include("/services/webpages/r/u/rusglobus.net/public/library/access.php"); ?> ОЛЕГ АРИН. ПЕРСОНАЛЬНЫЙ САЙТ

главная

АТР
КНИГИ СТАТЬИ ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ИММИГРЯЦИЯ Международные отношения
Россия:экономика и внутренняя политикаРоссия и мир

Часть вторая.
Китай - нарождающийся центр Восточной Азии

Глава 1.
Место КНР в мировой экономике

Место любой страны в мире определяется ее экономической мощью в сопоставлении с другими государствами или блоками государств.

КНР, безусловно, совершила фантастический скачок за период проведения реформ, начавшихся с 1979 г. Ни одна капиталистическая страна в мире, включая "4-х малых драконов" Азии, не развивалась такими быстрыми темпами, как социалистический Китай. По любым макропараметрам (ВНП, промышленность, сельское хозяйство, внешняя торговля, общий уровень жизни, наука, техника и т.д.) прослеживается устойчивая повышательная динамика (Приложение. Таблица 8). В целом же, если брать ВНП как агрегированный показатель экономического роста, он увеличился в два раза за период 1980 - 1990-е годы, и еще почти в два раза за 1991-1995-е годы.1

Итак, какое же место занимает КНР в мире?

Надо иметь в виду, что понятие "место" весьма относительное. К примеру, если просто сказать, что ВНП России в 1995 г. был равен 330 млрд долл, то сама по себе эта цифра ни о чем не скажет. Она "заговорит" только относительно ВНП другого государства или государств. Если мы сопоставим ее с ВНП, например, Корейской Республики, который в 1995 г. был равен 383 млрд долл, нам станет понятно, что экономика России с населением приблизительно в 147 млн чел. произвела продукции в 1995 г. на сумму меньшую, чем экономика Южной Кореи с населением в 45 млн чел. Конечно, чтобы иметь более полное представление об экономическом потенциале страны, необходимо знать ряд других макропоказателей, среди которых "представительными" являются также ВНП на душу населения (дает общее представление об уровне жизни населения), торговля и инвестиции (внешнеэкономическая деятельность и степень зависимости страны от "за рубежа", данные НИОКР /научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки/ (отражают уровень финансирования науки и техники), безработица и инфляция (социальная стабильность в обществе), оборонные расходы (проблема военной безопасности). Ясно, что чем больше таких макропоказателей, тем полнее облик той или иной страны на фоне общей картины мира. Для целей данного анализа вполне достаточно 8-10 параметров, представленных в сопоставительной таблице 9 (Приложение).

Поскольку я веду речь о Восточной Азии, то, естественно, важно, как Китай "смотрится" внутри подсистемы США--Япония--СВА--АСЕАН. Хотя Россия, как уже отмечалось, не является экономическим интегрантом данной подсистемы, она введена в таблицу искусственно только для того, чтобы российский читатель смог оценить ее место на фоне других стран Восточной Азии и США.

В 1979 г., когда Китай только начинал свои реформы, никому не приходило в голову сравнивать его потенциал с США, СССР и Японией. Слишком несопоставимы были макропоказатели этих держав. Менее чем за 20 лет ситуация изменилась кардинально. Китай стремительно набирает обороты на пути превращения в экономическую сверхдержаву. С начала 1990-х годов многие эксперты занялись "подсчетом" экономической мощи КНР по сравнению с другими великими державами (и перестали "подсчитывать" в этом смысле Россию). По данным Мирового Банка, по ВВП Китай (506,1 млрд долл) уже к 1992 г. занял 8-е место в мире после США, Японии, Германии, Франции, Италии, Англии и Испании. В 1993 г. он переместился на 7-е место (581,1 млрд долл)2. В 1996 г. он сохранил это место, доведя свой ВНП до 896,8 млрд долл3. С региональных позиций ВНП Китая превосходит ВНП всех стран АСЕАН и вплотную приблизился к совокупному ВНП трех "драконов" - КР, Гонконга и Тайваня, хотя существенно еще отстает от ВНП США и Японии. Но это зависит от того, как считать.

Выше говорилось о номинальном ВНП. Есть и реальное ВНП, подсчет которого дает иную картину. Мировой Банк и Международный валютный фонд (МВФ) вот уже лет пять подсчитывает ВВП (валовой внутренний продукт, который не очень существенно отличается от ВНП) на основе международных цен, т.е. по реальной покупательной способности (РПС) товаров и услуг. Скажем, на 1 американский доллар в Токио нельзя купить и чашку кофе, в то время как в Пекине на него можно, по крайней мере, позавтракать.

