миллиарды долларов (только одни японцы подкинули на нее около 13 млрд долл). И казалось бы США победили. На самом деле, во-первых, цель не достигнута: Ирак остался стратегическим противником США, и неизвестно чем кончится их противостояние. Во-вторых, нынешний уровень "достижения цели" можно было добиться значительно более дешевым вариантом. И, в-третьих, совсем не однозначно, имеет ли антииракская политика Вашингтона отношение к безопасности США или к их интересам. В самих США я встречал немало людей, которые на этот вопрос отвечали отрицательно. Все это я к тому, что не разобравшись в фундаментальных категориях внешней политики, непонимания сопряженностей между целями, средствами и возможностями затрачиваются колоссальные ресурсы просто на ветер. Выше я упоминал Стоссинджера, который в своей книге писал о превратных представлениях США, СССР и КНР друг о друге, являвшихся причиной колоссальных бесполезных затрат каждой из держав, т.е. изъятием у своих граждан миллиардов долларов, рублей и юаней.

Проблема одинакового понимания одних и тех же явлений - это не проблема языка, как в свое время считал гениальный Людвиг Виттгенштайн. Это проблема вскрытия явлений объективных по своей сущности. Законы Ломоносова и Ньютона на всех языках понимаются одинаково. И пока мы не поймем объективность явлений, описываемых терминами национальные интересы и безопасность, конфликты будут неизбежны.

Бесконечные споры вокруг определения понятий национальные интересы и национальная безопасность вызываются многими причинами. Назову три из них.

Во-первых, эти понятия вырваны из совокупности других понятий и категорий, описывающих весь процесс внешней политики и международных отношений.

Во-вторых, много туману напускается теми, кто утверждает, что государство как историческое явление изжило себя, в результате чего границы между ними стали "транспорентными", то есть "прозрачными", и поэтому-де невозможно сформулировать понятие национальных=государственных интересов.1 Безусловно, отмеченная тенденция существует, и об этом первыми начали писать еще Маркс с Энгельсом, а Ленин более подробно описал механизм "ломки национальных перегородок" под воздействием монополий. В результате, писал он, развитие капитализма "идет в направлении к одному единственному тресту, всемирному, поглощающему все без исключения предприятия и все без исключения государства".2 К таким выводам 80-летней давности нынешние теоретики глобального капитализма приходят только сейчас, выдавая их за "открытия" американской экономической мысли. И все же, несмотря на эту тенденцию, государства существуют (в ООН зафиксировано 185 государств на 15 декабря 1994 г.), и границы их не столь "прозрачны", как уверяют некоторые теоретики. Пусть попробуют в США они въехать без визы. И пока существуют государства, будут существовать и государственные интересы, сколько б наций и национальностей не проживало в пределах государственных границ. Споры о том, что государственные интересы, дескать, не отражают интересы тех или иных национальностей или социальных групп, бессмысленны, поскольку интересы значимы только тогда, когда существует механизм их реализаций, а это не что иное как власть, а государство и есть власть.

В-третьих, названные категории действительно начинают терять свои реальные очертания, когда их пытаются зафилософизировать словесными канделябрами. Например, один, видимо, очень ученый ученый, используя "эвристические", "эпистомологические", "моносубъектные", "бессубъектные" и прочие полихлорвиниловые словеса, следуя за всякими манхаймами, веберами и другими авторитетами Запада, считает, что категория "национальный интерес" малопродуктивна и концептуально слаба.3 Но поскольку теоретики и практики внешней политики в других странах о таком выводе не догадывались, они продолжают формулировать концепции и доктрины национальных интересов, на основе которых и осуществляется внешняя политика, по крайней мере, ведущих держав мира.

Последуем их примеру. Хотя эта работа не является чисто теоретической, однако без небольшого погружения в теорию нам все-таки не обойтись. Ниже изложение - это очерчивание круга понятий, в который встроены категория национальных интересов и безопасности без их теоретического обоснования. Сами же обоснования разбросаны в других работах, и у кого есть вкус к теории, может их прочитать.4

Итак, государство, как и любая система, объективна "настроена", во-первых, на самосохранение, т.е. сохранение целостности, во-вторых, на то, чтобы эту целостность сохранить как можно дольше. Эти два условиях составляют объективную потребность государства. В силу множества причин эти потребности реализуются, в том числе и за счет взаимодействия с внешней средой, проще говоря, во взаимодействии с другими государствами или международными субъектами. Но само взаимодействие требует осознания его необходимости и поэтому этот процесс субъективизирован. Его результат выражается в форме интереса. На философском языке это прозвучало бы как процесс субъективизации объективных потребностей общества. Несколько проще, интерес - это субъективная форма выражения объективных потребностей общества, которые в обобщенном виде выражаются через интересы государства, т.е. они по сути дела являются государственными интересами.

Понятно, что эти интересы делятся на внутренние и внешние. Среди первых важнейшими является стабильность и развитие - два противоречивых явления, баланс которых делает систему=государство устойчивым, т.е. целостным. Далее я не буду касаться внутренних интересов, а только внешних, тем более, что они в принципе проявляют себя фактически одинаково, только в разных политико-экономических пространствах.