Если взять за основу РПС, то окажется, что ВВП КНР, в данном случае равный 3218,6 млрд долл, превосходит ВВП Японии (2662,0 млрд долл), и таким образом Китай уже в настоящее время является второй экономической державой мира после США. Другими словами, Китай добился статуса экономической сверхдержавы. И если в 1995 г. КНР занимала 11 место по объему внешней торговли, то в 1997 г. после присоединения Гонконга к материку, их совместный объем торговли позволит КНР как минимум занять 4-е место после США, Германии и Японии.

Ведущие места Китай занимает и по некоторым аграрно-производственным позициям: на первом месте по сбору зерна, на втором - по выплавке стали, на пятом - по добыче сырой нефти, на третьем - по выработке электроэнергии (один из самых важных показателей).

Иногда в прессе звучит ирония, что среди них нет места продукции, представляющей научно-технический прогресс, другими словами, нет компьютеров, роботов, короче, софтизированной техники и технологии. Действительно, все это производится в малом количестве. Но для этого существуют экономические причины. С одной стороны, перескок на более высокую наукоемкую технологическую базу без развитой предшествующей технологической базы являл бы собой экономику, напоминающую человека с головой, но без тела. Такой перескок был бы чреват негативными последствиями для всей экономики страны пока еще с неразвитой транспортной инфраструктурой. Главное же - он нарушил бы социальную стабильность из-за резкого увеличения безработицы, уровень которой даже сейчас вызывает головную боль у китайских руководителей. С другой стороны, Китай в стратегических вещах полагается на себя в отличие от тех же США или Японии, которые могут позволить себе роскошь делать упор на наукоемкую экономику, поскольку у них отлажена система грабежа других, трудоемких экономик в мире.

Несмотря на это, ситуация оборачивается таким образом, что к следующему веку КНР получает возможность бросить вызов США как экономической сверхдержаве. По прогнозам некоторых экспертов, они будут обойдены Китаем во второй декаде следующего века. Например, экономист известной финансовой газеты Мартин Вольф считает: "Если Китай сумеет сохранить прирост дохода на человека от 7 до 8% в год в следующие 20 лет, то он сможет достичь реального дохода на человека на уровне Японии середины 70-х годов. Но его ВВП к 2012 г. увеличится в 6 раз. Выраженный в международных ценах, его экономика будет такой же громадной как экономики США и Японии вместе взятых, при этом сохраняя возможности для относительно быстрого роста".4

Такой скачок непременно скажется на изменении структуры и системы международных отношений не только в Восточной Азии, но и во всем мире.

В этом плане не должны смущать низкие относительные показатели КНР, по которым она находится в нижней части таблицы сопоставимости стран. Здесь сказывается громадное население Китая (более 1 млрд и 200 млн чел. уже сейчас). Именно поэтому китайские руководители оценивают свою страну как развивающуюся страну, осознавая объективное отставание.5 По их плану только к 2020 году Китай выйдет на уровень среднеразвитых стран по основным показателям, определяющим уровень жизни населения. Однако с международной точки зрения более важны абсолютные показатели экономической мощи страны, нежели их относительные индикаторы. Правда, в долгосрочной перспективе их взаимосвязь становится более существенной.

Внешнеэкономические связи КНР

За довольно короткое время Китай вырвался в разряд великих торговых держав как по масштабам торговли, так и по всеохвату стран и регионов. Объем торговли с 1978 г. в течение 16 лет рос в среднем ежегодно на 16% - самые высокие темпы в мире, которые позволили КНР передвинуться с 32 места на 11 в 1995 г. Доля КНР в мировой торговле выросла с 0,75% в 1978 г. до 2,6% в 1994 г. В 1995 г. Китай торговал с 227 странами и территориями, причем в этом году наибольший скачок в объемах торговли пришелся на страны Африки (увеличилась на 48,3%) и Латинской Америки (на 30%).

Сравнительный анализ пропорций торговых потоков по регионам между КНР, США и Японией свидетельствует об удивительном их совпадении. В этом есть определенная закономерность. Океания и Южная Азия, Индокитай и страны Латинской Америки занимают, мягко говоря, скромное положение в иерархии торговых партнеров разбираемых государств. Их доли колеблются от 0 до 1% в общем объеме указанной "тройки" (за исключением стран ТЛА для США). В то же время наблюдается довольно высокий уровень торговых позиций Европы, причем почти в однопорядковых пропорциях в импорте и близких для КНР и Японии в экспорте (у США это направление перевешивает на 7-9%) (Приложение, рис. 5).

Таким образом, страновая и региональная структура этих трех стран достаточно диверсифицирована и в то же время одинаково сконцентрирована на подсистему, участниками которой они сами являются, причем опять же приблизительно в одних и тех же пропорциях.

Эти пропорции особенно близки для США и КНР в АСЕАН по 6,8% и 6,1% в их экспорте; по 8,3 и 7,1% в импорте, а также для Японии и КНР в СВА (для Японии - СВА с включением КНР): по 24,9 и 30,1% в экспорте, по 21,1 и 25,5% в импорте. Оказывается, у США и Японии эти пропорции больше разнятся, чем у Японии и КНР. Все это говорит о том, что три страны осуществляют приблизительно одинаковую торговую стратегию, в некоторой степени замыкаясь друг на друге. Совокупные объемы торговли каждой из двух стран для третьей страны достигают от 20 до 47 %. С одной стороны, это свидетельствует о равновеликих экономических мощностях этих держав, с другой - о потенциале конфликтов на торгово-экономической почве. Здесь надо отметить, что столь масштабная вовлеченность Китая в мировые торговые отношения сделала китайскую экономику крайне уязвимой от внешнего мира. По данным, воспроизведенным У Дзяхуаном (директор департамента тарифов Государственной таможенной администрации), 20% ВНП КНР достигается за счет импорта и как минимум 20% китайской продукции экспортируется за рубеж. В результате 40-45% национальной экономики зависит от внешней торговли6. Как такие зависимости скажутся на проблеме экономической безопасности, пока трудно прогнозировать.

Политика "открытых дверей" создала условия и для привлечения иностранных инвестиций различного рода, среди которых большое значение придается зарубежным прямым инвестициям (ЗПИ). Выше говорилось, что основная масса ЗПИ в Восточную Азию идет прежде всего по направлению к Китаю. В 1995 г. сумма всех видов иностранного капитала была равна 48,4 млрд долл (прирост на 11% по сравнению с предыдущим годом), причем 37,7 млрд долл приходилось на ЗПИ (прирост на 11,7%). На конец 1995 г. в стране было зарегистрировано 234 тыс. предприятий иностранного происхождения. По данным официальной статистики, доля продукции этих предприятий во внешней торговли КНР была равна 39,1%.7

Огромные масштабы ЗПИ стали поступать в Китай с начала 90-х годов, и за период 1989-1994 гг. их аккумулятивная сумма достигла 87,7 млрд долл. Для сравнения за этот же период в странах АСЕАН накопилось около 72,5 млрд долл, а на Тайване и в Южной Корее их общая сумма была равна 12,6 млрд долл.8

По объемам ЗПИ Китай с 1992 г. занимает 2-е место в мире после США и 1-е место среди развивающихся государств (с 1990 г.).

И все же надо быть осторожным в реальных оценках ЗПИ, когда речь идет об абсолютных объемах. По мнению специалистов, эти объемы в среднем завышены процентов на 20-25. Часть "излишка" вызвана тем, что почти 70% ЗПИ поступает в Китай, так сказать, натурой в виде оборудования и технологии, стоимость которых, если перевести их в реальные деньги, окажется значительно ниже объявленной. Искусственное завышение вызывается тем, что ТНК направляют их в свои филиалы смешанного типа, т.е. с китайскими партнерами. Более высокая стоимость оборудования и технологий иностранной стороны дает им и большую долю дивидендов (размер которых идет от "капитала"). Кроме того, при больших суммах они платят меньшие налоги и имеют множество других преимуществ. Хотя часть таких уловок вскрывается Государственной администрацией по инспекции импорта и экспорта, однако большая ее часть остается вне контроля. Другая часть "излишков" вызвана невозможностью проконтролировать циркуляционные потоки инвестиций, имеющие отношения уже к самим китайским ТНК, создавшим свои зарубежные филиалы. Перекачка части капитала в Китай от этих филиалов в качестве "иностранного капитала" добавляет немало процентов к ЗПИ.