Поскольку внешняя среда крайне неоднородна, то и интересы относительно каждого субъекта будут отличаться по содержанию. При всем этом, постоянными при взаимодействии с любым актором остаются фундаментальные интересы, каковыми во все времена и для всех государств являются 1) территориальная целостность 2) независимость или политический суверенитет 3) сохранение господствующего строя, т.е. политико-экономический режим 4) экономическое развитие и процветание, которое в немалой степени зависит от взаимодействия с внешней средой.

Только в поздний период феодализма к фундаментальным ценностям стали относить сохранение господствующей идеологии, которая слишком поздно была осознана самими идеологами позднего феодализма, в частности в Германии первой половины XIX века. Однако капитализм уже достаточно хорошо осознавал "ценность" идеологических интересов, беспощадно подавляя утверждавшуюся в том же XIX веке социалистическую идеологию, особенно в той же Германии времен Бисмарка. В XX же веке этот интерес становится даже более важным, чем названные выше три "интереса", поскольку он стал причиной структурных и системных изменений во всей совокупности международных отношений.

К концу XX века к фундаментальным интересам стали относить национально-культурную самобытность страны - явление, которое на Западе обозначают термином "identity". Некоторые российские ученые позаимствовали его в форме слова "идентичность", например, нации, хотя слово идентичность в русском языке имеет другое значение (схожесть, например). Надо иметь в виду, что американцы последние два "интереса" обозначают термином "ценности", т.е. под капиталистическими ценностями они понимают рынок и демократию, а под самобытностью - американский образ жизни.

Помимо фундаментальных интересов и ценностей существуют стратегические и тактические интересы. Эти интересы динамичны, изменчивы, постоянно корректируемые в зависимости от складывающейся международной обстановки. В конечном счете их реализация предполагает расширить, увеличить, усилить объемы фундаментальных интересов. К примеру, расширить собственную территорию за счет территорий других субъектов, получить контроль над суверенитетом других субъектов мировой политики, навязать собственную систему правления, свои ценности другим, в конечном счете, в интересах своих фундаментальных интересов.

Но все это в теории, поскольку сам по себе интерес не воплощается в политике. Политика начинается тогда, когда интерес трансформируется в цель. Общее между интересом и целью заключается в том, что и то, и другое отражает объективные потребности общества, различие же коренится в том, что первое осознается, а второе предполагает субъективную деятельность через институциональные механизмы общества или государства. Отсюда цель - это интерес в действии. Следовательно, внешняя цель выступает в качестве закона, определяющего характер деятельности и способ действия субъекта на мировой арене. Другими словами, цель воплощается в категории "деятельность", которая в свою очередь описывается цепочкой терминов "действие", "влияние", "взаимодействие", "объем отношений" и стоящим несколько особняком категорией "активность".5 Вся совокупность явлений, попадаемая под категорию "деятельность" называется внешней политикой. Сформулируем эту категорию. Внешняя политика есть сознательная деятельность государства, направленная на достижение внешних целей в соответствии с национальными интересами страны. Подчеркну, что транснациональные и межнациональные компании и банки, а также любые значимые в обществе акторы типа партий, также имеют свою внешнюю политику, иногда по воздействию на международную среду, превосходящую официальную политику страны, но их деятельность не имеет отношения к национальным интересам. У них свои интересы - скорее интернациональные. Причем нередко их интересы расходятся с интересами их собственных стран.

Для того, чтобы внешняя политика могла быть реализована, необходим соответствующий аппарат внешней политики, обычно состоящий из МИД, МО, Министерство внешних связей и т. д. Хотя по функциям каждый из этих институтов отвечает за одно направление внешней политики, однако на практике они очень часто взаимодополняют друг друга (а иногда и взаимномешают). Однако главная их функция - реализовывать политику, в том числе и политику безопасности, конечная цель которой заключается, как минимум, в сохранении фундаментальных интересов и ценностей, как максимум, в беспредельном расширении их объема. В свою очередь политика безопасности дробится на множество политик безопасности в зависимости от их функциональной направленности и восприятия "угроз". Отсюда - политика идеологической, военной, экономической, политической, экологической, культурной, космической и прочей безопасности.

Следует также учитывать, что все названные категории определяются другой цепочкой категорий, в которую встроена и внешняя политика. Это - мощь государства, его вес, который связан с категорией престижа, сама внешняя политика, с которой сопрягаются категории роли и силы государства. Через эту цепочку категорий определяются фактически соотношения экономического потенциала государства и его возможностей реализовывать внешние задачи. В свою очередь анализ всех этих соотношений призывает категорию "восприятия", имеющую самостоятельное теоретическое направление, получившую название как теория восприятия (или в западном варианте - как перцепциология). Именно на этом уровне формулируются доктрины или концепции внешней политики, в том числе и национальных интересов и безопасности.