Кстати сказать, само количество иностранных китайских филиалов может разниться на порядки в зависимости от того, чьими цифрами пользоваться. Цифры Министерства внешней торговли и экономического сотрудничества КНР в десятки раз меньше цифр МВФ.9

Инвестиционная сторона китайской деятельности за рубежом еще не получила широкого освещения (правда, в журнале "Уолл стрит джорнэл" о ней одно время весьма активно писал Маркус Брочли, откуда и взята часть информации), хотя Китай, кажется, начинает массированную атаку на иностранные рынки капитала.

В окрестностях Парижа китайские бизнесмены владеют торговым центром. В Бангкоке построен такой же. В Канаде куплена бумажная фабрика, а Шеньчженский концерн начал строительство здания для операций ценных бумаг в Лос-Анджелесе. Бэйдзин Трэвел Груп планирует открыть тематический парк в Кисми, Флорида, под названием Флорида Сплендид Чайна, Инк. НОАК заплатила десятки миллионов долларов - возможно, от продажи оружия - для покупки недвижимости в Гонконге. Банк Китая, главный международный банк в Пекине, открыл филиал на островах Кайман. В итоге, Китай только за год инвестировал за рубежом несколько миллиардов долларов. "Континентальные инвестиции в Гонконге оцениваются в 16 млрд долл".10

Несмотря на то что Китай по выплавке стали занимает второе место в мире после Японии (94 млн т в 1995 г.), спрос на нее возрастает каждый год на 15%. Такая потребность стала стимулом для активности за рубежом. Сталелитейный комбинат Шоуган купил Хиерроппер, рудодобывающую компанию в Сан Жуан дэ Маркони в Перу за 312 млн долл. Он также купил стальной завод в Лос-Анджелесе, разобрал его и реконструировал в Китае. Этот же комбинат согласился купить и передислоцировать две сталеплавильные печи в Пенсильвании у USX Corporation.

Перейдем от хаотичных цифр к систематизированным.

По зарубежным данным, к концу 1994 г. более 900 китайских ТНК организовали 4600 зарубежных филиалов в 130 странах. Общая сумма капитала (ЗПИ) варьируется от 5,2 до 16 млрд долл. Примечательно, что 32% предприятий неторгового профиля созданы в США. На втором месте (по количеству предприятий) идет Гонконг.11 По китайским источникам вырисовывается следующая картина. С 1979 по 1993 г. Китай зафиксировал создание 4497 зарубежных филиалов с общей суммой в 5,16 млрд долл. Среди них 1658 неторгового профиля с суммой в 1,687 млрд долл, остальные - 2839 - торгового профиля с суммой 3,473 млрд долл. Основная их часть размещена в Азии. Если же считать "по странам", то на первом месте опять окажутся США.12

Когда речь идет о ЗПИ в Китае, обычно не забывают упомянуть громадную роль Гонконга и Тайваня. Действительно, если анализировать доли стран и "территорий" в инвестировании Китая за последние пять лет, то в среднем на Гонконг падет около 70-75%, на Тайвань - 10-11%, далее идут США - 5-6%, Япония - 4-5% и т.д. Гонконгцы в основном свои капиталы направляют в близлежащую для них провинцию Гуандунь (население 69 млн чел.) и Фудзянь. В результате на их предприятиях в Китае работает 3 млн китайцев, в то время как в самом Гонконге рабочая сила насчитывает 700000 человек.

По определенным причинам тайваньцы менее активны, чем гонконгцы, несмотря на то, что в соответствии с указом Госсовета КНР от 1989 г. тайваньские инвесторы получили ряд льгот, которых не имеют другие иностранные инвесторы. Тем не менее, 80% тайваньской обувной промышленности переместилось в Китай. Правда, надо отметить, что тайваньцы крайне выборочно направляют свой капитал, главным образом в сферы с низкой степенью технологической обработки. И стараются избежать тех отраслей, которые могут составить им конкуренцию.

В этой связи упоминают роль зарубежных китайцев - хуацяо, которых насчитывается около 55 млн человек.

О них сейчас говорят все чаще и чаще, поскольку, как обнаружилось, миллиардеров среди них оказалось больше, чем во всем остальном мире. Проживают они в основном в Гонконге, на Тайване, а также в других странах ЮВА. Они представляют огромную финансовую империю в мире. По данным "Форчун", хуацяо контролируют где-то около 2 трлн долл ценных бумаг. Если бы они проживали в одной стране, то их ВНП мог достигнуть 500 млрд долл (на 1993 г.)13. Плотные взаимосвязи хуацяо с материковым Китаем дают повод говорить о Великом Китае, куда, как считают многие, интегрирована экономика Гонконга, Тайваня и хуацяо других стран ЮВА. По совокупным торговым операциям Великий Китай уже сейчас занимает 3-е место в мире после США и Германии, превосходя объем торговли Японии.