При этом надо учитывать разницу между доктриной и концепцией: первая является теоретико-пропагандистским обеспечением государственной политики, вторая - совокупностью взглядов и рекомендаций относительно того, какую политику государству целесообразнее проводить на тот или иной исторический момент. Были, например, доктрины Монро, Трумэна, Форда, но не было доктрин Моргентау или Дойча. У последних были концепции, теории национальных интересов и безопасности.

В принципе пока не существует стройной теории внешней политики и международных отношений, разработанной в виде, например, "Капитала" Маркса или "Науки логики" Гегеля. Хотя "кирпичики" для строительства такого теоретического здания разбросаны в немалом количестве по многим работам теоретиков различных стран. Задача - собрать их.

Несколько затянувшийся экскурс в теорию в данной работе был нужен для того, чтобы "развести" категорию национальных интересов и политику безопасности. Эти категории отражают разные сущности внешнеполитического процесса, который делится на две фазы: фазу формирования и формулирования внешней политики, и фазу ее реализации в системе международных отношений. Категория интереса относится к первой фазе, безопасности - ко второй.

Итак, интерес - это категория политики, отражающая осознание (субъективизацию) объективных потребностей государства. Внешнеполитический интерес, т.е. национальные интересы вовне являются выражением общих и частных потребностей государства, вытекающих из его социально-политической природы, а также его места и роли в системе международных отношений.

Безопасность (национальная) - категория политики, означающая способы, средства и формы обеспечения национальных интересов государства как внутри страны, так и в системе международных отношений.

Безопасность (международная) - категория, отражающая такое состояние международных отношений, при которой обеспечиваются фундаментальные национальные интересы всех субъектов мировой политики.

Обращаю внимание на разницу между национальной и международной безопасностью. Национальная безопасность - это политика, международная безопасность - это состояние.

Какое состояние международной безопасности предпочтительнее для той или иной страны, зависит от понимания собственных национальных интересов. Поскольку чаще всего эти интересы существенно отличается у различных держав, то они и являются внутренними источниками "опасности", т.е. напряженности, конфликтов и войн на мировой арене.

При этом самим формулировкам международной безопасности не стоит придавать большого значения. Вот, к примеру, одно из определений. Международная безопасность - это "состояние международных отношений, при котором создаются условия, необходимые для существования и функционирования государств при обеспечении их полного суверенитета, политической и экономической независимости, возможности отпора военно-политическому нажиму и агрессии, их равноправных отношений с другими государствами".6 Кто написал эти слова? Их мог написать, кто угодно: Зб. Бжезинский, Т. Иногути, Ян Шенцю, О. Н. Быков. Они принадлежат крупному советскому международнику Д.М. Проэктору, причем сказано это было в 1981 г. Я привел их не потому, что им сказаны плохие слова, а только для того, чтобы подчеркнуть, что все доктрины международной безопасности формулируются одними и теми же словами и терминами. Неискушенная в политике общественность, в том числе и "мировая", может только приветствовать все эти слова. Никто не станет возражать против слов безопасность, мир, стабильность, сотрудничество, процветание, рынок, демократия, ценности. - Хорошие слова. Парадокс же заключается в том, что все проводят или провозглашают политику мира и стабильности, а получается конфронтация, как было, например, в отношениях между США и СССР, или более широко - между Востоком и Западом. Все говорят о политике процветания и экономическом сотрудничестве, а 820 млн человек в мире безработных и влачат жалкое существование. И масса подобных вещей.

Вопрос в том, что скрывается за всеми этими хорошими словами. Как однажды высказался "не по теме, но по существу" упоминавшийся К. Пайл, "свободный рынок - это идеология сильных". Следовательно, для слабых - рынок может обернуться трагедией, что и наблюдается сейчас в России. И в этом смысле, более плодотворной является изучение именно концепций национальных интересов и политики безопасности. В них труднее скрыть подлинные цели.

1. Для информации: когда американцы пишут или говорят о национальных интересах, они имеют в виду государственные интересы, поскольку в английско-американском слово "нация" означает в первую очередь "государство".
2. Ленин В.И. ПСС, т. 27, с. 98.
3. См.: МЭМО, 1996, № 7, с. 64. Кстати, все названные причины споров вокруг разбираемых категорий можно обнаружить в дискуссии вокруг "Круглого стола", опубликованная в трех номерах журнала МЭМО за 1996 г. (№ 7-9).
4. Алиев Р. Ш-А. Мощь государства и глобальное соотношение сил. В: Государство и общество. М., Наука, 1985; От внешней политике к всемирным отношениям. М., ИОН ЦК КПСС, 1989; Внешняя политика Японии в 70-х - начале 80-х годов (Теория и практика), сс. 13-16, 96-103, 165-168, 283-284.
5. Повторяю. Я не даю определения названным категориям, а также ряду других категорий. Они определены в той литературе, которая уже указана выше.
6. Проблемы военной разрядки./ Отв. ред. А.Д. Никонов. М., 1981, с. 41.

ДАЛЕЕ

_________________________________
DESIGNED & POWERED by RUSGLOBUS