Анализируя будущее Китая, необходимо иметь в виду, что хуацяо, где бы они не проживали, рассматривают себя частью великой китайской нации и словом и делом работают на Великий Китай.

Самое любопытное, что на Великий Китай работают сами законы рыночной экономики. Радетелей "прав человека" и антикоммунистов постоянно возмущает то, что западные компании, и что особенно возмутительно, в том числе и американские, инвестируют и торгуют с коммунистическим Китаем, где, дескать, демократией и не пахнет.

Одна из статей в "Уолл-стрит джорнэл", написанная Сесити и Стайнэром, отвечает на этот вопрос. Статья называется "Почему Глобальные Инвесторы предпочитают автократов, а не демократов". На вопрос "куда будете вкладывать инвестиции: в демократическую Индию или в коммунистический Китай?" "управляющие глобальных денег твердо придерживаются ответа в пользу коммунистов". - Почему? Из-за Bottom Line, что можно перевести как "из-за чистой прибыли": "рынки предпочитают политический порядок и стабильность любой специфической доктрине: будь то демократия, коммунизм или что-нибудь еще". "Поскольку коммунизм проявил способность делать деньги и стабильность, инвесторов привлекает Китай"14. В статье также отмечается, что "там существует своего рода азиатская политическая модель, к которой мир стал относиться спокойно. Это - нечто типа милосердной диктатуры". "Вы видите это, почти в любой стране в Азии, включая Южную Корею, Сингапур и Тайвань". "Настоящая проблема: является ли эта милосердная диктатура стабильной?" - вопрошают журналисты.

* * *

Приведенные данные свидетельствуют о том, что Китай, если еще и не стал сверхдержавой, то станет ей в скором времени. Подобный феномен не укладывается в головах многих западных и российских ученых, которые себя причисляют к демократам. Не укладывается из-за идеологического клише, из которого следует, что социалистические государства априори обречены на отставание от капиталистических государств. Китайский пример портит им всю идеологию "свободы и демократии". Чтобы как-то выкрутиться из своего идеологического тупика, они начинают подтасовывать факты, извращать характер нынешнего китайского государства, что в принципе вполне естественно для ослепленных своим высокомерием идеологов. К примеру, книги, написанные американскими советологами о СССР, за редким исключением, ни имеют никакого отношения к реальности. Такая же ситуация и с КНР. Поскольку, как мне пришлось заметить, китайские авторы и руководители страны не фигурируют в западно-российско - "демократической" литературе, есть смысл дать им слово в объяснении процессов, которые происходят в КНР. Но сначала несколько слов о проблемах в КНР.

1. См. Beijing Review, Jan. 8-14, 1996, p. 15.
2. См. China Today, June 1996, p. 18.
3. The World in 1997. The Economist Publications, 1997, p. 87.
4. The Financial Post, July 2, 1993, p. 43. Аналогичные прогнозы делаются во многих других работах, в особенности, почему-то в лондонском "Экономисте": The Economist October 30th, 1993, p. 16, April 30th, 1994.
5. См., например, статью: Status of China's Economic and Social Development in the World. - Beijing Review, March 4-10, 1996.
6. Beijing Review, Jan. 8-14, 1996, p.11.
7. См.: Statistical Communique of the State Statistical Bureau of the People's republic of China on the 1995 National Economic and Social Development - Beijing Review, April 1-7, 1996.
8. Asian development outlook 1996-1997. Asian Development Bank, 1996, p.20.
9. Об этих "хитростях" и некоторых других "тонкостях" китайской экономики и внешнеэкономических связей см.: Lardy Nicholas R. The Role of Foreign Trade and Ivestment in China's Economic Transformation. - The China Quarterly, № 144, December 1995, а также: World Investment Report 1995. Transnational Corporations and Competitivness. NY and Geneva: UN, 1995, pp. 56-60.
10. The Wall Street Journal, April 13, 1993, p. A-4.
11. Ibid., р. 56.
12. China's Foreign Trade, September 1994, pp. 8-9.
13. Fortune, October 31, 1994, p. 82.
14. См. Borrego, p. 85.

ДАЛЕЕ

_________________________________
DESIGNED & POWERED by RUSGLOBUS